Луи Нильсон – Терруар раздора: Сталь и виноград (страница 4)

Это звучит как идеальный шахматный ход. Он берет меня в клинч, из которого нет выхода. Если я откажусь, завтра судебные приставы опечатают ворота поместья. Мой отец, чье сердце и так еле бьется после позора, этого не переживет. Я окажусь на улице с гордостью в кармане и нулем на банковском счету. Если я соглашусь, я продам себя человеку, который считает меня просто строчкой в отчете о прибылях и убытках.

- Почему я? - я смотрю ему прямо в глаза. - В этом городе сотни женщин, которые с радостью пойдут под венец с Леоном де Марко. Зачем вам эта головная боль в виде меня?

Леон медленно поднимается с кресла и обходит стол. Он останавливается совсем рядом, и я чувствую жар его тела. Он нарушает мою дистанцию, вторгается в мое личное пространство, как фехтовальщик, идущий в ближний бой.

- Потому что вы ненавидите меня, Стефания, - его голос звучит почти у самого моего уха. - А ненависть - это самая честная валюта в нашем мире. С вами мне не придется играть в любовь. Вы будете стараться уничтожить меня изнутри, а я буду наблюдать за вашими попытками. Это гораздо интереснее, чем скучная преданность. И к тому же, вы единственная, кто знает эти виноградники так, как будто они - часть вашего тела. Мне нужен эксперт, а не просто кукла.

Я чувствую, как по спине пробегает холод. Его цинизм не имеет границ. Он хочет владеть не только моей землей, но и моим сопротивлением. Он хочет превратить мою борьбу в свое развлечение. Мой внутренний критик - голос отца - сухо шепчет: Дистанция потеряна, Стефания. Делай выпад или уходи.

Но уходить мне некуда. Позади - пропасть.

- И если я откажусь? - я спрашиваю это просто чтобы услышать ответ, хотя уже знаю его.

Леон отходит к окну, поворачиваясь ко мне спиной. Он знает, что я смотрю на него, и это его преимущество.

- Если вы откажетесь, завтра утром Бьянка перестанет существовать. Бульдозеры уже зафрахтованы. Я не шучу, Стефания. Это не просьба о свидании. Это единственный способ для вас не оказаться на улице завтра утром. У вас есть десять минут, чтобы обдумать условия. Контракт на столе.

Он замолкает, и тишина в кабинете становится невыносимой. Я смотрю на папку. Белые листы бумаги выглядят как саван. Я вспоминаю запах подвала в Бьянке, вкус земли, которую я пробовала в детстве, морщинистые руки моего деда, когда он обрезал лозу. Все это сейчас висит на волоске. Я - последняя защита этой земли. Моя рапира сломана, и единственное оружие, которое у меня осталось, - это я сама.

Я подхожу к столу и беру ручку. Она тяжелая, из холодного металла. Мои пальцы сжимают ее так же, как я сжимала рукоять перед решающим уколом. В фехтовании есть момент, когда ты понимаешь, что атака неизбежна. Ты не можешь ее избежать, ты можешь только принять ее и попытаться обратить силу противника против него самого.

- Три года, Леон, - говорю я его спине. - И ни днем больше.

Он оборачивается. На его лице нет триумфа, только холодное удовлетворение игрока, чей расчет оправдался.

- Подписывайте. Юристы подготовят пресс-релиз к вечеру.

Я наклоняюсь над столом. Буквы контракта расплываются перед глазами, превращаясь в черные точки, похожие на тлю на листьях винограда. Я подписываю свою фамилию - имя, которое когда-то означало качество, а теперь стало ценой сделки.

Когда я ставлю последнюю точку, я чувствую странную легкость. Это не облегчение, это пустота, которая наступает после того, как ты проиграл бой, но остался жив. Я выпрямляюсь и смотрю на Леона. Он наблюдает за мной с тем же бесстрастным выражением, с каким, вероятно, наблюдает за котировками акций.

- Теперь я могу идти? - мой голос звучит сухо, как старое дерево.

- Вы можете идти в отель, - он делает акцент на слове - отель. - Вещи из Бьянки уже перевезены в мою резиденцию. С сегодняшнего дня ваш дом здесь.

- Вы не теряете времени, - я чувствую, как внутри закипает горечь. - Даже не дождались моей подписи, чтобы начать перевозить вещи?

- Я не сомневался в вашем благоразумии, Стефания. Вы слишком любите эту землю, чтобы позволить ей умереть из-за вашей гордости.

Он подходит ко мне и протягивает руку. Я смотрю на его ладонь - широкую, с длинными пальцами. Это рука человека, который привык брать то, что хочет. Я не протягиваю свою руку в ответ.

- Мы заключили сделку, Леон. Не ждите от меня светских любезностей.

Он усмехается - впервые за все время. Это не добрая улыбка, это оскал волка, который загнал добычу в угол и теперь наслаждается ее бессильной злобой.

- Я и не жду. На самом деле, ваша ярость - это лучшее дополнение к этому контракту. Идите. Водитель ждет внизу.

Я выхожу из кабинета, не оглядываясь. В коридоре воздух кажется еще более разреженным. Мои ноги двигаются механически. Спина все еще прямая, но внутри я чувствую себя так, будто меня пропустили через пресс для винограда. Кожа, косточки, сок - все перемешано, все под давлением.

В лифте я снова смотрю в зеркало. Мое лицо кажется чужим. Это лицо женщины, которая только что продала свою жизнь за несколько гектаров земли. Но в глубине моих глаз - там, где Леон не смог разглядеть страх - горит огонь. Он думает, что купил меня. Он думает, что я - просто актив, который он будет использовать три года.

Но Леон забыл одну важную вещь о виноделии. Самое лучшее вино получается из лозы, которая страдала. Из лозы, которая росла на камнях, боролась за каждую каплю воды и выживала в самые суровые зимы. Такая лоза дает горький, но невероятно сложный вкус.

Я выхожу из здания на раскаленную улицу. Город обдает меня шумом и запахом бензина. Я сажусь в черный автомобиль, который ждет у входа. Водитель молча закрывает дверь.

Я смотрю на свои руки. Пятно от вина сорок седьмого года все еще там. Это мой якорь. Мой контракт с самой собой. Леон де Марко думает, что он захватчик. Но он не знает, что я - паразит, который выпьет его ресурсы досуха, чтобы вернуть свое.

Мы трогаемся. Я смотрю, как небоскреб исчезает в зеркале заднего вида. Это была моя дистанция атаки. Я позволила ему подойти слишком близко, но это был единственный способ нанести ответный удар.

В фехтовании есть понятие - клинч. Когда противники прижаты друг к другу так плотно, что не могут использовать оружие. В этот момент побеждает тот, кто лучше умеет использовать свое тело, свою массу и свое терпение.

Леон прижал меня к себе этим контрактом. Он думает, что контролирует ситуацию. Но в клинче я чувствую каждое его движение. Я чувствую его слабые места. И я обещаю себе: когда через три года я выйду из этого дома, от империи де Марко останется только пепел, на котором я посажу свои новые лозы.

Мой телефон вибрирует. Сообщение от отца: - Стефани, они приехали за вещами. Что происходит? -

Я печатаю ответ, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения: - Все в порядке, папа. Бьянка спасена. Я просто нашла инвестора. -

Ложь на вкус как дешевый портвейн - сладкая и липкая. Но это цена спасения. Я закрываю глаза и представляю свои виноградники. Сизый туман над холмами, запах мокрой земли, тихий шелест листьев. Это единственное, что имеет значение. Все остальное - Леон, этот контракт, эта фальшивая жизнь - просто шум.

Я выдержу. Я буду идеальной женой, идеальным партнером, идеальным фасадом. Я буду играть по его правилам, пока не изучу их все. А потом я создам свои.

Автомобиль плавно поворачивает на главную улицу. Впереди - три года войны, замаскированной под брак. Я поправляю воротник пиджака. Спина не болит. Я в идеальной позиции.

В позиции выживания.

Когда машина останавливается перед его резиденцией - старинным палаццо, которое он купил и переделал под свой холодный вкус - я не медлю ни секунды. Я выхожу из машины, не дожидаясь, пока водитель откроет дверь.

Перед входом стоят массивные вазы с цветами. Я провожу рукой по лепесткам. Они слишком идеальные, почти искусственные. Весь мир Леона - это декорация. Но я - живая. И я принесла с собой горечь настоящей земли.

Я захожу внутрь. Дворецкий кланяется мне, как будто я уже хозяйка дома. Это вызывает у меня тошноту, но я не подаю вида.

- Ваша комната готова, синьора, - говорит он, забирая мою сумочку.

- Спасибо, - отвечаю я, направляясь к лестнице. - И передайте господину де Марко, что я предпочитаю красное вино. Сухое. С высокой танинностью. Такое, которое оставляет долгое послевкусие.

Я поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как каждый шаг отдается в коленях. Это длинный путь. Но я - марафонец в мире спринтеров. Я умею распределять силы.

Я захожу в свою новую комнату. Она огромная, в светлых тонах, с видом на парк. На кровати лежит шелковый халат - еще один подарок от моего тюремщика. Я не прикасаюсь к нему.

Я подхожу к окну и смотрю на заходящее солнце. Леон где-то там, в своем стеклянном офисе, празднует победу. Он еще не понял, что купил не только землю и мое имя. Он купил свою самую большую проблему.

Я - винтаж, который не терпит дилетантов. И Леон де Марко скоро узнает, что бывает, когда пытаешься приручить то, что принадлежит только земле.

Я снимаю пиджак и бросаю его на кресло. Мои плечи наконец расслабляются, но ум продолжает работать. Я анализирую каждый его жест, каждое слово, каждое движение глаз. Он не доверяет искренности? Отлично. Я буду самой искренней из всех его кошмаров.