Луиза Олкотт – Старомодная девушка (страница 25)

– Доброе утро, мисс Полли, какая приятная встреча! – Джентльмен приподнял шляпу и любезно улыбнулся ей, а потом вдруг добавил уже совсем другим тоном:

– У вас что-то случилось? Я могу вам чем-то помочь?

Полли было очень неловко, но ей ничего не оставалось, кроме как сказать правду.

– Это очень глупо, но мне больно, когда от меня отказываются старые друзья. Полагаю, я скоро к этому привыкну.

Мистер Сидни, а это был именно он, оглянулся, увидел удаляющуюся пару и поморщился. Потом взял из рук Полли папку и пакет. Поспешно вытерев предательские слезы, Полли веселым голосом сказала:

– Я в порядке, спасибо, не стоит беспокоиться.

– Мне нетрудно. Ваши ноты мне напомнили о том, что я давно хотел сказать. У вас не найдется свободного времени, чтобы позаниматься с моей маленькой племянницей? Ее мать просила найти ей учителя.

– В самом деле? – Полли заподозрила, что он выдумал все это из милости.

Мистер Сидни улыбнулся и, вынув из кармана записку, протянул ее Полли:

– Вот, доказательство моих слов. Если бы мы не встретились, я бы оставил вам записку, не сомневайтесь.

Полли извинилась, прочитала записку от матери девочки и благодарно посмотрела на мистера Сидни. Ей совсем не помешала бы сейчас новая ученица. Мистер Сидни перевел разговор на музыку, и на какое-то время Полли совсем забыла о своих печалях, с воодушевлением обсуждая свою любимую тему. Он проводил ее до двери и, забирая из его рук свои вещи, она честно сказала:

– Большое спасибо за то, что помогли мне забыть мои глупые маленькие неприятности.

– Тогда позвольте мне сказать вам еще одну вещь. Я думаю, что Том Шоу действительно вас не заметил. Мисс Трис способна на такие вещи, но на Тома это совсем не похоже. Он, конечно, фат, но человек неплохой.

– Спасибо! – Полли протянула ему маленькую руку в серой шерстяной перчатке, и молодой человек пожал ее, отвесил точно такой же поклон, как и почтенной миссис Дэвенпорт, и ушел.

Поднявшись по лестнице, Полли обратилась к Золушке со странной речью:

– Вы настоящий джентльмен, сэр! Спасибо, что так хорошо говорите о Томе. Я вам поверю. И буду очень старательно учить вашу племянницу Минни.

Золушка мурлыкнула, Ник одобрительно чирикнул, и Полли съела свой обед с куда большим аппетитом, чем ожидала. Но боль в глубине души все не утихала, и вечерние уроки тянулись уныло. Когда она вернулась домой, уже стемнело. Пока, сидя у огня, Полли ела хлеб с молоком, несколько слезинок упало на кусок, и домашний мед показался ей горьким.

– Нельзя так! – вырвалось у нее внезапно. – Это глупо и дурно, нельзя поддаваться унынию. Я попробую, как раньше, сделать для кого-нибудь добрый поступок. Фан сегодня идет на вечеринку, и я помогу ей собраться. Ей нравится проводить со мной время, а мне – смотреть на красивые вещи. И еще я отнесу ей цветов, они так приятно пахнут!

Полли, срезав маленький букетик, побежала к Шоу, решив быть счастливой, несмотря на Трис и тяжелую работу. Фанни страдала в руках парикмахера, который изо всех сил старался испортить ей волосы и изуродовать ее голову массой кудрей, косичек, завитков и локонов. Автор благоразумно воздержится от комментариев о нынешних модах, но все же рискнет предположить, что лет через шесть они достигнут сущего абсурда.

– Полли, как я рада тебя видеть! Ты сможешь помочь мне с украшениями. Твои чудесные цветочки оттенят мои камелии. Как тебе мое платье? – Фанни старалась говорить, не шевеля губами.

– Как всегда, великолепно. Но как ты вообще планируешь в него влезть? – Полли с девичьим интересом разглядывала облако розовых и белых кружев, лежавших на кровати.

– Оно очень продуманно сшито! Трис решила, что я приду в голубом, поэтому купила зеленое и сказала Белль, что она меня затмит, ведь мы постоянно держимся вместе. Очень мило с ее стороны, правда? Белль вовремя мне все рассказала, так что я заказала розовое. Моя будущая сестренка не преуспеет в своей хитрости.

– Словно какая-нибудь Жозефина из романа, заставившая даму, к которой ревновала, сесть рядом с собой на зеленом диване, оттенявшем ее собственное белое платье и портящем синее платье ее гостьи, – ответила Полли, перебирая цветы.

– Нет, Трис ничего не читает, это ты у нас все знаешь. Но я запомню метод Жозефины. Все готово? Полли, правда это очень красиво? – Фан принялась изучать результаты долгих трудов француза.

– Ты же знаешь, что я ничего не понимаю в моде. Твоя старая прическа мне нравилась гораздо больше, но я уверена, что сейчас ты причесана именно так, как положено.

– На самом деле, я сожгла волосы, пока завивала, и похожа теперь на старую ведьму, поэтому мне приходится прибегать к услугам парикмахера. Приколи цветы сюда, пожалуйста. – Фанни воткнула розовую камелию прямо в центр прически.

– Фанни, не надо! – Полли очень хотелось сделать бледное лицо подруги хоть немного свежее.

– Ничего не поделаешь, такую прическу украшают цветами. – Фанни прикрепила еще одну веточку.

Полли лишь застонала про себя, но вслух не сказала ни слова. Когда Фанни собралась, Полли восхитилась всем, чем могла. Но лицо выдавало ее, и подруга спросила:

– Полли, я же вижу, что тебе что-то не нравится.

– Я всего лишь вспомнила слова твоей бабушки о том, что скромность в наши дни вышла из моды. – Полли взглянула на корсаж платья подруги, состоявший из пояса, куска кружева и пары бретелей.

Фанни великодушно рассмеялась, застегивая ожерелье:

– Будь у меня такие плечи, как у тебя, я бы вообще о моде не думала. Надевай плащ и пойдем, я обещала встретиться с Томом и Трис пораньше. А потом экипаж отвезет тебя домой.

– У меня такое чувство, что это я еду на вечеринку, – сказала Полли по пути.

– Полли, ты не представляешь, как я этого хочу. Я отдам тебе всю свою одежду, если только ты нарушишь свою нелепую клятву и поедешь веселиться со всеми.

– Спасибо, нет, – решительно отказалась Полли, – не беспокойся обо мне.

Но когда они подъехали к освещенному дому и Полли услышала веселый шум праздника, увидела яркие цвета, радостные лица, услышала музыку и ощутила атмосферу веселья, она очень расстроилась. Забившись в уголок экипажа, она плакала горько, как ребенок, лишенный конфеты.

«Я ничего не могу с собой поделать, – думала она, – красивая музыка так и манит! Мне бы пошло голубое платье Фан из тарлатана. И манеры у меня не хуже, чем у ее подруг. И было бы много приглашений на танцы. Вот бы только один галоп станцевать с мистером Сидни или Томом. Хотя нет, Том не пригласил бы меня, а если бы и пригласил, я бы не согласилась. Ах! Скорее бы стать невзрачной старой девой, доброй и счастливой, вроде мисс Миллс!»

Полли рыдала, мечтая скорее добраться до постели и плакать там, пока не уснет, как это обычно делают девушки, когда их маленькое горе становится невыносимым.

Но долго быть несчастной ей не дали. Когда она поднималась по лестнице, чувствуя себя самой несчастной девушкой в мире, она мельком увидела мисс Миллс. Та шила с таким счастливым лицом, что Полли задержалась поздороваться с ней.

– Садись, моя дорогая, я очень рада тебя видеть. Прости, я продолжу шить, мне обязательно надо закончить сегодня, – старушка вдела новую нитку в иголку.

– Давайте я вам помогу. Я сегодня такая несчастная и злая, что работа пойдет мне только на пользу. Если нельзя быть счастливой, буду хотя бы полезной.

– Спасибо, милая. Подшей юбку, пока я вшиваю рукава, ты мне очень поможешь.

Полли молча надела наперсток, но, увидев белую фланель, воскликнула:

– Господи, как это похоже на саван!

– Нет, дорогая, слава богу, это не саван. Но мог бы им быть, если бы мы не спасли бедную маленькую душу! – воскликнула мисс Миллс, светлея лицом.

Она вдруг стала красивой, несмотря на жесткие седые локоны, редкие зубы и кривой нос.

– Расскажете, что случилось? Я так люблю слушать про добрые дела, – попросила Полли, готовая на все, лишь бы забыть о своих бедах.

– Ах, моя дорогая, это обычная история, но очень грустная. Я тебе все расскажу. Может быть, ты даже сможешь чем-то помочь. Вчера вечером я сидела у постели бедной Мэри Флойд. Она умирает от чахотки, возможно ты знаешь, – начала мисс Миллс, ловко расправляясь с работой, – ей было очень плохо, к полуночи она уснула. Но тут пришла миссис Финн, хозяйка дома, и испуганно сказала, что малютка Джейн покончила с собой.

– Кто такая малютка Джейн? – спросила Полли, отложив работу.

– Я ее видела пару раз. Бледная застенчивая юная девочка, которая очень редко с кем-то заговаривала. Миссис Финн сказала, что она бедная, но работящая девушка, которая трудилась и жила совсем одна. Последнюю неделю она была совсем бледной и понурой, и миссис Финн даже спросила, не больна ли она. Но Джейн тихо отвечала, что с ней все в порядке, и миссис Финн оставила ее в покое. А вечером все-таки решила заглянуть к бедняжке, потому что та весь день не выходила из своей комнатки. И вот что нашла. Миссис Финн распахнула передо мной дверь чердака, и я увидела самое печальное зрелище за всю свою долгую жизнь.

– И что же там было? – Полли побледнела.

– Пустая комната, холодно, как сарай, и на подушке маленькое мертвое бледное лицо. Такое худое, несчастное и юное. На столе стояла полупустая бутылка лауданума[15], лежали старая записная книжка и письмо. Прочти его, моя дорогая, и не думай дурно о малютке Джейн.