Луи Нильсон – Золотая тень особняка (страница 17)
Беги. Беги. Беги.
Ритм ускоряется. Он становится агрессивным, требующим немедленного действия. Я чувствую, как дом вокруг меня начинает сжиматься. Стены словно пододвигаются ближе, потолок опускается. Это иллюзия, вызванная выбросом адреналина, но мое тело верит в нее.
Я хватаю первую попавшуюся книгу с полки. Тяжелый том в кожаном переплете. Я открываю его на середине. Страницы пустые. Вся книга - это сотни чистых листов желтоватой бумаги. Я хватаю другую - то же самое. Третью, четвертую.
Они все пустые. Огромная библиотека, полная молчания. Это декорация. Весь этот особняк - это декорация, построенная вокруг одной единственной цели. И эта цель - я.
В дверях появляется Кай. Он выглядит спокойным, но я замечаю, как он бросает быстрый взгляд на пустые книги в моих руках.
- Оценщик задерживается, - говорит он. - Мира, положи книги на место. Ты портишь порядок.
- Здесь ничего нет, Кай, - я швыряю пустой том на стол. Звук удара получается сухим и мертвым. - Здесь нет ни одного слова. Весь этот дом - пустышка. Красивая обертка для пустоты.
Кай подходит ближе. Его тень падает на стол, накрывая чертежи.
- Пустота - это то, что ты принесла с собой, - его голос становится вкрадчивым, почти нежным. - Дом заполняется тем, что есть в тебе. Если ты видишь пустые страницы, значит, ты еще не готова вписать туда свою историю.
- Хватит этой дешевой философии! - я почти кричу. Мой голос срывается, и это злит меня. - За стенами кто-то есть. И он говорит мне бежать. Ты слышишь это? Ты слышишь?!
Стук в этот момент становится оглушительным. Он раздается отовсюду: из пола, из стен, из потолка. Весь дом превращается в один огромный барабан.
БЕГИ. БЕГИ. БЕГИ.
Кай замирает. Его лицо бледнеет до восковой прозрачности. Он больше не может притворяться, что это трубы. Он смотрит на стены с таким выражением ужаса, которое невозможно сыграть. Он боится этого звука больше, чем я. Потому что он знает, кто его издает.
- Замолчи, - шепчет он, обращаясь не ко мне, а к самому дому. - Еще не время. Она еще не готова.
- Кто не готов? К чему? - я хватаю его за лацканы пиджака. Его тело под моими руками кажется сделанным из льда. - Кай, что здесь происходит?
Он перехватывает мои запястья. Его хватка железная, пальцы впиваются в кожу, оставляя синяки. Но его руки все еще дрожат. Эта дрожь передается мне, и на мгновение мы становимся одним целым - двумя испуганными существами в утробе огромного монстра.
- Это дом, Мира, - говорит он, глядя мне прямо в глаза. В его зрачках я вижу свое отражение - маленькое, искаженное и обреченное. - Он хочет тебя. Он всегда хотел только тебя. А стук... стук - это те, кто был здесь до тебя. Те, кто не успел убежать.
Он отталкивает меня. Я отлетаю к книжному шкафу, больно ударяясь лопатками. Книги сыплются на меня, как бумажный дождь. Пустые страницы шелестят, как крылья мертвых птиц.
Стук внезапно прекращается. Наступает тишина, которая кажется еще более страшной, чем грохот.
Кай стоит посреди библиотеки, тяжело дыша. Его безупречный костюм помят, волосы в беспорядке. Он выглядит как человек, который только что вышел из драки, в которой он проиграл.
- Иди в свою комнату, - говорит он, не глядя на меня. Его голос сел, стал хриплым. - Иди и запри дверь. И не выходи, пока я не позову.
- Ты же сказал, что я здесь хозяйка, - я поднимаюсь, игнорируя боль в спине. - Хозяйки не запираются в комнатах по приказу слуг.
- Я не слуга, Мира, - он медленно поворачивает голову ко мне. Его глаза теперь кажутся черными дырами. - Я - твоя единственная преграда перед тем, что находится по ту сторону этих стен. Если ты не будешь меня слушать, я просто отойду в сторону. И тогда ты узнаешь, почему они кричат тебе бежать.
Я смотрю на него и понимаю, что он не угрожает. Он предупреждает. В его извращенном мире это и есть высшая форма заботы. Он защищает меня от дома, который сам же мне и навязал.
Я выхожу из библиотеки, не сказав больше ни слова. Мои ноги кажутся ватными, но я заставляю себя идти ровно. Центр тяжести, дыхание, контроль.
Я возвращаюсь в свою комнату. Коридор кажется бесконечным. Портреты на стенах теперь не просто смотрят, они провожают меня взглядами, в которых читается жалость.
Я захожу в спальню и закрываю дверь на засов. Это простое действие дает мне иллюзию безопасности, хотя я знаю, что засов не поможет против того, что живет внутри самого дерева.
Я подхожу к той самой стене. Я прикладываю к ней ладонь.
Тихо.
Но в моей голове всё еще звучит этот ритм. Короткий, отрывистый, как выстрел.
Беги.
Я сажусь на пол, прислонившись спиной к лилиям на обоях. Я чувствую, как дом дышит. Это медленные, глубокие вдохи. Он не торопится. У него впереди вечность, а у меня - только моя жизнь, которая с каждой минутой кажется всё менее значимой в этих стенах.
Я - живой залог. Я поняла это сегодня. Кай не просто управляющий, он жрец, который готовит жертву. И его дрожащие руки - это единственное человеческое, что в нем осталось. Он не хочет меня убивать, он хочет, чтобы я стала частью этого места. Чтобы я растворилась в этих стенах, как растворились те, кто был до меня.
Я смотрю на свои руки. На запястьях уже начинают проявляться багровые следы от пальцев Кая. Синяки в форме человеческих рук.
Я не гостья. Я не владелица. Я - пища.
Но они забыли одну важную деталь. Гимнасток учат не только красиво двигаться. Нас учат выживать в условиях, когда гравитация пытается тебя уничтожить. Нас учат использовать силу врага против него самого.
Если этот дом хочет моей энергии, он ее получит. Но она ему не понравится. Она будет горькой, злой и полной
Глава 8: Обед с призраком
Утро началось с того, что я проверяла свои суставы. Это привычка, вбитая годами тренировок, когда ты просыпаешься и первым делом сканируешь тело на предмет новых поломок. Голеностоп - норма, колено - тянет, но терпимо, поясница - зажата. А потом я посмотрела на свои запястья. Багровые пятна от пальцев Кая выглядели как странные браслеты, которые невозможно снять. Кожа вокруг них припухла, и при каждом движении кистью я чувствовала пульсацию. Мой внутренний тренер, та самая сухая женщина с секундомером, которая живет у меня в голове, коротко бросила: работай через боль, Мира, амплитуда не должна страдать. Я встала, ощущая, как паркет холодит подошвы. Этот дом не просто здание, это огромный, неповоротливый зверь, который греется на солнце, и я сейчас нахожусь где-то в районе его пищевода.
Я оделась механически. Выбрала серый кашемировый свитер с высоким горлом, чтобы скрыть ключицы, и плотные брюки. Никакой открытой кожи. Чем меньше меня видно, тем меньше шансов, что дом захочет откусить еще кусочек. Кай ждал меня внизу. Я чувствовала его присутствие еще до того, как открыла дверь спальни. Это было как изменение атмосферного давления перед грозой. Воздух в коридоре стал плотнее, приобретая металлический привкус. Я спускалась по лестнице, считая ступени. Двадцать четыре до пролета, еще двенадцать после. Угол наклона перил идеален для скольжения, но дерево слишком пористое, занозы неизбежны. Я фиксировала эти детали, чтобы не думать о том, что меня ждет в малой гостиной.
Малая гостиная была местом, которое Кай называл уютным, но для меня она выглядела как ловушка в викторианском стиле. Окна здесь были уже, чем в залах, а тяжелые портьеры цвета запекшейся крови съедали остатки дневного света. Когда я вошла, Кай уже стоял у стола. Он был безупречен. Темный костюм, ни одной складки, лицо - маска из дорогого фарфора. Он расставлял приборы. Тихий лязг серебра о фарфор отдавался в моих висках маленькими взрывами.
- Ты опоздала на три минуты, Мира, - произнес он, не оборачиваясь. Голос ровный, как линия горизонта в штиль. - Дисциплина - это единственное, что отделяет нас от хаоса. Садись.
Я подошла к столу. Нас было двое, но стол был накрыт на троих. Три тарелки, три набора ножей и вилок, три салфетки, сложенные сложными оригами-конусами. Третье место находилось во главе стола, между нами. Оно было пустым. Совершенно пустым.
- Мы кого-то ждем? - спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Я села на свой стул, чувствуя, как мышцы спины напряглись, фиксируя лопатки. Тело было готово к рывку, к кувырку, к любому резкому движению, которое позволит разорвать дистанцию.
Кай проигнорировал мой вопрос. Он сел напротив и расправил салфетку на коленях. Его движения были замедленными, почти ритуальными. Он смотрел не на меня, а на пустое кресло во главе стола.
- Она сегодня в дурном расположении духа, - сказал он, обращаясь к пустоте. - Но я обещал ей, что ты присоединишься к нам. Это важно для гармонии дома.
Я почувствовала, как по затылку пополз холод. Мой мозг, обученный анализировать траектории и векторы силы, отказывался обрабатывать эту информацию. В комнате не было никого, кроме нас. Но Кай кивнул пустому месту, как будто выслушал длинное, пространное замечание.
- Да, конечно, - мягко ответил он воздуху. - Мира еще привыкает. Она пока не понимает своей ценности.
- Кай, что ты делаешь? - я подалась вперед, и стул подо мной скрипнул. Этот звук показался оглушительным в тишине гостиной. - Здесь никого нет. Хватит этой театральщины.
Он наконец перевел взгляд на меня. Его глаза были пустыми. В них не было злости или безумия, только холодная констатация факта.