Луи Нильсон – Золотая тень особняка (страница 10)

На тумбочке лежал свежий цветок. Тот самый, чей лепесток я нашла в книге. Он был целым, тяжелым, с каплями росы, которые подозрительно напоминали пот.

Я не стала его выбрасывать. Я просто смотрела на него, понимая, что игра перешла на новый уровень. Кай не просто следил за мной. Он приглашал меня к соавторству в этом кошмаре.

- Ну что ж, Кай, - прошептала я в пустоту комнаты. - Давай проверим твой предел прочности.

Я встала, подошла к разбитому зеркалу и улыбнулась своему расколотому отражению. В глазах моей левой половины, той, что уехала к виску, горел огонек, который я не видела в себе уже очень давно.

Огонек хищника, который понял, что за ним охотятся, и решил сменить роль.

Я вышла из комнаты, и на этот раз мои шаги не были мягкими. Я чеканила шаг, как на параде. Если этот дом питается моей энергией, пусть готовится к передозировке. У меня ее было достаточно, чтобы осветить небольшой город или сжечь этот особняк до основания.

Я нашла Кая на кухне. Он пил кофе, глядя в окно на серый утренний сад. Он даже не обернулся, когда я вошла.

- Кофе? - спросил он, и в его голосе я услышала новую нотку. Едва заметное напряжение.

- Нет, - я подошла к столу и села напротив него. - Я хочу знать про контракт. Настоящий контракт. Без метафор про Икара и Персефону.

Кай медленно поставил чашку на стол. Его пальцы на мгновение сжались слишком сильно, побелев в костяшках. Это длилось доли секунды, но я заметила. Мой первый балл в этом раунде.

- Контракт простой, Мира, - он поднял на меня взгляд. - Ты остаешься здесь. Дом живет. Мы все живем.

- А если я умру? - я задала вопрос, который крутился у меня в голове с момента нахождения книги. - Если "инвестиция" придет в негодность?

Кай замолчал. Пауза затянулась. Он использовал тишину как оружие, но я просто сидела, расслабив плечи и глядя ему прямо в глаза. Я не собиралась заполнять эту пустоту оправданиями или страхом.

- Тогда, - наконец произнес он, и его голос прозвучал как шелест сухих листьев. - Тогда особняк выберет себе новую жертву. Но тебе это уже будет неважно.

- Понятно, - я кивнула. - Значит, я - батарейка. А ты - контроллер заряда.

Я встала, взяла его чашку с кофе и сделала глоток. Кофе был горьким, холодным и чертовски вкусным.

- Знаешь, Кай, в гимнастике есть такое понятие - "мертвая точка". Это момент, когда ты уже не летишь вверх, но еще не начала падать. Ты как будто зависаешь в воздухе вопреки всем законам физики.

Я поставила чашку обратно.

- Так вот. Мы сейчас в этой точке. И я не советую тебе моргать. Потому что когда я начну падать, я потяну тебя за собой. И поверь мне, твой дом не успеет нас поймать.

Я развернулась и вышла, чувствуя его взгляд на своей спине. Это был не взгляд охранника. Это был взгляд человека, который впервые увидел, как его идеальный алгоритм выдает ошибку.

Я шла по коридору, и в моем сознании библиотека больше не была кладбищем. Она была арсеналом. Моим арсеналом. Каждая книга, каждая моя пометка, каждый лепесток - все это были мои союзники.

Я гостья в своей жизни? Больше нет. Теперь я здесь хозяйка. Даже если эта власть пахнет пылью, старой бумагой и кровью трех поколений.

Я дошла до лестницы и посмотрела вверх, в темноту верхних этажей. Там, где-то в тенях, дом продолжал свою бесконечную работу. Но теперь я знала его ритм. Я чувствовала его пульс. И этот пульс был моим.

Я сделала первый шаг вверх. Мышцы бедер работали безупречно. Баланс был идеальным.

Игра только начиналась. И Кай еще не знал, что самая опасная гимнастка - это та, которой больше нечего терять, кроме своих цепей. И своих старых школьных учебников.

Глава 5. Попытка номер ноль

Тишина в особняке никогда не бывает абсолютной. Она состоит из слоев, как слоеное тесто, которое мама пыталась печь по воскресеньям, пока не сдалась и не перешла на покупные эклеры. Первый слой - это гул вентиляции, глубокий, утробный, похожий на дыхание спящего великана. Второй - треск старого дерева, которое расширяется и сужается, подстраиваясь под ночную прохладу. Третий - это шум моей собственной крови в ушах. Мой личный метроном. Раз-два, раз-два. Пульс спокойный, шестьдесят два удара в минуту. Хороший показатель для атлета в состоянии покоя. Но я не в покое. Я сижу на краю кровати, вцепившись пальцами в край матраса так сильно, что костяшки побелели. Мои руки помнят магнезию, помнят холодную сталь брусьев, помнят, что такое держать вес собственного тела, когда мир вокруг вращается в безумном сальто.

Я гостья в собственной жизни, так я себе говорила. Но гостьи не сбегают через окно в три часа утра. Гостьи допивают свой чай, вежливо улыбаются и вызывают такси. У меня нет такси. У меня есть только эта комната, этот дом, который, кажется, высасывает из меня кислород, и Кай, который знает о моих привычках больше, чем я сама. Он думает, что запер меня в золотой клетке, но он забыл одну маленькую деталь: гимнастки умеют пролезать в такие щели, которые кажутся невозможными для нормального человека. Мы - существа без костей, состоящие из чистой воли и страха провалить выступление.

Я встаю. Ковер под босыми ногами кажется слишком мягким, почти липким. Мои мышцы реагируют мгновенно: спина выпрямляется, лопатки сводятся к позвоночнику, центр тяжести смещается чуть вперед. Это профессиональное. Мое тело - это идеально настроенный инструмент, который я не использовала по назначению слишком долго. Я подхожу к окну. Высота - примерно четыре с половиной метра до выступа террасы первого этажа. Для обычного человека - риск сломать щиколотку. Для меня - просто контролируемый сход.

Я открываю створку. В лицо бьет сырой, тяжелый воздух сада. Он пахнет прелой листвой, мокрым камнем и чем-то еще, сладковато-тревожным, как духи на похоронах. Дом за моей спиной словно затаил дыхание. Я чувствую его массивность каждой клеткой кожи. Кай говорил, что дом не любит, когда гости уходят без предупреждения. Какая чушь. Дома - это кирпичи, известка и дерево. Они не могут любить или ненавидеть. Они могут только гнить, если за ними не следить.

Я перебрасываю ногу через подоконник. Металл водосточной трубы под рукой холодный и скользкий от росы. Это плохо. Сцепление будет минимальным. Мой внутренний тренер, тот самый сухой и злой голос в голове, который не давал мне плакать, когда я срывала кожу на ладонях в кровь, сейчас шипит: локти внутрь, хват закрытый, не смотри вниз, смотри на точку опоры. Я подчиняюсь. Я всегда подчиняюсь командам, даже если отдаю их сама себе.

Спуск оказывается тяжелее, чем я рассчитывала. Водосточная труба вибрирует под моим весом, издавая тихий, предательский скрежет. Каждое движение отдается в трицепсах. Я фиксирую положение, замирая на секунду, когда слышу какой-то звук из глубины сада. Ничего. Просто ветер в ветвях старых дубов. Я продолжаю спускаться. Мои пальцы нащупывают стыки между кирпичами. Фактура камня грубая, она царапает кожу, но это дает необходимую опору. Я чувствую себя пауком, нелепым и хрупким на фоне этой монументальной стены.

Когда мои ноги наконец касаются земли, я не чувствую облегчения. Наоборот, тревога усиливается. Земля кажется слишком зыбкой, словно под слоем дерна нет ничего, кроме пустоты. Я оглядываюсь на особняк. В темноте он выглядит как огромный черный монолит, вырезанный из самой ночи. Окна - пустые глазницы. Ни одного огонька. Кай спит? Кай никогда не спит, мне так кажется. Он просто переходит в режим ожидания, как сложный компьютер, готовый включиться от малейшего движения в системе. А я сейчас - самая большая ошибка в его системе.

Я бегу. Не так, как бегают в фильмах ужасов, спотыкаясь на каждом шагу. Я бегу экономно, на носочках, гася шум шагов. Мои легкие работают четко, ритмично. Сад вокруг меня изменился. Днем это были аккуратные дорожки, подстриженные кусты и статуи, которые выглядели просто безвкусным украшением. Сейчас это лабиринт. Тени кажутся плотными, почти осязаемыми. Ветки деревьев переплетаются над головой, закрывая лунный свет. Я ориентируюсь по памяти: триста метров до северных ворот, там забор ниже, и есть дерево, по которому можно перемахнуть через ограду.

Но что-то не так. Пространство словно растягивается. Я бегу уже пять минут, хотя должна была достичь цели за две. Мое дыхание начинает сбиваться. Это невозможно. Я знаю свою скорость, я знаю длину своего шага. Мои мышцы начинают гореть от молочной кислоты, но забор все еще где-то впереди, скрытый туманом, который внезапно поднялся от земли. Туман густой, как кисель, он липнет к лицу, забивается в нос. Я останавливаюсь, чтобы перевести дух.

Где я? Вокруг меня стоят незнакомые деревья. Их стволы искривлены, а кора покрыта странными наростами, похожими на застывшие гримасы боли. Это не те дубы, что я видела днем. Я поворачиваюсь вокруг своей оси, пытаясь найти ориентир. Особняк исчез. Просто растворился в серой хмари. Я одна в лесу, которого не должно быть на территории поместья.

- Мира, ты заблудилась? - голос Кая раздается совсем рядом, хотя я не слышала шагов.

Я вздрагиваю, и мое тело мгновенно переходит в защитную стойку. Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, руки подняты. Кай стоит в пяти шагах от меня. Он одет в длинное черное пальто, которое делает его фигуру еще более внушительной. В руках он держит что-то тяжелое и серое. Плед. Шерстяной плед, такой уютный и домашний, что в этом лесу он выглядит как самое страшное оружие.