Луи Нильсон – Последняя из Химер (страница 34)

- Ты... - я отшатнулась, едва не повалившись на груду костей. Мои руки задрожали, а магия внутри вздыбилась, превращаясь из исцеляющей в разрушительную. - Ты носишь наш герб.

Каспиан не попытался прикрыться. Он стоял перед полным роста, и в полумраке часовни он выглядел как падший бог, чьи грехи были вытатуированы прямо на его безупречной плоти.

- Ты сказал, что ты участвовал в падении моего дома, - я чувствовала, как слезы закипают в глазах, но это были слезы ярости, а не горя. - Но ты не просто участвовал.

Я указала на его плечо, где герб Химер, запятнанный его собственной кровью, казался живым существом.

- Ты был одним из нас? Или ты тот, кто поставил на нас это клеймо смерти?

Каспиан сделал шаг ко мне, и в его взгляде я увидела нечто такое, что заставило мое сердце остановиться. Это была не ненависть. Это была скорбь, глубокая, как океан, и такая же ледяная.

- Есть правды, Изольда, которые лучше оставить в пыли этих туннелей, - сказал он, и его голос был холоднее, чем стены катакомб. - Потому что, если ты узнаешь, чья именно кровь осквернила этот герб на моем теле, ты сама попросишь Инквизицию убить тебя.

Я смотрела на него, и мир вокруг начал рушиться. Человек, которому я начала доверять, монстр, к которому я начала тянуться, носил на себе печать моего уничтоженного рода. И эта печать не была трофеем. Она была долгом.

Долгом, который, как я теперь понимала, он собирался взыскать с меня.

Вода продолжала капать со сводов, отмеряя секунды нашего молчания. Я чувствовала, как зверь внутри меня выпускает когти, готовый разорвать не только его, но и ту правду, которая медленно проступала сквозь тьму его прошлого.

Каспиан смотрел на меня, не отводя глаз, и в этом взгляде я прочитала свое будущее. Оно пахло кровью, сталью и старыми тайнами, которые никогда не должны были увидеть свет.

- Рассказывай, - приказала я, и мой голос теперь принадлежал не испуганной девушке, а наследнице Химер. - Рассказывай всё, или я вырву эту правду вместе с твоим сердцем.

Он горько усмехнулся, и эта улыбка была острее любого ножа.

- Как пожелаешь, маленькая Химера. Но помни: за знание всегда приходится платить. И твоя валюта - твоя невинность.

Он подошел ближе, его тень накрыла меня, и я поняла, что из этих катакомб выйдет уже совсем другая Изольда Торн. Если вообще выйдет.

Тишина подземного мира стала абсолютной, прерываемой только тяжелым, синхронным дыханием двух существ, которые были созданы, чтобы уничтожить друг друга, но оказались связаны клеймом, которое было старше самой смерти.

Я смотрела на его плечо, на этот запятнанный кровью герб, и понимала одно: моя жизнь, какой я ее знала, закончилась здесь, среди костей и шепота мертвых. Начиналась война. И моим ближайшим союзником был человек, который, возможно, держал нож у горла всего моего мира.

- Начни с того дня, когда ты убил моего деда, - прошептала я, чувствуя, как сила внутри меня достигает точки кипения. - И не смей лгать.

Каспиан замер, его глаза вспыхнули ледяным пламенем. Он протянул руку и коснулся татуировки, словно она причиняла ему физическую боль.

- Я не убивал его, Изольда. Я сделал нечто гораздо худшее.

Он сделал паузу, и в этой тишине я услышала далекий лай гончих Инквизиции. Они были близко. Но сейчас они пугали меня меньше, чем то, что Каспиан собирался произнести.

- Я позволил ему жить в тебе.

Мир качнулся. Я смотрела на татуировку, и мне показалось, что три глаза Химеры на его плече моргнули, узнавая во мне своего хозяина.

Смерть была бы милосердием. То, что ждало нас впереди, было вечностью в аду, который мы создали сами.

Каспиан схватил меня за руку, увлекая вглубь туннелей, но я больше не видела дороги. Перед моими глазами стоял только его герб - оскверненный, кровавый и бесконечно мой.

Глава 16

Воздух в горах был настолько холодным, что казался твердым. Он не просто входил в легкие - он разрезал их, как набор хирургических скальпелей, оставляя внутри ледяное онемение. После удушливой сырости парижских катакомб и запаха разлагающейся истории, этот высокогорный озон кружил голову, заставляя кровь в моих жилах пульсировать быстрее, чем когда-либо.

Я прижалась лбом к бронированному стеклу внедорожника. За окном проносились призрачные силуэты вековых сосен, согнутых под тяжестью снега, словно кающиеся грешники. Мы поднимались все выше, туда, где небо срасталось с острыми пиками Альп, окрашенными в цвет запекшейся крови заходящим солнцем.

Справа от меня, в полумраке салона, сидел Каспиан. Он не двигался уже два часа. Его профиль, высеченный из бледного мрамора, казался частью горного пейзажа - таким же древним, величественным и смертельно опасным. Он не смотрел на меня, но я чувствовала его присутствие каждой клеткой своей кожи. Это было похоже на статическое электричество перед грозой: волоски на руках вставали дыбом, а внизу живота стягивался тугой узел тревоги, смешанной с чем-то более темным и постыдным.

В моей голове, точно заезженная пленка, прокручивался один и тот же кадр из туннелей. Вспышка фонаря. Его разорванная рубашка. И татуировка на его плече. Герб клана Химер. Плющ, обвивающий клык зверя, запятнанный в самом центре алым росчерком, который не был частью рисунка - это было клеймо. Мой семейный герб на теле человека, которого называли Мясником Старой Гвардии. Человека, который, по легендам, лично вырывал сердца моим предкам.

- Ты сверлишь во мне дыру, Изольда, - его голос прозвучал низко, вибрируя где-то в области моего позвоночника. Он не повернул головы, но я заметила, как чуть дернулся уголок его губ. - Если хочешь спросить, спрашивай сейчас. В моем доме стены имеют не только уши, но и память.

Я сглотнула, чувствуя сухость в горле. Запах дорогой кожи сидений, его одеколона с нотками сандала и едва уловимого, острого металлического аромата его природы - все это сплеталось в кокон, из которого не было выхода.

- Почему? - мой голос прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. - Почему ты носишь наше клеймо? Инквизиция выжигала его с кожи любого, кто имел к нам отношение. А ты... ты выставил его как трофей?

Каспиан медленно повернулся ко мне. В полумраке его глаза казались двумя бездонными колодцами, в которых отражались огни приборной панели. В их глубине тлело что-то первобытное, то, что он так тщательно скрывал за маской аристократической сдержанности.

- Ты считаешь это трофеем? - он подался вперед, сокращая расстояние между нами до нескольких дюймов. Я почувствовала жар, исходящий от него, несмотря на его холодную природу. - Ты еще слишком молода, чтобы понимать разницу между победой и проклятием, Изольда.

Он протянул руку, и я невольно вжалась в сиденье, ожидая удара или захвата. Но его пальцы лишь коснулись моей щеки - мимолетное, почти невесомое движение, от которого по моему телу пробежала судорога. Кожа к коже. Его пальцы были прохладными, но там, где они касались меня, вспыхивал невидимый пожар.

- Мы приехали, - отрезал он, отстраняясь так резко, будто сам обжегся.

Машина остановилась. Прямо перед нами из тумана выплыл замок Вайн. Это не было уютное родовое гнездо. Это была крепость, вгрызшаяся в скалу, ощетинившаяся острыми шпилями и зубчатыми стенами. Черный камень стен блестел от влаги, напоминая чешую гигантского ящера, уснувшего в ледниках. Свет в узких окнах-бойницах горел тусклым, янтарным пламенем.

Когда дверь машины открылась, ледяной ветер ворвался внутрь, швыряя мне в лицо пригоршню колкого снега. Каспиан вышел первым и, не оглядываясь, пошел к массивным дубовым воротам. Мне ничего не оставалось, кроме как следовать за ним, чувствуя себя агнцем, добровольно идущим в логово волка.

Внутри замок встретил нас тишиной, которая казалась физически ощутимой. Высокие своды уходили в темноту, где прятались тени, а под нашими ногами глухо отдавался стук сапог по плитам черного мрамора. Запах здесь был иным - старая бумага, воск, холодный пепел и что-то еще, глубокое и затхлое, как в склепе.

- Добро пожаловать в Шлосс-Вайн, - Каспиан скинул тяжелое пальто на руки молчаливому слуге, который появился из теней так внезапно, что я вздрогнула.

Слуга был стар, его лицо напоминало пергамент, исписанный мелкими морщинами, а глаза были абсолютно белыми, без зрачков. Он не издал ни звука, лишь низко поклонился, принимая вещи хозяина.

- Ганс приготовит тебе комнату в восточном крыле, - продолжал Каспиан, расстегивая верхние пуговицы рубашки. Его движения были хищными, исполненными ленивой грации. - Не советую бродить по замку ночью. Здесь много... хрупких вещей. И еще больше тех, что могут укусить в ответ.

Я огляделась. По стенам коридора тянулись гобелены, изображающие сцены охоты, но присмотревшись, я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Это не были олени или кабаны. На гобеленах существа с человеческими телами и звериными чертами - мой род - подвергались методичному уничтожению. И в центре каждой композиции неизменно присутствовал всадник на вороном коне, чье лицо было скрыто за стальным забралом, но чья осанка была до боли узнаваема.

- Ты привез меня сюда, чтобы показать, как ты убивал мою семью? - я повернулась к нему, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Моя внутренняя сущность, та самая Химера, которую я училась подавлять, заворочалась в груди, отвечая на мою ярость глухим рычанием в сознании.