Луи Нильсон – Последняя из Химер (страница 35)

Каспиан остановился у подножия широкой лестницы. Он медленно обернулся, и его взгляд скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах, а затем опускаясь к шее, где бешено билась жилка.

- Я привез тебя сюда, потому что это единственное место на земле, куда Инквизиция не посмеет войти без приглашения, - его голос стал вкрадчивым, почти нежным, но в этой нежности было больше угрозы, чем в открытой злобе. - И если тебе не нравятся декорации, дорогая Изольда, вспомни о том, что именно эти стены защитят тебя, когда Сайлас Варкас придет за твоим сердцем.

Он сделал шаг ко мне, сокращая пространство. Я не отступила. Зверь внутри меня требовал выпустить когти, разорвать эту безупречную кожу, почувствовать вкус его бессмертной крови.

- Ты ненавидишь меня, - прошептал он, склоняясь к самому моему уху. Его дыхание, пахнущее морозом и сталью, опалило мою кожу. - Твое тело дрожит от ярости. Или от чего-то другого?

Его рука медленно поднялась и легла на перила прямо за моей спиной, запирая меня в ловушку. Я чувствовала его жар, его подавляющую ауру. Мои чувства обострились до предела. Я слышала, как за окном воет метель, как трещит полено в камине в дальней зале, как гулко и неритмично бьется мое собственное сердце. И я слышала его отсутствие пульса - тишину в его груди, которая манила и пугала одновременно.

- Ты монстр, - выдохнула я, глядя прямо в его глаза, которые теперь светились едва заметным багрянцем.

- Мы оба монстры, Изольда, - парировал он. - Разница лишь в том, что я давно перестал этого стыдиться.

Он внезапно наклонился еще ближе, и на мгновение мне показалось, что он поцелует меня. Мои губы непроизвольно приоткрылись, а пальцы вцепились в его рубашку на груди. Ткань была тонкой, и под ней я ощутила твердые мышцы, напряженные, как стальные тросы. Напряжение между нами стало почти осязаемым, густым, как патока. В воздухе искрило. Я видела каждую пору на его коже, каждую ресницу, видела, как его зрачки расширились, поглощая радужку.

Это был момент абсолютного равновесия на краю бездны. Один вдох, одно движение - и мы оба сорвемся.

Но Каспиан вдруг отстранился. Его лицо снова стало непроницаемой маской.

- Ганс проводит тебя. Ужин через час. Надень что-нибудь подходящее. Я не терплю неопрятности за своим столом.

Он развернулся и исчез в глубине коридора, оставив меня одну в холодном холле, охваченную дрожью, которую невозможно было списать только на холод Альп.

Комната, которую мне отвели, была огромной и пугающей. Стены были обтянуты темно-синим бархатом, а массивная кровать с балдахином напоминала алтарь. На туалетном столике стояли флаконы из тяжелого хрусталя, а в шкафу висели платья, которые выглядели так, будто их сшили для королевы другого века. Кружева, шелк, тяжелый атлас - все черное, как сама ночь.

Я подошла к окну. За стеклом бушевала стихия, стирая границы между небом и землей. Я была заперта в этом замке с человеком, который был моим единственным спасением и моим злейшим врагом. Моя рука непроизвольно коснулась плеча, там, где под одеждой скрывалась моя собственная кожа, чистая от клейм, но уже отмеченная его присутствием.

Я выбрала платье из тончайшего черного кружева с глубоким вырезом на спине. Оно облегало фигуру как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб. Когда я смотрела на себя в зеркало, я едва узнавала ту девушку, которая еще неделю назад жила в скромной квартире над моргом. Мои глаза стали ярче, в них появилось золотистое свечение, которое я больше не могла игнорировать. Химера просыпалась, и она требовала не только крови, но и признания.

Столовая замка Вайн могла бы служить декорацией к фильму о падении империи. Длинный стол из черного дерева, освещенный сотнями свечей в серебряных канделябрах. На стенах - портреты предков Каспиана, суровых мужчин и бледных женщин с холодными глазами.

Каспиан уже ждал меня. Он сменил дорожную одежду на строгий черный костюм, который сидел на нем безупречно. В свете свечей его кожа казалась еще белее, а губы - ярче. Перед ним стоял бокал с темной жидкостью, которую вряд ли можно было назвать вином.

Когда я вошла, он медленно поднялся. Его взгляд прошелся по мне, от кончиков туфель до распущенных волос, и я увидела, как в его глазах на мгновение вспыхнуло восхищение, тут же подавленное холодной расчетливостью.

- Ты выглядишь... приемлемо, - произнес он, указывая на стул напротив себя.

- Какая высокая оценка от человека, видевшего столетия моды, - язвительно ответила я, садясь за стол.

Ужин проходил в тишине, нарушаемой лишь звоном столового серебра и завыванием ветра за окном. Блюда, которые подавал Ганс, были изысканными и кровавыми: тартар из говядины с перепелиным яйцом, стейк прожарки "blue", дикие ягоды в терпком соусе. Это была диета для хищников, и, к своему ужасу, я обнаружила, что ем с жадностью, которой раньше не знала.

- Твой аппетит растет, - заметил Каспиан, наблюдая за мной поверх края своего бокала. - Твоя природа берет свое. Скоро человеческая пища перестанет приносить тебе удовлетворение. Тебе понадобится что-то более... насыщенное.

- Кровь? - я подняла на него взгляд. - Как тебе?

- Не совсем, - он поставил бокал. - Химеры не просто вампиры. Вы - пожиратели магии. Вы поглощаете суть существа, его силу, его историю. Кровь для вас лишь проводник. Когда ты в туннелях коснулась моей раны, ты ведь почувствовала это, верно? Ты слышала голоса?

Я замерла, вспоминая тот момент. Шепот тысяч жизней, крики боли и экстаза, которые хлынули в мой разум через его кровь. Это было похоже на наркотик, на вспышку сверхновой в голове.

- Откуда ты знаешь? - прошептала я.

- Потому что я чувствовал то же самое, - его голос стал тише, интимнее. - Ты потянула мою силу на себя. Ты пыталась выпить меня, даже не осознавая этого. И, честно говоря, Изольда, это было самое интересное ощущение за последние триста лет.

Он встал и медленно обошел стол, останавливаясь позади моего стула. Я чувствовала его близость, его руки, которые легли на мои плечи. Его прикосновение было властным, не терпящим возражений.

- Ты боишься меня, потому что я убивал твоих родных, - прошептал он мне в затылок, и его губы почти касались моей кожи. - Но ты не понимаешь главного. Твой клан не был уничтожен просто из страха. Они были уничтожены, потому что стали слишком совершенными. Слишком голодными. Они начали пожирать сам мир.

Его пальцы скользнули по моей шее, очерчивая линию челюсти. Я затаила дыхание. Вся моя ненависть, вся моя боль словно растворялись в этом моменте, вытесняемые первобытным, пульсирующим желанием. Я хотела обернуться и впиться в его губы, хотела почувствовать его силу снова, позволить ей наполнить меня до краев.

- Я не такая, - выдавила я из себя, хотя мой голос дрожал.

- Пока нет, - согласился он. - Но в этом замке, под моим присмотром, ты станешь тем, кем должна быть. И когда ты полностью пробудишься, Изольда, мы увидим, кто из нас настоящий монстр.

Он наклонился и запечатлел на моей шее поцелуй - легкий, почти формальный, но от него по моему телу прошла волна такого жара, что я едва не вскрикнула. Это был не поцелуй любовника. Это была метка владельца.

- Иди к себе, - приказал он, отпуская меня. - Завтра начнется твое обучение. И поверь, оно будет гораздо болезненнее, чем все, что ты пережила до этого.

Я поднялась, ноги казались ватными. Не глядя на него, я вышла из столовой, почти бегом преодолевая коридоры, пока не оказалась в своей комнате. Я заперла дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь выровнять дыхание.

Мое тело горело. Там, где он коснулся моей шеи, кожа пульсировала. Я подошла к зеркалу и откинула волосы. На бледной коже виднелось розовое пятно, быстро исчезающее, но память о нем была выжжена в моем сознании.

Я легла в огромную кровать, но сон не шел. Замок жил своей жизнью: где-то глубоко внизу скрипели двери, по коридорам проносились сквозняки, похожие на вздохи призраков. Я закрыла глаза и тут же увидела Каспиана - его глаза, его руки, его клеймо.

Прошло несколько часов, прежде чем я провалилась в тяжелое, лихорадочное забытье. И в этом сне я не была жертвой. Я была охотником. Я бежала через заснеженный лес, мои ноги едва касались земли, а из пальцев выходили длинные, острые когти. Я преследовала его - волка в человечьем обличье. И когда я настигла его на краю обрыва, я не убила его. Я прижала его к дереву, чувствуя, как его сердце начинает биться - быстро, загнанно, в унисон с моим.

Я проснулась от резкого звука. Стук. Тихий, ритмичный, исходящий не от двери, а как будто из самой стены.

Я села на кровати, прислушиваясь. Стук повторился. Тук-тук. Тук-тук-тук.

Я встала и подошла к стене, обтянутой бархатом. Холод исходил от камня за тканью. Я провела пальцами по поверхности, нащупывая неровности. В одном месте ткань сидела не плотно. Я потянула за край, и она поддалась, обнажая потайную дверь в каменной кладке.

Дверь была узкой и тяжелой. С трудом я толкнула ее, и она со скрипом открылась, открывая путь в темный, узкий коридор, пахнущий сыростью и старой кровью.

Любой нормальный человек закрыл бы эту дверь и вернулся бы в постель. Но я больше не была нормальной. Зверь внутри меня проснулся и требовал ответов.

Я взяла со столика подсвечник и шагнула в темноту. Лестница вела вниз, закручиваясь крутой спиралью. Я спускалась долго, чувствуя, как воздух становится все тяжелее и холоднее. Стены здесь не были украшены гобеленами - они были покрыты какими-то знаками, вырезанными прямо в камне. Древние руны, которые светились слабым, призрачным светом, когда я проходила мимо.