Лука Каримова – Дитя ворона (страница 10)

— Сестрицы, поглядите, кто заглянул к нам! — без удивления окликнула сестер одна хвостатая.

— Великий чародей! — отозвалась вторая, перестав расчесывать свои золотые волосы гребнем из рыбьих костей.

— А кто это с тобой? Уж не привел ли ты нам эту малышку на ужин? — третья оскалилась, сверкнув потемневшими глазами на испугавшуюся Энью.

— Вовсе нет, морские девы. Я хотел, чтобы моя подопечная увидела вашу красоту и услышала дивное пение, — льстиво отозвался герцог, а его рука сжала детскую ручку. Он знал, что если что-нибудь пойдет не так, то из русалок получится отменная «жареная рыбка», и ужином уже станут они.

В подтверждение этому, его глаза блеснули золотом, и смелость морских дев как водой смыло. Они то знали, что чародей хоть и не придавал значения их остротам и выходкам вроде выброшенного на его берег мусора, но испытывать его терпение никто из них не решался.

— Надеюсь, мы сумели произвести впечатление на эту маленькую рыбку? — миролюбиво спросила золотоволосая русалка.

Герцог кивнул Энье, и она заговорила:

— Приветствую вас, морские девы, и выражаю восхищение вашим пением и красотой. Мне никогда не доводилось видеть вас вживую, только в книгах.

— А она мне нравится! — русалка отложила гребень, удивленно хлопая длинными ресницами, с интересом глядя на бронзоволосую девочку.

— Верно! Давно с нами не говорили с таким почтением, — отозвалась клыкастая. — А раз так, то с этого дня, ты будешь под нашей защитой, и если попадешь когда-нибудь в беду на морских просторах, то возьми любую ракушку, — она взяла перламутрово-розовую скрученную раковину и приложила к уху. — Сделай так, и позови дочерей Ньёрда[1], и мы придем, где бы ты ни была, — она резко обернулась, всматриваясь вдаль и предостерегающе сказала. — Возвращайся на берег, чародей. Скоро здесь будет неспокойно.

Не прощаясь с русалками, герцог схватил Энью, и, устроив на своих плечах, быстро поплыл к берегу. Девочка только и успела, что обернуться да помахать рукой морским девам. Те сделали то же самое и продолжили петь, но теперь очень грустно, от чего у Эньи защемило сердце, и все хорошее настроение куда-то исчезло.

Стоило им ступить на песок, как вдалеке прогремел гром, небо заволокли темные густые тучи и пошел такой сильный ливень, что Энья вскрикнула от страха. Капли били ее по плечам, рукам, босым ногам. Если бы она не прикрывала голову, то и макушке бы досталось.

Герцог набросил на нее платье, подхватил все вещи и, взяв за руку, они побежали к дому, укрывшись в оранжерее и слушая, как громко стучит ливень по крыше и стеклам.

Энья вновь чихнула и шмыгнула носом.

Герцог нахмурился. В его глазах появилась озадаченность. Энья была первым в его жизни ребенком, которого он взял на воспитание. Девон не знал всего того, что знала нянюшка Эньи. Будь почтенная дама рядом, отругала бы обоих за плавание и пробежки под дождем, да отправила бы парить ноги, обвязала лечебными горчичниками и вручила горячее питье.

До всего этого Девону пришлось додуматься самому. Мысленно ругая себя и надеясь, что Энья не заболела, он отнес ее в спаленку, пустил горячей воды в ванную, добавил туда молока и меда, пучок целебных трав, и велел Энье полежать в воде и погреться.

Девочка пожала плечами и сделала как было велено, чувствуя себя девочкой, угодившей в котел с зельем. От горячей воды ее щеки раскраснелись, да и чихать она перестала, а насморк пропал, будто его и не бывало. Она вдыхала аромат эвкалипта и лаванды, пока ее не начало клонить в сон.

К тому времени, Девон вернулся полностью сухой и одетый в домашнюю одежду, он помог девочке выбраться, обтер ее мягким пушистым полотенцем и осторожно причесал волосы.

В кровать Энья забиралась в полусонном состоянии, но Девон слегка растормошил ее и заставил выпить полную чашку какого-то сладковатого, но приятного настоя.

— Больше я никуда не уйду… — погружаясь в крепкий здоровый сон пробормотала она, свернувшись калачиком и думая, как чудесно они провели очередной день, наполненный волшебством, и впереди ее ждет много-много таких же дней с герцогом.

Девон усмехнулся, забрав у нее пустую чашку и коснулся губами лба:

«Хвала небесам — у нее нет температуры. Мне следует быть более осмотрительным с маленькой девочкой. Это ведь не взрослый человек. Я так безответственно купался с ней в море».

Нянюшка сказала бы ему то же самое и добавила, что как человек, у которого никогда не было собственных детей, он хорошо справился, но ему еще предстоит набраться опыта.

Лежа в постели во мраке своей комнаты, Девон тщательно обдумывал дальнейший план по воспитанию Эньи. По возрасту девочке было рано вникать во все подробности магической науки, но вот приоткрыть их завесу, к примеру, попробовать выращивать растения, управлять каплями воды, разжигать крохотный огонек взглядом, конечно же, исключительно в его присутствии. Или элементарно управлять предметами, освоить самое основное — бытовую магию, это было возможно и даже нужно. И только после этого, спустя несколько лет, герцог отправит ее в закрытую школу чародейства. Откуда Энья выйдет повзрослевшей опытной чародейкой, как и ее матушка. Так Девон и уснул, думая о будущем своего маленького вороненка.

[1] Нъёрд — в скандинавской мифологии бог морской стихии.

Глава 6

Следующие две недели прошли для Эньи незаметно и, на удивление, спокойно, без малейшего намека на приключения. Но она ничуть не скучала — ей было некогда. И, если раньше, в отцовском доме распорядок дня был расписан занятиями с нянюшкой и работой по дому, то с Девоном исключительно всем, что связано с магией. История ее уходила так далеко, что даже в учебнике некоторые даты стояли со знаком вопроса, и герцог не мог дать точные ответы на то, откуда она взялась в мире. Кроме магии, они углубленно изучали ботанику, наглядно осматривая в саду клумбы и грядки с теми растениями, которые применялись в зельеварении и лекарском ремесле. Но больше всего Энье нравилась бытовая магия. Она удивлялась и сетовала на то, что раньше ничего о ней не знала. Оказывается, с помощью магии можно быстро залатать дыры в нарядах, а не тратить несколько часов, болезненно искалывая пальцы и щуря глаза, вдевая нить в иглу. Подметать двор стало сплошным удовольствием: вместо постоянного чихания, непроходящего насморка и рези в глазах, из-за поднимающейся в воздух пыли и грязи, и многого другого, на помощь приходило бытовое колдовство.

Энье уже не терпелось опробовать полученные знания, но в один из солнечных, не предвещающих беды дней, в замок Девона неожиданно нагрянули...

— Приветствую вас, герцог, — из кареты, облаченная в платье из ярко-красного шелка, которое было украшено драгоценными камнями, вышла леди Колет с любимой дочуркой.

Мачеха была как всегда прекрасна, а сводная сестрица взирала на замок Девона без присущего ей кислого выражения.

В это время Энья сидела в библиотеке на подоконнике и листала книгу по орнитологии, изучая местных птиц. Девочка пыталась найти среди них огромного ворона, спасшего ее от королевы фей.

От вида из окна сердце малышки дрогнуло и ей захотелось забиться в угол, скрыться за тяжелыми занавесками и не показывать носа в ожидании, когда мачеха покинет замок.

«Теперь это мой дом, и она не сможет причинить мне зла», — думала девочка, делая глубокие вдохи и выдохи, стараясь успокоить громко бьющееся сердечко. «Девон рядом и не даст меня в обиду...» — она надеялась, что герцог не станет верить всему тому, что мачеха вздумает рассказать об Энье. Девочке вспомнились шумные балы, которые эта женщина устраивала в отцовском доме, приглашая разных гостей, каждый раз позоря падчерицу и говоря:

— Какой она дикий ребенок, постоянно пропадает в лесу и фантазирует, ничего этой глупышке кроме своих сказок в голову не лезет. Не то, что моя Сюзет. Ох, что за прекрасная девочка, а как ей хорошо в этом новом платьице, не правда ли?

Естественно, что в старом коротком наряде, Энья проигрывала сестре. Взрослые были склонны слушать взрослых, их мнение имеет больше значения, чем голосок ребенка. И Энья ничего не могла поделать, теша себя тем, что слуги и нянюшка знают, какая она на самом деле.

Герцог, не ожидавший гостей, встретил леди Колет на пороге. За прожитые в гордом одиночестве годы, у него сложился ряд привычек и принципов, одним из которых была неприязнь к людям, вздумавшим навестить его без приглашения.

— Добрый день, леди. Я не ждал вас в гости, — холодно поприветствовал он ее, и улыбка замерла на лице женщины. В ее глазах появилось странное выражение.

«Видимо, она пытается совладать с эмоциями: как это так, ее не встречают с распростертыми объятьями, заискиванием и не стелются по полу», — с усмешкой подумал Девон, переводя взгляд на ее дочь.

Девчушка в желтом платье с черными локонами была миниатюрной копией своей матери, но с капризным выражением на лице и высокомерием в детских глазах. Из письма нянюшки мужчина узнал, что стоит ждать от этих особ и поразился, как Энья, живя с такими, с позволения сказать «леди», сумела остаться доброй, терпеливой и отзывчивой девочкой, верящей в волшебство и глядя на мир наивными горящими глазами. Именно тем открытым взглядом, которого порой так не хватало взрослым.