Луиза Олкотт – Маленькие мужчины выросли (страница 20)

Он испытующе взглянул на миссис Джо, а та едва сумела скрыть изумление от его слов: прежде Дэн свысока смотрел на книжные премудрости и гордился свободой.

– Нет, в твоем случае все сложилось как нельзя лучше. Теперь ты взрослый, обуздал свою дикую натуру, зато в детстве только постоянное движение и всевозможные затеи уберегали тебя от беды. Время когда-нибудь укротит моего жеребчика, и я стану им гордиться, какой бы путь он ни избрал – сделаться вьючной лошадью и помогать страждущим или тянуть плуг, точно Пегас.

Дэну понравилось сравнение; он с улыбкой раскинулся на диване, и глаза его затуманились непривычной задумчивостью.

– Рад, что вы так считаете. Признаюсь, укрощать придется долго, не так-то просто на меня надеть узду. Я и сам того хочу и пытаюсь, когда выпадает возможность, однако вечно встаю на дыбы и галопом мчусь прочь. Не удивлюсь, если кончится кровопролитием – или вообще полным крахом.

– Почему, Дэн? Ты ввязался в какую-то опасную затею в последнюю отлучку? Я догадалась, но промолчала: ты ведь и сам все расскажешь, если понадобится помощь. Так понадобится? – Миссис Джо встревоженно посмотрела на Дэна, ибо на его лицо набежала мрачная тень.

– Ничего особенного. Фриско не назовешь раем на земле, и святым там быть сложнее, чем здесь, – медленно произнес он, а после, точно решив говорить «взаправду», как в детстве, выпрямился и добавил стремительно, со смесью дерзости и стыда: – Я попробовал азартные игры, и зря.

– Так вот откуда деньги?

– Ни пенни! Их заработал честно – правда, спекуляция еще почище азартных игр будет. Нет, выиграл я немало, просто все потерял или раздал, а после решил с этим покончить, пока не затянуло.

– И слава богу! Больше так не делай – многие находят в них пагубную притягательность. Будь верен горам и прериям, а городов с их искушениями избегай, Дэн. Уж лучше потерять жизнь, чем душу, а подобные страсти ведут к намного худшим грехам, ты это и без меня знаешь.

Дэн кивнул и, заметив ее волнение, сказал успокаивающе, хотя мрачная тень не сошла еще с его лица:

– Не бойтесь, все позади; обжегшись на молоке, стану дуть на воду. Я не пью и не предаюсь порокам, которых вы так страшитесь, они мне попросту безразличны, но я порой слишком увлекаюсь и не могу укротить свой дикий нрав. Борьба с лосем или буйволом – это одно, а ежели вступишь в схватку с человеком, пусть даже с негодяем, надо быть осторожнее. Боюсь кого-нибудь однажды убить, вот в чем беда. Ненавижу подлецов! – Дэн стукнул кулаком по столу так, что лампа качнулась, а книги подпрыгнули.

– Вот оно, твое испытание, Дэн, и всегда так было. Я тебе сочувствую; сама всю жизнь боролась с гневом, да так и не научилась обуздывать его до конца, – вздохнула миссис Джо. – Заклинаю, борись с этим демоном и не позволяй сиюминутной ярости сломать тебе судьбу. Я и Нату то же сказала: будь осторожен и молись, дорогой мой мальчик. Человек в слабости своей только и может уповать на помощь Бога.

В глазах миссис Джо заблестели слезы, ибо говорила она от всей души и знала, как тяжко бороться с врожденными пороками. Дэн, видимо, растрогался и смутился – он всегда испытывал неловкость, когда упоминали религию, хотя и соблюдал собственный нехитрый кодекс чести.

– Я редко молюсь – мне оно, похоже, не впрок, зато осторожничать умею не хуже краснокожих. Только вот проще следить за гризли, чем за моим норовом, будь он неладен. Этого и боюсь, если осяду на одном месте. С дикими зверями совладать нетрудно, а люди меня доводят до исступления. Наверное, лучше мне поехать к Скалистым горам и пожить еще немного там, пока не выдрессирую себя для жизни с порядочными людьми – если такой день вообще наступит. – Дэн в отчаянии уронил лохматую голову на руки.

– Последуй моему совету и не сдавайся. Больше читай, учись понемногу, общайся не с теми, кто тебя «доводит до исступления», а с теми, кто успокоит, сделает сильнее. У нас-то ты не ведешь себя дикарем; напротив, ты кроток, как овечка, и очень нас радуешь.

– Приятно слышать. Если честно, я кажусь себе ястребом в курятнике: то и дело хочу вонзить в кого-нибудь когти. Хотя и не так, как прежде, – усмехнулся он, заметив изумление на лице миссис Джо. – Постараюсь следовать вашему совету и окружить себя людьми достойными, если получится. К сожалению, у перекати-поля вроде меня выбор невелик.

– Не сомневаюсь, на сей раз все наладится – задумка у тебя вполне мирная, и, если постараешься, сумеешь избежать искушений. Возьми с собой книги, они послужат поддержкой и опорой, если выбрать нужные. Позволь мне. – Миссис Джо подошла к длинным рядам из множества книг, даривших ей радость и покой.

– Найдите мне о приключениях и разных интересных историй, пожалуйста, а набожных не надо – скучные они, врать не стану.

Дэн без особого восторга поглядел поверх ее головы на шеренгу зачитанных томов.

Миссис Джо тотчас развернулась, положила руки на широкие плечи Дэна и произнесла строго:

– Никогда не насмехайся над благим и не притворяйся хуже, чем ты есть. Не позволяй ложному стыду отвратить тебя от веры, без которой человеку не выжить. Можешь не обсуждать ее, если не нравится, однако позволь ей войти в твое сердце. Сейчас Господь для тебя в природе: она многое тебе дала – пусть дает дальше и научит любви к более мудрому и милосердному учителю, другу и утешителю, чем она. В этом единственная твоя надежда, так не разбрасывайся ею, не трать времени зря – рано или поздно ты устремишься к Нему, и Он ответит на твой зов и поддержит в час, когда все остальное рухнет.

Дэн стоял неподвижно и позволил миссис Джо прочесть в смягчившемся взгляде смутное томление, живущее в сердце, – юноша не мог облечь его в слова, однако она уловила искорку, что тлеет и горит в душе каждого человека. Дэн промолчал, и миссис Джо обрадовалась: ей не пришлось выслушивать ответ, за которым Дэн скрыл бы истинные свои чувства. Она поспешно добавила с доброй материнской улыбкой:

– Я видела в твоей комнате маленький томик Библии, которую тебе дарила, – снаружи она потертая, а внутри как новая, будто и не читанная вовсе. Милый мой, пообещай ради меня каждую неделю читать хоть понемногу! Воскресенье всюду выходной, а эта книга во всяком месте и во всякий час придется кстати. Начни с историй, которые любил слушать в детстве. Больше всего тебе нравился Давид, помнишь? Прочти о нем снова, там ведь словно для тебя написано, а история его грехов и раскаяния принесет тебе пользу, покуда не дойдешь до жизнеописания того, в ком добродетели еще больше. Сделаешь так из любви к матушке Баэр? Ведь она всегда любила своего смутьяна и надеялась его спасти.

– Сделаю, – пообещал Дэн, и лицо его вдруг посветлело, точно луч солнца прорвался сквозь тучу и принес тепло надежды, пусть даже мимолетное и редкое.

Миссис Джо тотчас отвернулась к полке и принялась рассказывать о книгах: знала, что не следует на Дэна слишком давить. Он, похоже, вздохнул с облегчением, ибо всегда с трудом раскрывал душу и даже гордился тем, что умеет прятать свои тайны, как индеец прячет страх и боль.

– А вот и старина Синтрам![39] Хорошо его помню: мне нравился и он, и его приключения, я еще читал о нем Теду. Да, вот он скачет, а с ним Смерть и Дьявол!

Дэн посмотрел на изображение юноши на коне и с собакой – они смело поднимались по узкому ущелью в сопровождении тех, кто следует за большинством смертных. Непонятный порыв побудил миссис Джо выпалить:

– Это ведь ты, Дэн, – ты сейчас таков! Грех и опасности подстерегают тебя на жизненном пути, сомнения и страсти терзают сердце; дурной отец оставил тебя без всякой поддержки в этом мире, а неукротимый дух вынуждает странствовать по свету в поисках покоя и самообладания. Даже лошадь и пес есть – верные Окту и Дон; их не смущают твои жуткие спутники. Ты пока без доспехов, но я покажу, где их добыть. Помнишь, как Синтрам любил мать, мечтал ее найти – и все-таки нашел, получил желанную награду после отчаянного сражения? Так и ты вспоминай свою мать; я всегда считала, что лучшие свои черты ты унаследовал от нее. Следуй этой прекрасной истории во всем и постарайся вернуться к матери достойным сыном.

Миссис Джо так увлеклась сходством между книгой и жизнью Дэна, что принялась показывать ему иллюстрации, а когда подняла глаза, обнаружила на его лице изумление и интерес. Как всякий человек подобного склада, Дэн был очень восприимчивым, а жизнь среди индейцев и охотников сделала его суеверным – он верил в вещие сны и небылицы, яркие впечатления твердо вреза́лись ему в память и влияли на воображение куда сильнее слов. История бедного страждущего Синтрама вспомнилась Дэну во всех подробностях – он смотрел, слушал и отождествлял с ней свои затаенные горести. Этот миг навечно отпечатался на его сердце и остался с ним навсегда. Однако он произнес лишь:

– Не очень-то мне верится, что родню можно встретить на небесах. Моя мать едва ли вспомнит несчастное отродье, которое бросила сто лет назад, да и с чего бы?

– С того, что истинные матери не забывают детей, а твоя как раз такой и была – она ведь и сбежала от мужа-тирана в надежде спасти сына от дурного влияния. Останься она в живых, твоя судьба сложилась бы иначе, ее озаряли бы любовь и забота родной души. Помни, ради тебя мать рискнула всем, так пусть ее жертва не пропадет напрасно.