Луиза Пенни – Безумие толпы (страница 106)
Орудие убийства.
Сценарий, который он сейчас предложил, основывался на признании Дебби и эмоциональной вспышке со стороны Эбигейл. Но если так, то каким образом у нее оказалось полено? Как заметил Бовуар, вряд ли кто-то мог разгуливать там, держа полено в руках.
И ни у кого не было возможности взять его. Кроме…
Он посмотрел на Винсента Жильбера. Тот, сжимая кочергу, не сводил глаз с Эбигейл.
Гамаш мгновенно отыграл назад. Мысленно перебрал все образы. Все слова. И нашел то, что искал.
– Ваша куртка, – сказал он Жильберу.
– Что – моя куртка?
– Она была на вас. Во время фейерверка вы вышли на улицу, и на вас была ваша куртка.
– Да. И что?
– Как она у вас оказалась?
– Какое это может иметь отношение к чему бы то ни было? – спросила Хания. – Убила она свою подругу или нет – вот в чем вопрос.
Но Гамаш не слушал. Он пристально смотрел на Жильбера.
– Я, конечно, поднялся в свой номер.
– Когда?
– Как раз перед полуночью.
– Но вы сказали нам, что только в полночь покинули библиотеку.
– Ну пожалуй, это было за несколько минут до наступления нового года.
– А вы, – Гамаш обратился к Колетт, – говорите, что вошли в библиотеку сразу после двенадцати.
– Да. Фейерверк уже заканчивался.
Вот оно – то временно́е окно, когда убийца мог взять свое орудие.
Но это значит…
Арман понял, что почти добрался до конца пути.
– Нет, – сказал он, снова шагнув вперед. – Я ошибался. Дебби, прочитав письмо вашего отца, поняла, что никакое это не признание. Ей стало ясно, что ваш отец не убивал Марию. Однако Дебби Шнайдер могла поручиться, что и она не делала этого. – Он изучал реакцию Эбигейл. – Ведь так, верно я говорю?
Наконец-то он дошел до финала. Остальным потребовалось еще несколько мгновений, чтобы осознать его слова.
– Вы? – Жильбер уставился на Эбигейл.
– Это и есть ответ на наш вопрос, – сказал Гамаш. – Зачем вашему отцу надо было признаваться в ужасном преступлении, которого он не совершал? Он не
– Далеко упало яблочко, – пробормотал Бовуар.
Арман кивнул:
– Да, яблочко откатилось далеко от яблони. Но он вас любил и хотел защитить. Дебби нашла копию предсмертного письма, наконец прочитала его сама и поняла, о чем там говорится на самом деле. Когда она сказала вам, что все знает? Еще до того, как вы отправились в Квебек? Она пообещала вам, что будет хранить вашу тайну?
– Боже мой, – сказала Эбигейл, оглядев остальных, – неужели вы не видите, к чему он ведет? Хочет сделать меня виноватой.
– Не поэтому ли Дебби повторяла раз за разом: «Эбби Мария»? – спросил Гамаш, как бы не замечая ее вспышки. Он сделал еще шажок к Эбигейл. Наконец-то он стоял на твердой почве. – Она таким образом пыталась подбодрить вас. Между вами это было чем-то вроде кода. Общей тайной. Но каждый раз, когда она говорила это, вы слышали угрозу. Предупреждение.
– Это все вранье. Вы возводите на меня напраслину. – Она принялась взывать к Колетт: – Он ненавидит меня за мое исследование. Неужели вы не понимаете?
– Когда Дебби сказала про веру вашего отца в то, что правда, какой бы неприятной она ни была, непременно проявится, тут-то и включился сигнал тревоги, – продолжил Гамаш. Теперь без малейшей жалости. – Вас охватила паника, да?
На лице Эбигейл появилось жесткое выражение. Он видел: она готовится действовать. И подумал, что знает, каким будет ее действие. Он уже видел такие лица. У мужчин и женщин, стоявших на мосту высоко над водой. Перед тем как…
Дыхание Эбигейл выровнялось. Успокоилось.
– Я не думаю, что вы тем утром проснулись с намерением убить Дебби. – Гамаш заговорил ровным голосом, увещевающим тоном. – Скорее всего, когда вы ехали на вечеринку, у вас и в мыслях не было ничего подобного. Но внутренне вы кипели. А потом Дебби назвала вас Эбби Марией в присутствии доктора Жильбера. Это было уже слишком. Вы поняли, что больше не можете доверять ей. Дебби, намеренно или нет, отпускала слишком много намеков, и в конечном счете кто-нибудь мог заинтересоваться этим и начать раскопки.
– Арман… – предупредил Жильбер. Он видел, что Робинсон готова взорваться.
Но Гамаш продолжал гнуть свое. У них не было реальных доказательств. Его версия отвечала фактам, но даже не самый опытный адвокат разрушит ее в суде. Требовалось признание. Он видел не только пистолет Жана Ги, но и телефон в руках Изабель. Она включила запись.
– Вы ошибаетесь, Арман, – сказала Колетт. – Марию убила Дебби. Я это знаю, потому что она призналась мне во время нашей прогулки.
– И вы хотите сказать, что тогда вы убили Дебби Шнайдер?
– Да.
– Non. – Он отрицательно покачал головой. – Неправда. Вы никогда бы не стали таким образом рисковать будущим Жан-Поля. Что станет с ним, если вас арестуют? Нет. – Он выдержал ее взгляд. – Вы можете сдать вахту. Вечную благодарность Пола Робинсона вы уже заслужили. Он просто не понимал, о чем просит. – Гамаш повернулся к Эбигейл. – Вы убили ее.
– Нет. – Однако голос Робинсон звучал неубедительно.
Он поднял руки и тихо произнес:
– Эбигейл…
И тут она сделала то, чего он боялся. Перестала целиться в Жильбера и направила ружье на Жана Ги.
– Нет! – крикнул Гамаш.
Бовуар собрался с духом и нажал на спусковой крючок. Но не до конца. Чуть-чуть. Чуть-чуть. Оставалось еще на волосок…
– Ну же! – взвизгнула она. – Ну! Стреляй уже!
И он хотел выстрелить. Каждой своей клеточкой. Вот он – его шанс. Это было бы не убийством. Самозащитой. Все бы подтвердили это. Один выстрел – и Идола будет в безопасности. Они все будут в безопасности.
– Ты же хочешь этого! – закричала Эбигейл. – Я знала это с самого начала. Ты меня ненавидишь, потому что согласен со мной. Твоя жена должна была сделать аборт.
– Эбигейл! – рванулась к ней Колетт, но Гамаш остановил ее.
Это все, что мог сделать Арман, едва удерживаясь от того, чтобы самому не кинуться между Жаном Ги и Эбигейл. Решение должен был принять Бовуар. И поставить точку. Гамаш затаил дыхание. Ждал, широко раскрыв глаза. Сердце его колотилось.
– Ну же, либо я, либо твоя дочь! – завизжала Эбигейл, выставляя ружье перед собой.
Слезы текли по лицу Жана Ги, и он застонал, как смертельно раненное животное.
– Стреляй, трус ты гребаный!
Он опустил пистолет и отрицательно покачал головой. Изабель бросилась вперед, ухватилась за ствол ружья и направила его в потолок.
– Ну же… – взмолилась Эбби, но ружье уже было вырвано из ее рук, а сама она свалилась на пол. – Пожалуйста.
– Эбигейл Робинсон, – начал Жан Ги, – вы задержаны по…
Продолжить он не смог. Его колени начали подгибаться.
Арман подхватил его, удержал от падения. Прижал к себе рыдающего Жана Ги.
Глава сорок седьмая
– Патрон был в патроннике, – сказала Изабель. – Она собиралась убить тебя.
– Нет, – покачал головой Жан Ги. – Она хотела, чтобы я ее убил.
Он сидел на заднем сиденье машины, абсолютно обессиленный, и все еще дрожал. Не от холода, а от нервного напряжения.