Луи Нильсон – Терруар раздора: Сталь и виноград (страница 22)

Тяжелая ладонь легла мне на талию. Не мягко, не ласково, а властно, фиксируя меня на месте. Это был жест собственника, настолько явный, что у Катрины и Елены округлились глаза. Его пальцы через тонкий шелк платья казались раскаленными. Я непроизвольно выпрямилась еще сильнее, чувствуя, как его грудь касается моих лопаток. Мы стали единым монолитом.

- Дамы, - голос Леона был низким, лишенным каких-либо эмоций, кроме легкого, едва уловимого презрения. - Я надеюсь, моя жена не слишком утомила вас рассказами о тонкостях ферментации? Стефания иногда забывает, что не все обладают ее уровнем интеллекта.

Он не улыбался. Его лицо было высечено из гранита, глаза - два холодных озера, в которых не отражалось ничего, кроме холодного расчета.

- О, нет, мистер... Леон, - заикнулась Катрина, делая полшага назад. Ее спесь испарилась мгновенно. - Мы просто обсуждали... поместье.

- Поместье находится под моим личным контролем, - Леон чуть сильнее сжал мою талию, притягивая к себе. - И планы на него касаются исключительно нашей семьи. Если вас так интересует недвижимость, я могу прислать вам визитку моего брокера по ликвидации нерентабельных активов. Слышал, у ваших мужей сейчас не лучшие времена на бирже.

Пауза затянулась. Она была тяжелой, как свинец. Леон умел использовать тишину как оружие, заставляя людей чувствовать себя маленькими и незначительными. Катрина и Елена переглянулись, что-то невнятно пролепетали про начало аукциона и поспешно ретировались, почти переходя на бег.

Я стояла, не шевелясь, пока они не скрылись в толпе. Мое тело все еще было в состоянии боевой готовности, мышцы дрожали от перенапряжения. Как только они отошли достаточно далеко, я резко дернулась, сбрасывая его руку со своей талии.

- Не смей этого делать, - прошипела я, разворачиваясь к нему.

Леон медленно опустил руку. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глубине зрачков мелькнула искра - то самое извращенное одобрение, которое я ненавидела больше всего.

- Чего именно? - спросил он. Его темп речи был замедленным, изматывающим. - Защищать то, что принадлежит мне?

- Я не твоя собственность, Леон! - я сделала шаг к нему, входя в его личное пространство, нарушая все правила дистанции. - Я не нуждаюсь в твоем рыцарстве. Ты выставил меня слабой. Ты пришел и просто... растоптал их, как будто я сама не могла с ними справиться. Ты лишил меня права на мой собственный бой.

- Твой бой превращался в избиение младенца, Стефания, - он наклонился к моему уху, и я почувствовала запах его парфюма - кожа, табак и что-то металлическое. - Ты тратишь слишком много энергии на мусор. В фехтовании это называется лишними движениями. Ты должна была закончить это одним ударом, а не разводить дискуссии о качестве колье.

- Ты ничего не понимаешь в фехтовании, - я чувствовала, как гнев закипает в груди, вытесняя страх и унижение. - И ты ничего не понимаешь во мне. Мне не нужно, чтобы меня спасали. Особенно ты. Особенно после того, как ты сам стал причиной того, что мне приходится стоять здесь и выслушивать эти соболезнования.

- Я дал тебе стабильность, - отрезал он, и его голос стал еще тише, что было признаком крайней степени раздражения. - Я дал тебе возможность стоять здесь с высоко поднятой головой, а не просить милостыню у этих гиен. Если тебе не нравится цена, которую ты платишь - это твои проблемы. Но на людях ты будешь моей женой. Сильной, недосягаемой и защищенной.

Он развернулся и пошел прочь, оставив меня одну в круге света от хрустальной люстры. Я смотрела ему в спину - широкие плечи, безупречный крой пиджака, походка хищника, который точно знает, где находится его добыча. Я ненавидела его. Я ненавидела его за то, что он был прав. И еще больше я ненавидела себя за то, что в ту секунду, когда его рука легла на мою талию, я почувствовала секундное, позорное облегчение. Словно на мгновение мне разрешили опустить рапиру.

Я залпом допила остатки вина. Оно было кислым. Дефект вкуса - избыточная летучая кислотность. Как и вся эта ночь.

Я пошла к бару, надеясь найти что-то более крепкое, чем этот благотворительный компот. Мне нужно было смыть вкус этого разговора. Мимо проходили люди, улыбались, кивали, но теперь в их глазах был страх. Леон пометил территорию. Теперь я была неприкосновенна, но эта неприкосновенность ощущалась как тюремная камера с золотыми решетками.

- Стефания? - раздался мужской голос сбоку.

Я обернулась. Передо мной стоял Марк Моретти. Старый приятель моего отца, один из тех, кто годами кормился с наших виноградников, поставляя удобрения и технику. Он выглядел постаревшим и каким-то... помятым, несмотря на дорогой смокинг.

- Марк, - я выдавила улыбку. - Не ожидала тебя здесь увидеть.

- Я тоже не ожидал, что доживу до того дня, когда фамилия де Мартино станет приставкой к Леону Варди, - он горько усмехнулся и сделал большой глоток виски. - Хотя, надо отдать ему должное, парень умеет играть в долгую.

Я нахмурилась. Что-то в его тоне заставило мои внутренние датчики опасности взвыть.

- О чем ты говоришь, Марк? Леон выкупил активы, когда отец уже не мог справляться. Это была жесткая, но законная сделка.

Моретти посмотрел на меня с жалостью, от которой мне захотелось ударить его по лицу.

- Жесткая? О да. Законная? Безусловно. Но ты всегда была умной девочкой, Стеф. Неужели ты думаешь, что крах твоего отца произошел сам по себе? Что те три банка одновременно отозвали кредиты просто из-за плохого урожая в одном сезоне?

Мое сердце пропустило удар, но я тут же перевела это в физическое ощущение - спазм диафрагмы. Контроль. Главное - контроль.

- Рынок волатилен, Марк. Ты сам это знаешь.

- Рынок волатилен, когда им не управляют, - он подошел ближе, обдав меня запахом спиртного и дешевого табака. - Твой отец был горд. Он не видел, что происходит под его носом. А Варди... он начал скупать долги твоего отца еще за два года до официального банкротства. Через подставные фирмы, через оффшоры. Он потихоньку затягивал петлю, Стефания. Он ждал, когда долг станет критическим, чтобы нанести один удар.

Мир вокруг меня начал медленно вращаться. Звуки скрипок, смех гостей, звон бокалов - все превратилось в белый шум.

- Этого не может быть, - мой голос прозвучал чужо и плоско. - Он не знал нас тогда.

- Он знал землю, - отрезал Моретти. - Он знал терруар. Ему не нужны были вы, ему нужны были виноградники и имя. И он получил их за бесценок. Он выкупил основные долговые обязательства еще до того, как твой отец понял, что тонет. Леон Варди не спасал твою семью, Стефания. Он был тем, кто выбил из-под вашего отца стул, а потом милостиво предложил тебе веревку, чтобы ты не упала слишком больно.

Я смотрела на Марка и видела, как в его глазах отражается моя собственная гибель. Вся моя интеллектуальная защита, все мои расчеты и попытки оправдать свое положение "стратегическим партнерством" рушились. Если это правда, то каждый день, проведенный в доме Леона, каждое его прикосновение, каждая попытка "защитить" меня была актом высшего цинизма.

- Зачем ты мне это говоришь? - спросила я, и мой голос дрогнул. Это была ошибка. Нельзя показывать слабость противнику.

- Потому что твой отец был моим другом, - Марк отвел взгляд. - И потому что мне тошно смотреть, как ты играешь роль счастливой жены человека, который уничтожил твой дом. Будь осторожна, Стефания. Он не просто хищник. Он коллекционер. И ты - самый ценный экземпляр в его коллекции руин.

Он ушел, оставив меня стоять посреди зала. Я чувствовала себя так, словно мне в грудь вогнали рапиру по самую гарду. Без защиты. Без возможности сделать рипост.

Я оглядела зал. Где-то там, среди этого блестящего стада, находился Леон. Человек, который просчитал мою жизнь на годы вперед. Который наблюдал за агонией моего отца, попивая дорогое вино и ожидая момента, когда можно будет забрать все.

Я вспомнила нашу первую встречу после банкротства. Его спокойствие. Его предложение. Он тогда сказал, что "ценит наследие". Теперь я понимала, что он имел в виду. Он ценил его как трофей. Как голову оленя на стене своего кабинета.

Я пошла к выходу, почти не видя дороги. Люди расступались, чувствуя исходящую от меня волну холодной ярости. Мой позвоночник все еще был прямым, но теперь это была не сталь, а лед, готовый треснуть в любую секунду.

Я нашла его на террасе. Он стоял у перил, глядя на ночной город. В руке он держал бокал с темным напитком - вероятно, коньяком. Его силуэт на фоне огней казался монументальным и пугающе стабильным.

- Мы уходим, - сказала я, подойдя к нему сзади.

Он не обернулся. Только чуть наклонил голову, прислушиваясь к моему тону.

- Аукцион еще не закончился, Стефания. Мы должны присутствовать при финальном лоте.

- Мне плевать на аукцион, Леон. Мне плевать на этот фонд и на всех этих людей. Мы уходим сейчас, или я уйду сама и вызову такси. И поверь мне, завтрашние заголовки о том, что жена Леона Варди сбежала с благотворительного вечера в слезах, тебе не понравятся.

Он медленно повернулся. Его глаза сканировали мое лицо с пугающей точностью. Он искал причину моей вспышки, анализировал мой центр тяжести, мою дистанцию.

- Что случилось? - голос был тихим, но в нем прорезались стальные нотки. - Те две идиотки снова что-то сказали?