Лука Каримова – Дитя ворона (страница 14)
Ближе к небольшой скале девочка увидела на мелководье выступающие камешки. В такие места заплывала мелкая рыбешка и водилось множество крабов с моллюсками. Сжимая подол сорочки, чтобы та не промокла, Энья осторожно, ступая по скользким камням, забралась туда. Ноги по щиколотку угодили в мелкую зыбучую гальку, и девочка плюхнулась на попу.
Ругаясь на матушку-природу с ее непогодой и на холодную воду, девочка махнула на вновь промокшее платье и зашарила обеими руками по дну. Разок краб ущипнул ее за палец, и девочка вскрикнула.
— Ну, погоди у меня, — она погрозила ему кулачком. — Вместо того, чтобы щипаться, лучше бы помог найти раковину. Мне нужна помощь! — проворчала Энья.
Мелкие рыбки плавали вокруг ее пальчиков и тыкались в них, ничуть не боясь, а когда кто-то стал щекотать Энье пятку, она от неожиданности подпрыгнула. Забравшись на камень повыше, девочка вгляделась в воду. Галька под водой стала разбухать, как будто вот-вот из-под нее да вылезет какой-нибудь морской крот. Но вместо него, она увидела большую синюю морскую звезду. Та неторопливо передвигалась по дну, пока вальяжно не заползла на бок камня, где сидела Энья, словно нахохлившийся вороненок.
К щупальцу звезды, была прикреплена небольшая, перламутровая раковина. Было видно, что звезде тяжело ее держать и девочка избавила ту от ноши.
— Спасибо! — Энья бережно сжимала сокровище, а звезда пошевелилась и уползла обратно на поиски моллюсков на ужин.
Приложив раковину к уху, девочка сделала глубокий вдох и произнесла:
— Дочери Нъёрда, придите мне на помощь, к вам взывает маленькая Энья!
Ничего не произошло, но девочка и не ждала, что сразу перед ней из морской пучины возникнут русалки. Она выбралась из своего закутка, прошлась по пляжу, потирая замерзшие плечи и прыгая, чтобы согреться. Море бушевало, а ветер трепал ее волосы.
Найдя место посуше, куда волны не доставали, Энья сбегала к огню и принесла из него одну подожженную веточку. Второй костер разгорелся быстрее первого, и она приготовилась ждать.
Когда небо окончательно почернело и местами проступили песчинки звезд, девочка тяжело вздохнула:
— Видимо, придется мне выбираться самой, — она прижала коленки к груди. — С сильными волнами мне не совладать, даже если плыть на спине…
— Это уж точно! — согласились с ней. И на берег, шлепая хвостом и загребая ногтями песок, выползла та самая русалка, которая и предложила ей помощь.
Морская дева устроилась на животе и прижала ладонь к чешуйчатой щеке:
— И что ты здесь делаешь, дитя? Тебя разве не учили, что заплывать так далеко, да еще в бурю, опасно? — отчитала она ее.
Энье не было дела до наставлений, она бросилась к русалке и, упав на коленки, обняла ошеломленную деву. Поцеловала в щеку, чувствуя солоноватый привкус и запах рыбы, девочка расплакалась:
— Герцог пропал, я не знала, где он, а другая русалка сказала, что он здесь. Я ей поверила, а она меня бросила, мол, в будущем я стану ее соперницей и лучше погибну здесь, — сбивчиво рассказывала она, чувствуя, как русалка утирает ей слезы скользкими, как брюшко рыбы, пальцами.
— Ох уж эта Надин, вертихвостка та еще, ну я ей устрою крабовую жизнь, — процедила русалка. — Ты-то чего плачешь? Я же сказала, что помогу. Зови меня Адела. И хватит уже меня обнимать, ты сухая и шершавая, — русалка освободилась от ее объятий и наморщила нос.
Девочка хихикнула:
— Ты сможешь отнести меня на тот берег?
Русалка обернулась и, пожав плечами, ответила:
— Из моих сестер я самая сильная, так что непогода мне ни по чем. Туши пламя и поживее собирайся, буря должна была начаться еще час назад, да я попросила морского владыку попридержать ее, — в голосе Аделы слышалась гордость.
Энья не стала задавать лишних вопросов, сейчас было важно скорее вернуться домой. Может быть, Девон уже там и ищет ее. Набрав в ладошки воду, она поднялась на холм, но вся вода утекла между пальцев и Энья не донесла даже капельки.
— Эх ты! А еще будущая чародейка! — насмешливо окрикнула ее русалка. — Водой надобно управлять, а не носиться с ней, как с вялой медузой, ты лучше помани ее к себе! Попроси о помощи, или твой герцог тебя этому не учил?
Энья наморщила нос.
Из-за спешки и напряжения от холода, у Эньи так ничего и не вышло. Русалка теряла терпение и раздраженно шлепнула хвостом по воде, да так сильно, что от берега к одному костру и второму пошла волна, потушив их.
— Вот как надо! — похвасталась Адела.
— Я так еще не умею… — вздохнула Энья, перекинув мешочек через плечо.
— Была бы русалкой — умела, но да не все сразу. Чародеям вообще редко когда стихии поддаются, а чтобы несколько — так тем более, — русалка отплыла, и Энья устроилась у нее на спине. — На шею не дави и за волосы не тяни, — предупредила дева.
Энья постаралась не цепляться за нее, но волны были такими сильными, что девочка несколько раз чуть не расцепила пальцы. Она видела, что Аделе тяжело. В полумраке щеки русалки покраснели, она тяжело дышала, но упорно продолжала плыть дальше.
— Ох неспокойно море, не к добру это… может, кто попал в беду из чародеев, — рассуждала Адела, активно гребя и рассекая ладонями волны. — Бывает, что природа связана с носителем магии и либо бушует, либо плачет или радуется вместе с ним. По крайней мере, так говорит морской владыка, а у вас, чародеев, вечно какие-то неприя… — что-то дернуло русалку за хвост, и они погрузились под воду. Энья не успела глотнуть воздуха и затрепыхалась, прежде чем по-собачьи выплыла на поверхность.
До берега оставалось недалеко, и она поплыла туда, стуча зубами от холодной воды и подступающего страха. Предчувствие кричало об опасности, позади она слышала крик Аделы, и вдруг ее ноги что-то коснулась. Сцепив зубы, чтобы не закричать, девочка замахала руками и ногами, пока не ступила на мелководье.
Поодаль, где была черная пропасть, она увидела острый плавник и огромную белую акулу.
— Беги домой! — крикнула Адела. — Это отец за мной прислал! Не бойся!
Энья помахала ей рукой, поблагодарила и бросилась в дом.
[1] Куде́ль — очищенное волокно льна или шерсть, приготовленные для прядения.
Глава 8
— Девон! — Энья с криком вбежала в дом. За окнами полил дождь и небо расчертили яркие вспышки молнии. Но девочку встретила все та же пустота и одиночество, от которых она сбежала утром. Здесь не было ни горящих каминов, ни ароматного ужина, не было уютных посиделок за приятной беседой. Пустота.
— Ну где же ты?! — всхлипнув, окрикнула она и с очередной молнией услышала звук разбитого стекла. Бросившись в оранжерею со всех ног, Энья замерла в дверях.
На мраморном полу лежало нечто большое и черное, и оно слабо дышало. От него пахло гарью и чем-то таким неприятным, напоминающим запах в мясном ряду на рынке.
Сжав руки в кулачки и поджав губы, Энья на цыпочках подошла к разбитым стеклянным дверям. Осколки валялись по всему полу, а среди них…
Вспышка молнии осветила черного ворона. Его перья были измазаны в непонятной жидкости и, прикоснувшись к крылу, Энья подумала, что на ее ладошке нечто черное. Запах усилился. На глазах птица стала меняться, обретая человеческое тело в порванном костюме. Перед ней без сознания лежал Девон. Энья увидела, что он ранен, а ее ручка была испачкана его же кровью.
— Нет! — всхлипнула девочка, уткнувшись в слабо вздымающуюся мужскую грудь. — Очнись… — взмолилась она, гладя его по плечу.
— Пить… — прохрипел он, не открывая глаз.
Девочка вздрогнула и подбежала к графину с водой, плеснув жидкость в стакан, она склонилась над раненым и, поддерживая тяжелую голову, дала напиться.
Герцог закашлялся, а Энья промокнула его подбородок рукавом:
— Я сейчас, подожди, — попросила она и убежала в гостиную.
Вернулась девочка с широким пледом и двумя атласными подушками. Подсунув одну Девону под голову и укрыв пледом, она снова ушла. Девочка бегала так еще несколько раз, прежде чем столик у кресла не заняли чистые полотенца, мисочка с водой и пузырьки с лекарствами, которые Девон ей показывал, если вдруг она поранится.
Вручную, потому что девочка боялась использовать магию, она зажгла несколько свечей и как следует смогла разглядеть повреждения герцога. К счастью, ничего кроме порезов не было. Эти раны она осторожно, стараясь, чтобы руки не дрожали, смазала так же, как няня делала в детстве с ее ссадинами на коленках. Обеззараживая, Энья дула на порезы и обмазывала мазью, боясь причинить Девону дополнительную боль, и бинтовала.
Все это время она без устали нашептывала слова утешения, тем самым успокаивая себя и пребывающего в беспамятстве Девона. Слушая завывание ветра, постукивание дождя за окнами оранжереи и глядя на мирно дышащего герцога, Энья взяла подушку поменьше и, прижавшись к боку Девона, под пледом вздохнула с облегчением. Всегда, когда он был рядом, Энья чувствовала себя в безопасности. Но сейчас она была его защитницей. Маленькой и неуклюжей, только в начале становления чародейкой и все же…
— Я рядом, — она склонилась над ним и осторожно поцеловала в лоб.
***
Если бы Девон знал, что борьба с гоблинами обернется для него сильным магическим истощением, то взял бы в напарники несколько сильных магов из городской стражи. Но герцога подвела самоуверенность и желание отомстить за похищение Эньи. Он не учел, что за столько лет непотревоженные гоблины преумножили свою численность и были вооружены остро заточенными кирками. Но магия огня сделала свое дело, а израненный и ослабевший Девон прилетел в свой дом.