Луиза Олкотт – Старомодная девушка (страница 49)

Если бы Том мог видеть лицо Полли, когда она это говорила! Оно было таким нежным, искренним и дерзким, что Фанни забыла о защите своего возлюбленного, восхищаясь преданностью Полли своему. Такая верная всепоглощающая любовь была для Фанни в новинку: она привыкла слышать, как ее подруги хвастаются новыми воздыхателями и оценивают их состояния примерно с тем же цинизмом, с каким молодые люди обсуждают приданое девушек, на которых не прочь были бы жениться, если бы могли себе это позволить. Она считала свою собственную любовь к Сидни очень романтичной, потому что ей было все равно, богат он или беден, хотя она никогда бы не осмеливалась сказать это даже Полли, боясь насмешек. Но теперь Фанни начала понимать, что такое настоящая любовь. Что это сокровище, которое невозможно взять силой, что его стоит принимать с почтением и преданно хранить.

– Я не знаю, когда влюбилась в Тома, но поняла это прошлой зимой и очень удивилась. – Полли радовалась возможности выговориться. – Он не слишком-то мне нравился, я считала его легкомысленным щеголем. Я очень расстроилась, когда он выбрал Трис, и чем больше думала об этом, тем хуже себя чувствовала, потому что он для нее слишком хорош, а она так мало для него делала. Он ведь один из тех мужчин, которых жена может изменить к лучшему – или погубить.

– Это правда! – воскликнула Фан.

Полли остановилась и посмотрела на фотографию. Том ответил ей серьезным твердым взглядом, будто опровергая ее утверждения.

– Я не говорю, что он слабый или плохой, – сказала Полли, – если бы он был таким, я бы его ненавидела. Но ему нужна женщина, которая его любит и может сделать счастливым. Надеюсь, Мария Бейли именно такая, потому что я не вынесу, если ему снова разобьют сердце.

– Я уверена, что он ее в грош не ставит, а ты только зря терзаешься. Что конкретно тебе про нее написал Нед? – С надеждой спросила Фанни.

– Я уточнила в другом письме, нравится ли ему мисс Б. так же, как Тому, а он ответил, что девушка она милая, но у него нет времени на ерунду, и белые перчатки мне пригодятся разве что для свадьбы Тома. С тех пор он не упоминал Марию, поэтому я уверена, что там все серьезно, и Том просто попросил его помалкивать.

– Плохо дело. Как думаешь, может, мне написать Тому и спросить его о делах сердечных?

– Хорошо, только дай мне посмотреть письмо сначала. Вдруг ты выдашь слишком много.

– Обязательно, я же дала тебе слово. Но вдруг там все еще можно что-то исправить…

– Ты знаешь, что произойдет, если проговоришься. – Полли выглядела такой свирепой, что Фан стало страшно. Ведь даже горлица может впасть в ярость, если защищает свое гнездо.

– А что ты будешь делать, если эти домыслы про Марию – правда? – спросила Фанни после паузы.

– Переживу. Люди и не такое переживают. – Полли выглядела так, словно ей уже вынесли приговор.

– А если неправда?

– Тогда я буду ждать. – И лицо Полли озарилось таким светом, что Фан обняла ее, горячо желая, чтобы Мария Бейли никогда не рождалась.

Затем разговор перешел на возлюбленного номер два, и после длительного обсуждения Полли выразила твердую уверенность в том, что А. С. окончательно забыл П. М. и быстро найдет утешение в Ф. Ш. На этой радостной ноте совет был завершен.

Для обеих девушек эта зима совсем не походила на предыдущую. Фанни взялась за свои обязанности с удвоенным рвением, поскольку А. С. был известным домоседом и восхищался ее достижениями в домашнем хозяйстве. Если Фанни и хотела показать ему, каким уютным может сделать дом, то она преуспела в этом куда сильнее, чем подозревала. Многочисленные неудачи и разочарования оставались за кулисами, и маленький дом стал очень привлекательным местом для мистера Сидни – будучи другом семьи, он постоянно пытался показать, что изменение их положения в свете не имеет для него никакого значения.

Фанни боялась, что возвращение Полли может поставить под угрозу ее надежды, но Сидни встретил девушку как старый друг и очень скоро убедил ее, что она была права. Зарождающаяся привязанность легко покинула его, освободив место для теплой дружбы и для другой, более счастливой любви. А сама Полли и не думала испытывать на нем свои чары. Закончив дневную работу, она оставалась дома, читала, мечтала или шила.

«Фан во мне больше не нуждается, а Сидни до меня и вовсе нет дела, так зачем я буду навязываться», – говорила она сама себе, как будто оправдывая свою видимую лень.

Полли была совсем не похожа на себя в ту зиму, и близкие не могли этого не заметить. Уилл очень беспокоился из-за того, что сестра стала тихой, бледной и безжизненной, и отвлекал бедную Полли ласковыми глупостями, пока она вдруг не рассердилась и не отругала его. Поэтому он искал утешения в обществе Мод, которая, став подростком, напустила на себя важный вид и постоянно им командовала, немало его развлекая. Новости с Запада оставались смутными. На расспросы Фан Том воспевал «прекрасную мисс Бейли» и говорил, что охвачен безнадежной страстью, в таких полукомических, полутрагических выражениях, что девочки не могли решить, шутит ли он или скрывает ужасную для Полли правду.

– Мы все выясним, когда он вернется домой весной, – сказала Фанни, когда они в очередной раз сравнили письма братьев и пришли к выводу, что мужчины – самые бестолковые и противные существа на свете. Нед писал только о делах, никак не касаясь вопроса Бейли.

Голод любого рода – тяжелое испытание, особенно для человека со здоровым аппетитом. В течение полугода Полли доставалось так мало счастья, что она совсем исхудала и ослабела. Однажды, взглянув в зеркало на свои запавшие глаза и голубые вены на висках, она подумала, что весенние одуванчики могут расцвести уже на ее могиле. Однако она не собиралась умирать до приезда Тома. По мере приближения этого события она мучилась то от надежды, то от страха, и лихорадочное возбуждение вернуло румянец на ее щеки, лишив ее интересной бледности.

Наконец наступил май и вышло яркое солнце, согревшее даже измученное сердце Полли. Однажды в ее комнатку вбежала счастливая Фанни.

– Кое-кто помолвлен! – сказала она торжествующе.

Полли вскинула руку к лицу, словно ожидая удара.

– Нет-нет, дорогая! Это не Том, а я!

За бурей восторга последовал восхитительно длинный разговор, перемежаемый слезами и поцелуями, улыбками и вздохами.

– Полли, я так долго ждала и надеялась! До сих пор не могу поверить! Я его не достойна, но буду стремиться к этому! Если он любит меня, я чувствую, что все возможно! – Счастье впервые в жизни сделало лицо Фанни по-настоящему красивым.

– Какая ты счастливая, – вздохнула Полли, затем улыбнулась и добавила: – Ты это заслужила. Ты действительно старалась стать достойной и имеешь право собой гордиться.

– Он говорит, что именно это заставило его полюбить меня, – ответила Фанни, не называя своего возлюбленного по имени, – в прошлом году он во мне разочаровался, но ты так много хорошего обо мне говорила. Когда он потерял тебя и вернулся ко мне, то понял, что ты была права, и наблюдал за мной этой зимой, и каждый день учился уважать и любить меня. Полли, это так тяжело! Я все еще такая слабая и глупая.

– И вовсе нет. Ты станешь для него идеальной женой, потому что он – именно такой муж, какой тебе нужен.

– Тогда спасибо тебе за то, что ты не оставила его себе! – Фанни рассмеялась, как в детстве.

– Это было просто легкое помутнение рассудка. Во всем виновата твоя белая накидка и мое идиотское поведение в тот вечер, когда мы ходили в оперу. – Полли казалось, что с того вечера прошло лет двадцать и что тогда она была легкомысленной юной штучкой и любила яркие шляпки и флирт.

– Тому ни слова не скажу! Когда приедет на следующей неделе, тогда и устроим грандиозное раскрытие тайн.

– Ну да, – с трудом улыбнулась Полли. Ей оставалось только молча надеяться и шить рубашку для Уилла.

Такого рода молчаливых страданий гораздо больше, чем подозревает мир. Женщин, которые решаются действовать, очень мало, а вот женщин, которые молча выжидают, много. Если бы шкатулки для рукоделия обрели дар речи, они рассказали бы истории куда более правдивые и нежные, чем любые романы. Ведь женщины, спокойно сидя дома и занимаясь еженедельной штопкой, часто вшивают в эту работу трагедии и комедии своей жизни.

Глава 19

Успех Тома

Ты был повесой, но избрал

Отныне путь иной.

Вперед! Любви черед настал.

Тяни же жребий свой!

Пожалуй, это самый подходящий эпиграф для этой главы. Меня изрядно утомили угрозы и жалобы, обрушившиеся на меня из-за того, что я позволила себе закончить одну из историй так, как мне хотелось, поэтому теперь я намерена обрадовать читателей и переженить всех, до кого у меня дотянутся руки.

Порой по весне случается эпидемия браков, наносящая обществу большой урон, прореживающая ряды холостяков и заставляющая матерей переживать о дочерях, оставшихся непристроенными. Той весной эта болезнь охватила весь ближний круг семьи Шоу. Один случай следовал за другим с пугающей быстротой.

Фанни стала первой жертвой, и, не успел миновать кризис, как в город вернулся Том. Его сестра много времени проводила с Артуром, который полагал, что выздоравливающим необходимы физические упражнения. Полли каждый день навещала миссис Шоу. Помолвка дочери сработала лучше любого укрепляющего средства, но все же ее благоприятного воздействия не хватило на то, чтобы больная смогла спокойно переносить одиночество.