Луиза Олкотт – Старомодная девушка (страница 47)

– Она корыстная, бессердечная, неблагодарная девчонка! Вот и все!

– Черт! Я хотел показать тебе другое письмо. Я не переживаю, но завтра об этом все равно узнает весь город. – Том выглядел пристыженным собственной ошибкой. – Может быть, ты тогда попросишь моих сестер не донимать меня расспросами?

– Неудивительно, что ты расстроился. Если другое письмо такое же гадкое, я лучше сяду.

– Оно в миллион раз лучше, но поразило меня даже сильнее. Доброта всегда производит впечатление. – Том придвинул кресло для Полли и сказал очень спокойно: – Раньше, когда у меня случалась беда, я шел к бабушке, и она всегда помогала мне советом. Ее больше нет, но ты, кажется, в чем-то мне ее заменила. Ты позволишь мне поделиться с тобой кое-чем, как это делает Уилл?

Полли чувствовала, что лучшего комплимента он ей сделать не мог. Она часто мечтала о том, чтобы по душам поговорить с ним – они с братьями очень любили друг друга, и она рано поняла, что мужчины походят на женщин куда больше, чем принято считать. Радость и печаль, любовь и страх, жизнь и смерть одинаковы для всех. Удивительно, что мы не понимаем друг друга сразу, и только невзгоды учат нас, что мы все – люди. Полли, чувствуя это, понимала Тома как никто. Она знала, что он хочет женского сочувствия, и могла его дать, потому что не боялась протянуть руку через пропасть, которую наша система образования искусственно создает между мальчиками и девочками. Она очень хотела ему помочь – и десятью минутами ранее сделала бы это легко, как сестра, как сделала бы для Уилла. Но прочитав, что Трис освободила Тома от данного слова, Полли почувствовала, что все изменилось. Несмотря на всю ее скромность, любовь и надежда снова проснулись в ней. Она сказала очень тихо, опустив глаза:

– Бабушку я тебе заменить не смогу, но постараюсь дать добрый совет.

– Никто не сделает этого лучше тебя. У мамы нервы, у отца и без того достаточно забот. Фан меня любит, но она непрактична, и мы постоянно ссоримся, если пытаемся обсудить что-то серьезное, так что кто мне поможет вместо моей другой сестры, Полли? Надеюсь, это письмо тебе понравится.

Том протянул ей второй листок и отошел к окну, украдкой следя за реакцией Полли.

– Том, – просияла она, – это чудесный подарок, и я не понимаю, как ты можешь от него отказаться. Артур Сидни – по-настоящему благородный человек!

– Да. Я не представляю, кто, кроме отца и него, мог бы такое сделать и от кого я мог бы принять такой подарок. Он не только заплатил мои чертовы долги, но и сделал это от моего имени, чтобы у меня не возникло никаких проблем.

– Это очень похоже на него. Полагаю, он счастлив, что смог сделать доброе дело.

– С моих плеч свалилась огромная ноша, потому что некоторые из моих кредиторов не готовы были ждать. Сидни готов ждать, но это продлится недолго!

– Ты не примешь этот подарок?

– А ты бы приняла?

– Нет.

– Тогда почему ты думаешь, что приму я? Может, я не слишком хороший человек, но не настолько жалок. У меня есть совесть и пара рук в придачу.

Эти резкие слова понравились Полли куда больше, чем самые изящные речи, которые она слышала от Тома. Дружеский поступок пробудил в Томе самые благородные чувства, и сделал карточные долги юноши долгом чести мужчины.

– И что ты собираешься делать?

– Сейчас расскажу. Позволь, я присяду, – и Том пристроился на низкой скамеечке для ног, которая всегда стояла возле старого кресла бабушки, – в последнее время я строил так много планов, что казалось, что у меня может расколоться голова. Я серьезно думал отправиться в Калифорнию, Австралию или еще в какое-нибудь захолустье, где можно быстро разбогатеть.

– Нет! – воскликнула Полли, протягивая руку, как будто пытаясь его удержать – и тут же ее отдергивая. – Только не это, Том!

– Маме и девочкам пришлось бы тяжело. К тому же это выглядело бы так, как будто я бегу от трудностей.

– Да! – решительно согласилась Полли.

– Понимаешь, здесь мне нечего делать, кроме как стать клерком, но я не сумею. Меня здесь все знают. Куда проще кидать уголь на железной дороге вместе с ирландцами, чем продавать всякую ерунду друзьям и соседям. Возможно, это гордыня, но я ничего не могу с этим поделать.

– Прекрасно тебя понимаю.

– Хорошо. А теперь мне нужен твой совет, Полли. Ты вчера рассказывала Фан про своего брата Неда. Говорила, что у него хорошо идут дела и что он зовет Уилла к себе. Вы думали, что я читаю, но я все слышал. Вот мне и пришло в голову попытать счастья где-нибудь на Западе. Как ты думаешь?

– Если ты хочешь работать по-настоящему, я уверена, что ты справишься, – быстро ответила Полли, пока бесчисленные планы возникали в ее голове, – думаю, тебе стоит поехать к Неду. Уверена, он будет рад тебе помочь. Если хочешь, я напишу ему и спрошу.

– Буду тебе очень благодарен. Мне нужна достоверная информация, чтобы было от чего отталкиваться. Прежде чем я поговорю с отцом, мне нужен план – реальный план, а не воздушный замок. Ты сама знаешь, что деловым людям нужны факты.

Полли не удержалась от улыбки. Странно было слышать, как Том говорит о чем-то, кроме лошадей и портных, танцев и девушек. Однако ей это нравилось, и нравилось его серьезное лицо и решительные жесты.

– Это разумно. Как думаешь, отец одобрит твой план?

– Уверен, что да. Когда я сказал ему, что должен немедленно заняться делом, он ответил: «Только честным, Том. И не забывай, что твой отец начинал приказчиком в магазине». Ты об этом знала?

– Да, он однажды рассказывал. Приятно об этом думать, зная, как он преуспел.

– Боюсь, что раньше я немного этого стыдился. Но вчера эта история предстала передо мной в новом свете, и я понял, почему отец так легко перенес крах и почему его устраивает это жалкое место. Он просто опять начал все сначала. Знаю, что он снова сумеет подняться. Он так уверен в себе, Полли, и это в его-то годы! Я стал любить и уважать его по-новому.

– Это так приятно слышать, Том! Я часто думала, что ты не понимаешь, какой человек твой отец.

– Не понимал до сегодняшнего дня, – рассмеялся Том. Выглядел он так, как будто действительно стал взрослым в день своего совершеннолетия, – странно что люди порой живут годами под одной крышей и не знают ничего друг о друге. Возможно, эта беда была послана, чтобы я познакомился с собственным отцом.

– Вот и ты ударился в философию, – улыбнулась Полли, чувствуя, что невзгоды будут для Тома полезнее богатства.

Оба замолчали. Полли смотрела на Тома с неожиданным уважением, а Том медленно рвал на куски листок, который поднял с пола.

– Это тебя удивило? – Спросил он, кидая на пол белые клочки.

– Совсем нет.

– А вот меня, да. Видишь ли, когда мы разорились, я немедленно предложил Трис разорвать помолвку, но она отказалась. – Том как будто хотел объяснить ей все.

– Это странно.

– Да. Фан ведь все время говорила, что ей нужны мои деньги, а не я сам. Не скрою, ее слова меня обрадовали – я почувствовал, что эта женщина готова быть со мной и в горе, и в радости.

– Похоже, что не готова.

– Фан была права. Трис просто выжидала, пытаясь понять, насколько плохи наши дела на самом деле. Думаю, что дело в ее матери. Это самая жесткая и практичная дама, которую я когда-либо встречал, и Трис во всем ей подчиняется. Она очень ловко обходит это в своей записке: «не хочу быть обузой», «пожертвую своими надеждами», «всегда останусь твоим самым нежным другом», но правда в том, что богатый Том Шоу ей был нужен, а бедный Том Шоу может проваливать к черту.

– Прекрасно. – Полли злилась на Трис, но все же была ей благодарна за то, что она дала Тому свободу.

– Ну, в ад я чуть не попал, – пробормотал Том и вслух добавил совершенно спокойно: – Беда никогда не приходит одна, но, когда главный удар нанесен, два-три других уже не приносят такой боли.

Судя по голосу, сердце Тома разбито не было.

– Хорошо, что ты так легко перенес очередной удар, – ехидно сказала Полли.

Том покраснел и пожал плечами.

– Честно говоря, Полли, он был не слишком болезненным. Я давно понял, что мы с Трис не подходим друг другу и что нам разумнее было бы расстаться. Но она не видела или не хотела этого, а я не мог ее опозорить, бросив. Я не держу на нее зла и надеюсь, что у нее все будет хорошо.

– Очень благородно с твоей стороны, Том. Ведешь себя прямо как Сидни. – Полли пожалела, что на ней нет чепца и очков, раз уже приходилось играть роль бабушки.

– Думаю, что у Сидни как раз все будет хорошо. – Том резко вскочил со скамеечки.

– Надеюсь, – пробормотала Полли, гадая, что будет дальше.

– Он заслуживает всего самого лучшего, и я буду за него молиться. – Том решительно тыкал в огонь кочергой.

Полли не ответила, боясь выдать тайну подруги, которую хранила не менее ревностно, чем свою собственную.

– Напишешь завтра Неду, ладно? Я соглашусь на любое его предложение, потому что хочу уехать. – Полли не видела выражения его лица, потому что склонилась над розой, упавшей ей на колени.

– Напишу обязательно, сегодня же вечером. Рассказать девочкам про письма? – Полли почувствовала, что военный совет завершен.

– Да, пожалуйста. Я не знаю, как отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделала.

Том протянул ей руку, и в его взгляде было что-то еще, кроме благодарности. Полли протянула руку в ответ, и Том вдруг наклонился и поцеловал ее. Полли так испугалась, что он тут же опомнился и отпрянул, бессвязно извинившись: