Луи Нильсон – Золотая тень особняка (страница 11)

- Я просто гуляю, - мой голос звучит хрипло. Я пытаюсь придать ему ироничный тон, но получается плохо. - У тебя в саду отвратительная навигация, Кай. Нужно поставить указатели.

Он делает шаг вперед. Медленно. Так подходят к раненому зверю или к сумасшедшему. Его лицо абсолютно спокойно. Ни гнева, ни раздражения. Только эта его вежливая, ледяная внимательность, от которой хочется содрать с себя кожу.

- Ночью в саду легко потерять чувство направления, - говорит он своим негромким, гипнотическим голосом. - Геометрия пространства здесь... специфическая. Ты замерзла. Твои плечи дрожат.

- Это адреналин, - огрызаюсь я. - А не холод. Уходи с дороги, Кай. Я не вернусь в тот дом.

- Ты не можешь уйти, Мира. Не потому, что я тебе запрещаю. А потому, что ты еще не поняла правила. Дом - это не здание. Это контракт. Твое тело уже начало подстраиваться под него. Разве ты не чувствуешь? Твоя легкость, твоя сила - они питаются этой землей.

- Что за бред ты несешь? - я делаю попытку обойти его справа, но он снова оказывается на моем пути. Его движения нечеловечески быстрые и плавные. Как у хищника, который играет с добычей. - Какие контракты? Какая земля? Я просто хочу домой. В свою маленькую квартиру, где нет говорящих стен и маньяков с пледами.

- Твоей квартиры больше нет, - он произносит это как констатацию факта, без тени сочувствия. - Как и твоей старой жизни. Ты сама отказалась от нее, когда вошла в те двери. Ты искала место, где ты будешь неизбежной. Где твое отсутствие станет катастрофой. Ты нашла его. Если ты уйдешь сейчас, баланс будет нарушен.

Он набрасывает плед мне на плечи. Я хочу сбросить его, ударить Кая, вцепиться ему в лицо, но мои руки вдруг отказываются повиноваться. Тепло шерсти проникает сквозь тонкую ткань моей футболки, и мои мышцы предательски расслабляются. Это физиологическая реакция, которую я не могу контролировать. Мое тело, измученное стрессом и холодом, жадно впитывает это тепло. Я ненавижу себя за эту слабость. Я ненавижу его за то, что он знает, как эта слабость работает.

- Посмотри туда, - он указывает рукой в сторону, где туман немного рассеивается.

Я смотрю. И чувствую, как внутри меня что-то обрывается. Ограда. Она здесь, всего в десяти метрах. Но это не тот забор, который я видела днем. Те кованые прутья высотой в два метра, которые я планировала перелезть, превратились в чудовищную стену. Она уходит ввысь метров на шесть, не меньше. Прутья стали толще, они покрыты острыми шипами, а наверху вьется колючая проволока, которая кажется живой. Она шевелится, изгибаясь, как змея.

- Этого не может быть, - шепчу я. - Днем он был... нормальным.

- Днем дом спит, - Кай подходит ближе, и я чувствую запах его одеколона - сандал, табак и что-то металлическое. - Он показывает тебе то, что ты хочешь видеть. Но ночью он просыпается. Он чувствует твой страх, твое желание сбежать. И он защищается. Он не хочет тебя отпускать, Мира. Ты для него - новая кровь. Новое сердце.

- Я не сердце, я человек! - я кричу, и мой крик тонет в густом тумане. - Пусти меня! Это все фокусы, галлюцинации. Ты что-то подмешал мне в чай?

Я бросаюсь к забору. Плевать на шипы, плевать на высоту. Мои пальцы впиваются в холодный металл. Но как только я пытаюсь подтянуться, забор словно вздрагивает. Металл под моими руками становится горячим, почти обжигающим. Я вскрикиваю и отскакиваю назад.

- Он не любит, когда гости уходят без предупреждения, - повторяет Кай те же слова, что и в библиотеке. Но теперь в них звучит не предупреждение, а угроза.

- Ты сумасшедший, - я пячусь, прижимая обожженные ладони к груди. - Вы все здесь сумасшедшие. Это какой-то культ? Секта? Что вам от меня нужно?

Кай вздыхает. В этом вздохе столько усталости, словно он объясняет элементарные вещи непонятливому ребенку.

- Мне нужно, чтобы ты выжила. А для этого ты должна перестать бороться с тем, что сильнее тебя. Ты думаешь, что твоя воля - это стальной стержень. Но сталь ломается. А ива гнется. Будь ивой, Мира. Позволь дому принять тебя.

- Никогда, - я разворачиваюсь и бегу в другую сторону, прочь от него, прочь от этого забора.

Я не смотрю, куда бегу. Ветки хлещут меня по лицу, корни цепляются за ноги. Мой внутренний тренер орет: сбавь темп, ты выдохнешься! Но я не слушаю. Я слышу только топот своих ног и какой-то странный, нарастающий гул. Сад вокруг меня начинает двигаться. Это не ветер. Это сама земля приходит в движение. Кусты перестраиваются, создавая новые преграды. Деревья наклоняются, преграждая путь.

Я прыгаю через поваленное дерево, выполняю безупречный кувырок, группируюсь и снова вскакиваю на ноги. Мышечная память работает на автопилоте. Но когда я приземляюсь, я чувствую, что земля под ногами не твердая. Она мягкая, податливая, как плоть. Я смотрю вниз и вижу, что стою на ковре из странного черного мха, который пульсирует в такт моему сердцу.

- Хватит, - голос Кая звучит прямо над ухом, хотя он все еще стоит там, у забора. - Ты только злишь его.

- Пошел ты! - я задыхаюсь. - Пошел ты со своим домом!

Я вижу просвет между деревьями. Там, кажется, старая беседка. Я помню ее по плану, который видела в кабинете Кая. Если я доберусь до нее, возможно, там есть какой-то подвал или выход в дренажную систему. Я бросаюсь вперед, игнорируя боль в обожженных руках.

Но я не успеваю сделать и трех шагов. Что-то резкое, сильное обвивается вокруг моей лодыжки. Я не успеваю среагировать, не успеваю сгруппироваться. Рывок - и я лечу на землю, больно ударяясь плечом. Мой локтевой сустав отзывается резкой болью, но я тут же пытаюсь перевернуться и освободиться.

Это ветка. Толстая, гибкая ветка старого тиса, которая вылезла из земли, как щупальце. Она не просто держит меня. Она сжимается. Я чувствую, как кора впивается в кожу, как дерево давит на кость. Это не может быть реальностью. Деревья не хватают людей за ноги.

- Помоги мне! - этот крик вырывается из меня прежде, чем я успеваю его осознать. Мой запрет на слабость рушится. Страх, настоящий, первобытный страх перед чем-то, что нарушает законы физики, парализует мой разум.

Кай появляется из тумана. Он не бежит. Он идет спокойным шагом, и туман расступается перед ним. Он опускается на колени рядом со мной. Его руки ложатся на ветку.

- Тихо, - шепчет он, и я не понимаю, кому он это говорит - мне или дереву. - Тихо. Она просто напугана. Она своя. Отпусти.

Ветка медленно, неохотно разжимает хватку. Она скользит по моей ноге, оставляя глубокие царапины, и уходит обратно в землю, скрываясь под слоем черного мха. Я лежу на земле, тяжело дыша, и смотрю в серое небо, где нет ни звезд, ни луны. Только бесконечная, давящая пустота.

Кай снова накрывает меня пледом. На этот раз я не сопротивляюсь. У меня нет сил. Мое тело, мой идеальный инструмент, подвело меня. Оно не приспособлено к борьбе с лесом, который оживает. Оно не знает, как группироваться при падении в кошмар.

- Пойдем в дом, Мира, - он берет меня под локоть и помогает подняться. Его хватка стальная, но в ней нет грубости. Только неоспоримая власть. - Ты совершила свою первую ошибку. Это нормально. Все совершают ошибки в начале.

- Ты знал, что это произойдет, - я опираюсь на него, потому что мои ноги дрожат и не держат вес. - Ты ждал меня там. С этим чертовым пледом.

- Я знал, что ты попробуешь, - он ведет меня обратно к особняку, и теперь дорога кажется короткой и прямой. Туман рассеивается, открывая знакомые очертания фасада. - Твой психотип не предполагает пассивного ожидания. Ты должна была проверить границы своей клетки. Теперь ты их знаешь. Они не там, где ты думала.

- Где они, Кай? - я смотрю на него, пытаясь разглядеть хоть что-то за его маской спокойствия. - Где заканчивается этот дом и начинаюсь я?

Он останавливается у парадного входа. Массивные дубовые двери открываются сами собой, без скрипа, приглашая нас внутрь. Кай поворачивается ко мне. В свете фонарей у входа его глаза кажутся абсолютно черными, лишенными зрачков.

- В этом-то и вся интрига, Мира, - его голос становится совсем тихим, почти неразличимым. - Границы больше нет. Ты и есть этот дом. Просто ты еще не научилась управлять своими новыми конечностями. Теми, что растут в саду. Теми, что держат крышу.

Я вхожу в холл. Тепло дома окутывает меня, но теперь оно кажется мне не уютным, а пищеварительным. Словно я попала в желудок огромного зверя, который медленно, со вкусом начинает меня переваривать.

- Я хочу в свою комнату, - говорю я, глядя в пол. Я не хочу видеть его лицо. Я не хочу видеть этот дом.

- Конечно. Я принесу тебе мазь для рук. И чай. На этот раз без добавок, обещаю. Тебе нужно поспать. Завтра будет сложный день.

Я поднимаюсь по лестнице. Каждая ступенька кажется мне знакомой, родной. Мои ноги сами находят опору, даже не глядя. Моя мышечная память уже начала записывать ритм этого дома. И это пугает меня больше, чем живые ветки в саду.

Зайдя в комнату, я не включаю свет. Я подхожу к зеркалу и смотрю на свое отражение в полумраке. Бледная кожа, растрепанные волосы, лихорадочный блеск в глазах. Я выгляжу как человек, который пережил катастрофу. Но когда я поднимаю руку, чтобы убрать прядь волос с лица, я замечаю нечто странное.

Царапины на моей ладони, те самые, что я получила, хватаясь за забор, затягиваются прямо на глазах. Тонкие красные линии бледнеют, кожа срастается, не оставляя даже шрамов. Это происходит быстро, ритмично, в такт тому самому пульсу, который я слышала в саду.