Луиза Олкотт – Старомодная девушка (страница 51)
– Это та самая роза, которой ты украсила торт. На следующей неделе ты же приготовишь новый? Ты оставила ее на полу моей берлоги в ту ночь, когда мы там разговаривали, и я храню ее с тех пор. Вот тебе любовь и романтика!
Полли коснулась маленькой реликвии, которую он хранил целый год, и улыбнулась, прочитав слова «Роза моей Полли», нацарапанные на листке.
– Я не знала, что ты сентиментален. – Она выглядела такой довольной, что Том не пожалел о своем признании.
– Я таким и не был, пока не влюбился в тебя. Впрочем, я еще не так плох, потому что носил цветок не у сердца, а там, где видел его каждый день, чтобы не забывать, ради чего работаю. Думаю, именно эта мелочь помогла мне быть экономным, честным и усердным, потому что, открывая записную книжку, я всегда думал о тебе.
– Это так мило, Том. – И Полли потянулась за носовым платком, но Том отобрал его и немедленно ее рассмешил, спросив:
– А вот ты ничего подобного не сделала, несмотря на всю романтичность своей натуры!
– Если ты не будешь смеяться, я покажу тебе свои сокровища. И вообще-то я начала первой!
Полли сняла с шеи старый медальон и продемонстрировала фотографию, которую Том когда-то вложил в мешочек с арахисом, локон рыжеватых волос и черную пуговицу. Том расхохотался.
– Полли! Ты же не хочешь сказать, что все это время носила при себе эту ужасную карточку! Ты самая преданная возлюбленная в мире!
– Не льсти себе! Фотографию я нашла прошлой весной, потому что мне было стыдно попросить у тебя новую. Пуговица оторвалась от старого пальто, которое ты носил сразу после банкротства, потому что решил выглядеть нищим, а прядь волос я украла у Мод. Глупые мы, правда?
Он, похоже, так не думал, и после короткой паузы Полли серьезно спросила:
– Когда ты возвращаешься?
– Через неделю или две, но теперь ты будешь писать мне каждый день, и я буду чувствовать, что работаю, чтобы у тебя был дом. Я чувствую в себе силы сорока человек! Я совсем скоро расплачусь с долгами, и мы сыграем свадьбу в один день с Недом. Мы станем партнерами и будем самыми счастливыми и занятыми людьми на Западе.
– Звучит чудесно, но это ведь займет много времени?
– Всего несколько лет. И мы можем не ждать ни мгновения после того, как я расплачусь с Сидом, если ты не против начать вместе с нуля.
– Я бы лучше работала с тобой, чем сидела тут без дела, пока ты трудишься в полном одиночестве. Так начинали мои отец и мать, и я думаю, что они были очень счастливы, несмотря на бедность.
– Тогда подождем всего год, потому что мне нужно заслужить жалованье побольше, чтобы увезти тебя. Эх, Полли, мне бы хотя бы половину денег, которые у меня были раньше, вот бы мы зажили.
– Мне они не нужны. Я предпочту меньшие деньги, которые ты сам заработал.
– Как это похоже на тебя! Не буду страдать из-за того, какой дурак был раньше. Мы будем работать вместе, моя храбрая Полли, и ты еще будешь очень гордиться своим мужем.
Она была совершенно уверена в этом и не обманулась. Любящее сердце, которое всегда видело и старалось укрепить все добрые побуждения в Томе, было вознаграждено счастьем грядущих лет.
– Я знаю, что ты всего добьешься! Ведь у тебя есть цель и есть работа, а это главное для мужчины!
– Но у меня есть и кое-что получше, Полли, – ответил Том, глядя в ее сияющие глаза.
– И что же это?
– Женщина, которая любит меня и будет со мной всю мою жизнь.
– Даже если она старомодная? – прошептала Полли, и от слез ее глаза только засияли ярче, потому что любовь и труд – вещи очень старомодные, существовавшие еще в Эдеме.
Удовлетворю любопытство своих юных читателей, добавив, что Мод так и не вышла замуж за Уилла, а оставалась деловитой и веселой старой девой и вела хозяйство своего отца. Мечта Уилла принять сан сбылась, и его домом управляла нежная ясноглазая леди, которую преподобный Уильям называл «своей маленькой Джейн».
На этом останавливается даже мое дерзкое перо, не в силах заглянуть в будущее. Поэтому завершу словами из милых старых сказок: и жили долго и счастливо и умерли в один день.