Луи Нильсон – Золотая тень особняка (страница 16)

- Ритм - это то, что мы привносим в окружающий хаос сами, - говорит он, снова обретая свою пугающую монотонность. - Человеческий мозг склонен искать закономерности там, где их нет. Ты устала. Переезд, новая обстановка, груз ответственности. Это нормально, что тебе слышится то, чего не существует.

- Не делай из меня сумасшедшую, Кай. Это дешевый прием. Ты же выше этого, правда? - я улыбаюсь, и это самая холодная улыбка, на которую я способна. - Ты сам сказал, что этот дом - живой. А живые существа обычно не ограничиваются гидравлическими ударами.

Он молчит несколько секунд, заполняя пространство тишиной, которая должна была бы меня подавить. Но сегодня его тишина не работает. Я вижу трещину в его броне, и эта трещина - его дрожащие руки. Он подходит к окну и задергивает штору, хотя солнце еще даже не взошло полностью.

- Завтрак будет подан через пятнадцать минут, - говорит он, направляясь к выходу. - Надень то синее платье. Оно подчеркивает твою... неизбежность.

- Мою что? - я вскидываю брови.

- Твою роль в этом доме, - бросает он через плечо и выходит, закрывая за собой дверь.

Я остаюсь одна. Мышечное напряжение не проходит. Я подхожу к стене снова, без стакана, просто прикладываю ухо к лилиям на обоях. Тишина. Но это тишина затаившегося хищника. Я знаю этот режим. Когда ты стоишь на краю ковра перед началом программы, и весь зал замирает. Ты слышишь собственное сердцебиение, и оно кажется оглушительным.

Я иду в ванную. Холодная вода должна привести меня в чувство. Я умываюсь, глядя в зеркало. Мое лицо кажется мне чужим. Слишком бледное, слишком заострившееся. Глаза лихорадочно блестят. Коуч в моей голове говорит: дыши глубже, насыщай кровь кислородом, не давай панике съесть твой ресурс. Я делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание на четыре счета, выдох.

Синее платье висит в шкафу, как привидение. Кай сам его выбрал. Он выбирает всё: мою еду, мой распорядок дня, мою одежду. Он создает вокруг меня кокон из избыточной заботы, который на самом деле является смирительной рубашкой. Он хочет, чтобы я чувствовала себя в безопасности, потому что только в безопасности человек перестает бороться. Но он забыл одну вещь: я никогда не была в безопасности. Мое детство прошло в залах, где падение было нормой, а боль - единственным доказательством того, что ты еще жива.

Я надеваю платье. Шелк холодит кожу, он скользит по телу, подчеркивая каждый изгиб, каждую натренированную мышцу. Я застегиваю молнию на спине. Для этого нужна гибкость, которой у обычных женщин нет. Я выворачиваю руки под неестественным углом, и замок послушно взлетает вверх.

Я готова.

Выходя из комнаты, я снова слышу стук. На этот раз он громче. Он доносится не из стены моей спальни, а откуда-то сверху, из перекрытий потолка коридора.

Тук. Тук-тук. Тук.

Я иду по коридору, стараясь наступать бесшумно. Пятка-носок, перекат стопы, колено мягкое. Это походка кошки или человека, который не хочет быть обнаруженным. Стук следует за мной. Он перемещается вместе со мной, словно там, в пустотах между этажами, кто-то идет параллельным курсом.

Я останавливаюсь. Стук замирает.

Я делаю два шага. Стук отзывается двумя ударами.

Это не трубы. Трубы не умеют играть в кошки-мышки. Я чувствую, как волоски на затылке встают дыбом. Это физиологическая реакция на угрозу, которую мозг еще не успел классифицировать. Мое тело уже знает, что мы в опасности, пока мой разум пытается найти логические объяснения.

Я дохожу до лестницы. Кай ждет меня внизу, в столовой. Я вижу его макушку, он сидит за столом и читает газету. Абсурдная картина. Старинный особняк, полный призраков и непонятных звуков, и человек в дорогом костюме, читающий утренние новости. Он создает иллюзию нормальности, и эта иллюзия - самая опасная вещь в этом доме.

Я спускаюсь, рука слегка касается перил. Полированное дерево идеально гладкое. Я оцениваю угол наклона лестницы. Если придется бежать, я смогу преодолеть этот пролет за три прыжка. Мои мышцы запоминают траекторию.

- Ты вовремя, - Кай откладывает газету. На столе стоит серебряный кофейник и тарелка с какими-то затейливыми тостами. - Садись. Нам нужно обсудить план на день.

Я сажусь напротив него. Расстояние между нами - три метра дубового стола. Это безопасная дистанция для диалога, но недостаточная для защиты.

- План на день? - я приподнимаю бровь. - Опять будем изучать родословную твоих бывших хозяев? Или ты покажешь мне еще одну запертую комнату, в которую мне нельзя входить, но в которой обязательно происходит что-то странное?

Кай игнорирует мою иронию. Он наливает мне кофе. Струя жидкости падает в чашку без единого всплеска. Ювелирная точность.

- Сегодня приедет оценщик, - говорит он. - Нам нужно зафиксировать состояние некоторых предметов интерьера. Дом требует внимания, Мира. Ты как его владелица должна присутствовать при этом процессе.

- Владелица, - повторяю я, пробуя слово на вкус. Оно горькое, как этот кофе. - Скажи мне, Кай, а прошлые владелицы тоже слышали стук в стенах? Или это эксклюзивная привилегия для меня?

Его лицо остается неподвижным, но я вижу, как на его шее дернулась жилка. Он берет нож и начинает намазывать масло на тост. Его движения слишком методичны, слишком правильные. Он тратит на это действие больше усилий, чем требуется.

- Стук - это симптом, - внезапно говорит он, не поднимая глаз. - Дом реагирует на нового человека. Он прощупывает тебя. Ищет резонанс. Если ты будешь спокойна, он успокоится тоже.

- Резонанс? - я усмехаюсь. - Ты говоришь о здании как о живом организме. Это метафора или диагноз?

- В этом мире мало что является просто метафорой, Мира. Ты сама это знаешь. Ты чувствуешь этот дом не глазами, а кожей. Разве нет?

Он поднимает взгляд, и на мгновение мне кажется, что я вижу в его глазах отражение бездны. Не той, что пугает, а той, что притягивает. Он не просто страж этого дома, он его часть. Его придаток. И он ненавидит это так же сильно, как и я, но у него нет воли, чтобы уйти.

- Я чувствую, что ты врешь, - говорю я прямо. - Трубы не стучат в азбуке Морзе.

Кай замирает. Нож в его руке останавливается на полпути к тарелке. На долю секунды его маска циника сползает, обнажая что-то первобытное, жалкое и страшное одновременно. Он медленно кладет нож на стол.

- Что ты слышала? - его голос звучит тише обычного. Это больше не гипнотическое давление, это шепот заговорщика.

- Ритм. Комбинации. Я не успела расшифровать всё, ты вошел слишком вовремя. Случайность? Не думаю.

Кай встает. Он не доел свой завтрак, что для его педантичной натуры равносильно катастрофе. Он подходит к окну и смотрит на серый сад, где розы медленно наливаются тем багровым цветом, который я видела во сне.

- Тебе не стоит в это вникать, - говорит он, стоя ко мне спиной. - Есть вещи, которые лучше оставить в покое. Дом старый, у него есть свои архивы звуков. Просто игнорируй это.

- Игнорировать то, что сводит тебя с ума? Отличный совет, тренер бы оценил, - я тоже встаю. - Но я не умею игнорировать сигналы системы. Если в механизме что-то стучит, значит, он скоро сломается. Или взорвется.

- Ничего не взорвется, пока я здесь, - Кай оборачивается. Его лицо снова превратилось в холодную маску, но руки... руки он прячет за спину. - Иди в библиотеку. Оценщик будет там через час. И, Мира... не бери с собой стаканы. Это выглядит странно.

Я выхожу из столовой, чувствуя на спине его взгляд. Этот взгляд весит несколько килограммов, он давит на позвоночник, заставляя меня сутулиться. Но я не поддаюсь. Я держу ось.

Библиотека находится в другом крыле. Чтобы попасть туда, нужно пройти через длинную галерею с портретами людей, которых больше нет. Их глаза следят за мной. Я чувствую их осуждение. Я для них - чужеродный элемент, вирус, который проник в отлаженную систему.

Я останавливаюсь посреди галереи. Стук возвращается.

На этот раз он звучит прямо под моими ногами.

Тук. Тук-тук. Тук.

Я опускаюсь на корточки. Мои колени протестуют коротким хрустом. Я прижимаюсь ухом к паркету. Дерево пахнет мастикой и вековой пылью. Здесь звук еще чище.

Ти-ти-та-ти. Та-та-та. Ти-ти-ти.

Я закрываю глаза, визуализируя знаки в своей голове.

Б-Е-Г-И.

Слово ударяет меня в лоб, как физический объект. Беги.

Кто-то или что-то внутри этих стен посылает мне самый простой и понятный сигнал. Я чувствую, как холодный пот стекает по позвоночнику. Это не трубы. И это не игра моего разума.

Беги.

Я смотрю на свои руки. Они не дрожат. Мое тело перешло в режим мобилизации. Пульс замедляется, зрение становится туннельным. Я вижу только выход в конце галереи. Но я не бегу. Пока нет. Бегство без плана - это просто ускоренная форма поражения. Тренер всегда говорил: если ты не знаешь, куда прыгаешь, ты сломаешь шею.

Я встаю и иду в библиотеку. Мои шаги звучат уверенно. Я гостья, которая решила стать хозяйкой, хотя бы на время этого раунда.

Библиотека встречает меня запахом старой бумаги и тишиной, которая кажется натянутой струной. Полки уходят под самый потолок, заполненные книгами, которые никто не читал десятилетиями. Я подхожу к центральному столу, где лежат какие-то чертежи.

Стук следует за мной. Теперь он раздается в книжных шкафах. Книги вибрируют, корешки слегка подпрыгивают в такт ударам.