Луи Нильсон – Золотая тень особняка (страница 19)

Кай упомянул предшественниц. Во множественном числе. Где они? Растворились в стенах? Стали частью этого тяжелого, душного воздуха?

Я посмотрела на свои руки. Пальцы длинные, сильные. Я могу подтянуться пятнадцать раз. Я могу держать равновесие на одной руке. Мое тело - это результат десятилетий дисциплины и боли. Я не могу просто сдаться.

Если этот дом - механизм, значит, у него есть рычаги управления. Если Кай - его жрец, значит, он знает правила игры. И если он хочет, чтобы я стала частью этого места, он должен дать мне что-то взамен.

Я встала и подошла к окну. Вид на сад был затуманен, деревья казались серыми тенями. Я знала, что не смогу просто выйти через парадную дверь. Дом не отпустит свою добычу. Но я могла бы попробовать изучить его правила.

Я начала ходить по комнате, оценивая ее как тренировочный зал. Высота потолка - три с половиной метра. Люстра закреплена прочно, выдержит мой вес. Подоконник широкий, можно использовать как опору. Шкаф тяжелый, сдвинуть его будет непросто, но возможно, если использовать рычаг.

Я фиксировала эти данные, чувствуя, как страх постепенно замещается холодным расчетом. Мой внутренний тренер одобрительно хмыкнул. Работаем с тем, что есть, Мира. Не ищи оправданий, ищи возможности.

В дверь постучали. Короткие, размеренные удары. Кай.

Я не ответила. Я замерла посреди комнаты, превратившись в слух.

- Мира, я знаю, что ты там, - его голос просочился сквозь дверное полотно. - Не пытайся баррикадироваться. Это бессмысленно. Двери в этом доме открываются тогда, когда он этого хочет.

- Уходи, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. - Я хочу побыть одна.

- Одиночество - это иллюзия, - ответил он. - Тебе принесли чай. Выпей его. Это поможет восстановить баланс.

Я услышала, как на пол у двери что-то поставили. Затем шаги Кая начали удаляться, затихая в глубине коридора.

Я подождала несколько минут, прежде чем решиться подойти к двери. Повернула ключ, приоткрыла створку на несколько сантиметров. На полу стоял серебряный поднос с фарфоровой чашкой. От нее шел тонкий пар. Запах был странным - смесь мяты, полыни и чего-то еще, сладковатого и тревожного.

Я подняла поднос и занесла его в комнату. Мой взгляд упал на поверхность чая. Жидкость была темной, почти черной. И на ее поверхности, в самом центре, медленно вращался маленький водоворот.

Я поставила поднос на стол и отошла. Я не собиралась это пить. Я не знала, что там - снотворное, яд или что-то, что сделает меня еще более восприимчивой к влиянию дома.

Я села в кресло напротив окна и стала ждать. Время в особняке тянулось странно, оно не было линейным. Минуты могли растягиваться в часы, а потом внезапно проваливаться в черные дыры забвения. Я смотрела, как чай остывает, как исчезает пар, как замирает водоворот в чашке.

Темнело. Сумерки вползали в комнату, закрашивая углы серым. Я не зажигала свет. В темноте я чувствовала себя в большей безопасности - как будто отсутствие фотонов делало меня менее заметной для дома.

В какой-то момент я, должно быть, задремала. Сон был беспокойным, полным образов бесконечных лестниц и лиц, скрытых за вуалью. Мне снилось, что я выполняю сальто на бревне, но бревно внезапно превращается в змею, которая обвивается вокруг моих ног и тянет вниз, в бездну.

Я проснулась от резкого звука. Как будто кто-то с силой захлопнул книгу.

В комнате было совершенно темно. Только бледный свет луны пробивался сквозь облака, рисуя на полу призрачные прямоугольники. Я сидела неподвижно, прислушиваясь к тишине.

И тогда я услышала это.

Шепот.

Это не был голос Кая. Это не был человеческий голос вообще. Это был звук, похожий на шелест сухих листьев или треск старых обоев, отклеивающихся от стен. Он доносился отовсюду и ниоткуда одновременно.

- Помоги мне... - разобрала я среди шорохов.

Я затаила дыхание. Сердце ударило в ребра один раз, сильно и болезненно.

- Кто здесь? - спросила я шепотом. Мой собственный голос показался мне чужим.

Шепот усилился. Теперь это был целый хор тихих, надтреснутых голосов. Они накладывались друг на друга, создавая неразборчивый гул.

- Он не скажет правду... он только страж... мы все здесь... мы часть камня... часть дерева...

Я вскочила с кресла, едва не опрокинув поднос с остывшим чаем. Моя мышечная память сработала мгновенно - я отступила к стене, занимая защитную позицию. Руки подняты, ладони открыты, центр тяжести смещен вниз.

- Где вы? Покажитесь!

Но в комнате никого не было. Только тени, которые, казалось, стали гуще.

- Не пей чай... - один голос выделился из общего гула. Он был чуть четче, в нем слышались интонации молодой женщины. - Он хочет, чтобы ты забыла... чтобы ты перестала чувствовать...

Я посмотрела на чашку на подносе. В лунном свете темная жидкость казалась маслянистой.

- Кто вы? - повторила я, чувствуя, как дрожь охватывает все тело. - Что это за место?

- Мы - те, кто не смог уйти, - прошелестел голос. - Залог должен быть оплачен... кровью или временем... он выбрал твое время... твою жизнь...

Шепот начал затихать. Я бросилась к тому месту, откуда он, как мне казалось, доносился - к стене рядом со шкафом. Я прижалась ухом к холодным обоям. Ничего. Только глухой стук моего собственного пульса.

Я начала ощупывать стену. Мои пальцы, привыкшие к текстуре магнезии и дерева, жадно впитывали информацию. Бумага была старой, под ней чувствовались неровности штукатурки. И вдруг я наткнулась на что-то твердое.

Под обоями был стык. Маленькая, едва заметная щель.

Я достала из кармана пилочку для ногтей - единственное оружие, которое у меня было - и начала аккуратно поддевать край обоев. Бумага поддавалась неохотно, она была сухой и ломкой. Я работала медленно, фиксируя каждое движение, стараясь не шуметь. Мой внутренний тренер молчал, затаив дыхание вместе со мной.

Через десять минут мне удалось отогнуть небольшой лоскут. За ним оказалась крошечная ниша, выдолбленная прямо в кирпичной кладке. В нише лежал предмет, завернутый в пожелтевшую ткань.

Я вытащила его. Ткань рассыпалась в моих руках, обнажая маленькую записную книжку в кожаном переплете. Она была совсем крошечной, размером с ладонь.

Я вернулась к окну, чтобы рассмотреть находку при лунном свете. Страницы были исписаны мелким, торопливым почерком. Чернила местами выцвели, но текст все еще можно было прочитать.

- Он говорит, что любит меня, - прочитала я первую строчку. - Но он смотрит на меня так, будто я - картина, которую он собирается повесить в галерее. Он проверяет мой пульс каждые два часа. Он говорит, что дом голоден. Я боюсь засыпать. Мне кажется, что, когда я сплю, стены становятся ближе.

Я перевернула страницу.

- Сегодня я видела обед. На пустом месте появилась еда. Кай сказал, что это нормально. Что хозяйка довольна. Но я знаю, что хозяйка - это не человек. Это сам дом. Он ест нас по кусочкам. Сначала - наши сны, потом - нашу память, а потом...

Дальше текст обрывался. Несколько страниц были вырваны с корнем.

Я почувствовала, как холод, который я ощущала в гостиной, возвращается. Это было документальное подтверждение моего безумия. Или, что еще хуже, подтверждение того, что я не сумасшедшая.

Я спрятала книжку под матрас. Мое тело требовало отдыха, но мозг работал на пределе возможностей. Я понимала, что Кай вернется утром. Он будет проверять, выпила ли я чай. Он будет наблюдать за моей реакцией, искать признаки того, что я начинаю "растворяться".

Я снова села в кресло. Я не собиралась спать в этой кровати. Я буду сидеть здесь, в темноте, и слушать дом. Если он хочет моей энергии, пусть попробует ее взять. Но я не буду легкой добычей.

Гимнасток учат падать правильно. Нас учат группироваться, чтобы минимизировать ущерб. Нас учат вставать после каждого падения, даже если кости стонут от боли.

Я - Мира. Я не гостья и не владелица. Я - живой залог, который решил нарушить условия контракта.

Я посмотрела на свои запястья. Багровые пятна в лунном свете казались черными. Они были похожи на клеймо.

- Я найду выход, - прошептала я в пустоту комнаты.

И в ответ мне послышался тихий, почти неразличимый смех. Он доносился из-под пола, из самых глубин фундамента, на котором стоял этот проклятый особняк. Дом не верил мне. Дом знал, что у него в запасе вечность.

А у меня была только эта ночь.

Я закрыла глаза, концентрируясь на своем дыхании. Вдох. Выдох. Я чувствовала каждый мускул, каждую нервную нить. Я была живой. Пока еще живой.

В какой-то момент я снова услышала шаги в коридоре. Они были легкими, почти невесомыми. Кто-то остановился у моей двери. Я замерла, боясь даже моргнуть.

Щелчок замка.

Я не запирала дверь на ключ во второй раз после того, как взяла чай. Я видела, как дверная ручка медленно, очень медленно поворачивается вниз.

Дверь приоткрылась на несколько сантиметров. В образовавшуюся щель просочился слабый свет из коридора.

Я не видела того, кто стоит за дверью. Но я видела тень. Она была длинной и искаженной, она тянулась по полу, достигая моих ног.

- Ты не спишь, Мира, - голос Кая был тихим, почти нежным. - Это плохо. Сон - это время, когда дом чинит твои раны.

- Уходи, Кай, - сказала я, не открывая глаз. Я притворилась, что сплю сидя.

- Ты не выпила чай, - констатировал он. В его голосе не было упрека, только легкая грусть. - Ты думаешь, что сопротивление сделает тебя сильнее. Но оно только ускоряет процесс. Ты тратишь силы, которые могла бы использовать для адаптации.