Луиза Олкотт – Старомодная девушка (страница 40)

– Так я и думал. Я уезжаю по делам на несколько недель, так что вы сможете любоваться природой без моего, так надоевшего вам, общества.

– Но вы совсем мне не надоели! – воскликнула Полли и замолчала, не зная, что сказать дальше.

Она-то считала себя прирожденной кокеткой – впрочем, я не сомневаюсь, что со временем, при надлежащем обучении, она стала бы весьма опасна – но сейчас не смогла даже солгать себе во спасение. Сидни нравилась ее прямолинейность, и он ею воспользовался:

– Вы будете ходить прежним путем, когда я уеду и не буду давать пищи для сплетен?

– Да, – вырвалось у Полли, которой тут же захотелось откусить себе язык за такую грубость. Надвигалась еще одна ужасная пауза, но мимо проскакал помахавший им всадник.

– Вот и Том! – воскликнула Полли таким тоном, что слова застыли на губах Сидни.

Он протянул ей руку и попрощался, но Полли еще долго чуть не плакала от жалости, вспоминая его взгляд. Она виновато посмотрела ему вслед и пошла дальше, чувствуя, что ушел первый и, возможно, последний человек, который был в нее влюблен. Успокаивала она себя тем, что если бы он любил ее сильнее, то не принял бы отказ так быстро.

Полли не ходила своим любимым путем, пока не услышала от Минни, что дядя действительно уехал из города. И тогда она поняла, что любила эти прогулки только из-за его компании и бесед с ним. Некоторое время Полли повздыхала над превратностями судьбы, но в целом справилась с этой потерей быстрее, чем ожидала. Вскоре ей пришлось утешать других людей, а это куда полезнее, чем собственные слезы и сентиментальные жалобы.

День или два она избегала Фанни, но это ничего не изменило. Услышав о внезапном отъезде Сидни, молодая леди не могла успокоиться, не узнав причину, поэтому, дождавшись сумерек – самого благоприятного времени для нежных признаний – она зашла к Полли.

– Чем ты занималась в последнее время? – спросила Фанни, садясь в кресло спиной к окну.

– Как обычно, носилась по делам. А у тебя какие новости? – спросила Полли, чувствуя, что что-то должно произойти, и радуясь этому.

– Никаких. Трис жутко обращается с Томом, а он ведет себя покорно, как ягненок. Я говорю, чтобы он разорвал помолвку и не позорился, но он отказывается. Говорит, что ее уже однажды бросили, и это подло.

– Может быть, она его бросит?

– Бросит, если подвернется кто-то получше. Но Трис уже выходит в тираж, и я не удивлюсь, если она выйдет за него замуж просто назло всем своим бывшим кавалерам.

– Бедный Том, – сказала Полли, пытаясь издать комичный стон. Но вышло у нее слишком серьезно, и она тут же добавила со смехом: – Но если Трис выходит в тираж в двадцать три, то с нами-то что?

– Нас уже поставили на дальнюю полку. На вечеринках на меня обращают вполовину меньше внимания, чем раньше. Как-то вечером я слышала, как Мод и Грейс обсуждали, почему эти старые девы «не остались дома и не уступили им дорогу».

– Как поживает Моди?

– Неплохо в целом, но у нее очень странные вкусы и склонности. Учиться не хочет, часами торчит на кухне. Прямо перед Винсентами заявила, что очень весело быть нищенкой, потому что всегда интересно, что же тебе подадут.

– Минни как-то сказала, что хотела бы быть голубем, чтобы ходить по лужам без резиновых сапог.

– Кстати, когда вернется ее дядя? – спросила Фанни, ухватившись за повод.

– Не знаю.

– И скорее всего, тебе нет до этого дела, бессердечная ты особа.

– Ты о чем, Фан?

– Я не слепая, моя дорогая, и Том тоже. Когда молодой джентльмен резко обрывает разговор, бежит за молодой леди, их видят держащимися за руки в самом тихом уголке парка, а потом он спешно уезжает, все понимают, что это значит.

– И кому же пришла в голову эта чудесная идея? – холодно спросила Полли.

– Полли, не ершись. Просто скажи, он сделал тебе предложение?

– Нет.

– Но скоро сделает?

– Я уверена, что больше он не скажет мне ни слова.

– Я удивлена, – Фанни вздохнула так, будто сбросила с плеч тяжелый груз, и добавила совсем другим тоном: – Ты его не любишь, Полли?

– Нет.

– Правда?

– Правда, Фан.

Обе молчали минуту, но одно из сердец радостно билось, а сумерки скрыли очень счастливое лицо.

– Но ведь он влюблен в тебя, дорогая! – настаивала Фанни. – Я не хочу лезть не в свое дело, но я была в этом уверена.

– Откуда мне знать? Но даже если и так, это всего лишь легкое увлечение, и оно скоро пройдет.

– Расскажи, мне пожалуйста, все. Я знаю, что что-то произошло, слышу это по твоему голосу.

– Помнишь, как мы читали роман мисс Эджуорт[23] о том, что нельзя доводить дело до предложения, если не любишь мужчину?

– Да.

– И вы тогда сказали, что глупо так себя вести, а я – что это по крайней мере честно. Теперь мне выдался шанс это проверить. Заметь, я не утверждаю, что мистер Сидни был в меня влюблен – он этого не говорил и уж теперь видно никогда не скажет, но мне показалось, что я ему нравлюсь и он готов был к большему, но я показала ему, что это бесполезно.

– И что ты сделала? – заволновалась Фанни.

– Просто намекнула, и он это понял. Он в любом случае собирался уехать, так что не думай, что его сердце разбито, и не верь глупым сплетням. Мне не очень нравилось, что мы так часто встречались на улицах, и я начала выбирать другую дорогу. Он понял и, будучи джентльменом, не поднял шума. Думаю, он считает меня тщеславной гусыней и смеется надо мной, как мистер Черчилль в романе «Елена».

– Ни за что! Он только уважает тебя за это. Но, Полли, это для тебя была бы такая прекрасная партия!

– Я не собираюсь торговать собой.

– Полли! Что ты такое говоришь!

– Просто называю половину ваших светских браков своим именем. Ты же знаешь, я странная и предпочту быть независимой старой девой и преподавать музыку всю свою жизнь.

– Этого никогда не будет! Ты создана для собственного красивого и счастливого дома, и я надеюсь, что он у тебя будет, Полли, дорогая. – Фанни ощутила такой прилив любви и благодарности, что с трудом удержалась от того, чтобы выболтать все сразу.

– Может быть, но я сомневаюсь. – Что-то в тоне Полли заставило Фанни задуматься, что ее подруге кое-что известно о сердечных муках.

– Полли, что тебя гнетет? – нежно спросила она, – Доверься мне, как я тебе.

– А ты разве всем со мной делишься? – удивилась Полли.

Ей очень хотелось вернуть былые любовь и доверие, совсем не стоившие кратковременного веселья или бессмысленной победы. Фанни все поняла и обняла Полли, расплакавшись.

– Милая, ты сделала это ради меня!

– Я не допущу, чтобы мужчина разрушил нашу дружбу, – нежно ответила Полли.

Глава 15

Неожиданные препятствия

Как-то вечером, зайдя к Шоу, Полли увидела Мод, с встревоженным видом сидевшую на лестнице.

– Полли! Как хорошо, что ты пришла! – девочка вскочила и обняла ее.

– Что такое, дорогая?

– Не знаю, но, наверное, случилось что-то ужасное. Мама и Фан рыдают, папа заперся в библиотеке, а Том мечется, как дикий медведь, по столовой.

– Думаю, ничего страшного. Может, маме похуже обычного, или папа обеспокоен делами, или Том снова влез в неприятности. Не бойся, Моди! Посмотри, что я тебе принесла. – Полли почувствовала, что в доме действительно что-то случилось, но все же пыталась успокоить ребенка.

– Меня уже, наверное, ничего не обрадует. Я уверена, что все плохо. Когда папа пришел домой, он поднялся к маме, и они долго разговаривали, и мама плакала, а когда я попыталась войти, Фан меня не пустила и выглядела она очень странно. Я хотела пойти к папе, но он заперся и велел мне уходить, и я сидела тут и ждала Тома, а когда он пришел, то тоже меня прогнал. Мне так страшно! Я не знаю, что делать!

Мод заплакала, и Полли села на ступеньку и попыталась ее успокоить, хотя сама сильно встревожилась. Открылась дверь столовой, и оттуда выглянул Том. Галстук у него сбился набок, волосы растрепались, усы топорщились, в глазах застыли стыд и боль. Полли испугалась еще сильнее. Вместо того чтобы, как обычно, вежливо поздороваться, он только бросил, как в былые времена:

– Привет, Полли.

– Что случилось?

– Попал в передрягу. Отправь этого Цыпленка наверх, и я тебе все расскажу. – Кажется, ему очень хотелось с кем-то поговорить, и появление Полли стало для него даром небес.

– Дорогая, иди к себе, почитай книжку. Вот, смотри, я испекла тебе имбирное печенье, – прошептала Полли, пока Мод вытирала слезы.