Луи Нильсон – Последняя из Химер (страница 33)
- Мы выйдем вместе, Каспиан. Или не выйдет никто.
Дверь рухнула, и в проем хлынул свет и ярость Инквизиции. Но мы были готовы. Мы были порождением этой тьмы, и пришло время вернуть долги, написанные кровью на плече бессмертного.
Глава 15
Сырость парижских катакомб просачивалась сквозь подошвы моих ботинок, заставляя пальцы неметь от липкого холода. Воздух здесь был тяжелым, застойным, пропитанным запахом известняка, многовековой пыли и чем-то еще - сладковатым, едва уловимым ароматом разложения, который переплетался с резким, металлическим запахом свежей крови. Каспиан шел впереди, его силуэт в полумраке казался высеченным из обсидиана. Его плечи, широкие и неподвижные, едва задевали своды узкого прохода, заваленного черепами и берцовыми костями.
Я слышала его дыхание - ровное, почти неестественное в своей размеренности, в то время как мое собственное сердце колотилось в ребрах, как пойманная птица. Инквизиция осталась где-то там, наверху, за слоями камня и истории, но страх не ушел. Он трансформировался. Теперь он жил не снаружи, а внутри, в паре шагов от меня, облаченный в безупречный, хоть и изорванный в клочья черный пиджак.
- Прекрати так громко думать, Изольда. Твой мозг работает с шумом старой паровой машины, - его голос, глубокий бархатный баритон, отозвался вибрацией где-то в основании моего позвоночника.
- Трудно сохранять тишину в голове, когда за тобой охотится фанатик с комплексом бога, а моим единственным защитником является человек, который, вероятно, завтракал моими предками, - огрызнулась я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Каспиан резко остановился. Я не успела затормозить и почти врезалась в его спину. Он развернулся с такой грацией и скоростью, что я не увидела движения - только его лицо, оказавшееся в дюйме от моего. Глаза Каспиана, обычно цвета холодного грозового неба, сейчас горели тусклым багрянцем. В этом ограниченном пространстве его присутствие было удушающим. От него исходил жар, вопреки всей логике о хладности вампиров. Это был жар хищника, готового к прыжку.
- Не «завтракал», - прошептал он, и его губы почти коснулись моей щеки. - Это было бы вульгарно. Я предпочитал их на ужин. С хорошим урожаем бордо.
Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки, но не от холода. Это была дикая, первобытная реакция моего собственного тела на его близость. Магия Химеры внутри меня, та темная, необузданная сила, которую я едва начинала понимать, заворочалась в глубине живота. Она не хотела бежать. Она хотела податься вперед, коснуться его, проверить на прочность эту мраморную кожу.
- Ты чудовище, - выдохнула я, глядя прямо в его зрачки, которые расширились, поглощая радужку.
- Я честен, - парировал он. - В отличие от твоей матери, которая продала твой род за обещание вечной жизни, или Варкаса, который прикрывает свои садистские наклонности молитвами. Я - то, что ты видишь.
Он протянул руку, и его длинные, бледные пальцы коснулись моей шеи. Это было мимолетное движение, но я замерла, перестав дышать. Его кожа была не ледяной - она была прохладной и гладкой, как шелк. Он нащупал пульс на моей сонной артерии, и я почувствовала, как под его подушечками моя кровь забилась быстрее, предательски выдавая мое возбуждение и страх.
- Твое сердце, Изольда... оно поет, - его голос стал тише, приобретая те интонации, от которых у женщин подгибаются колени. - Оно требует крови и стали. Ты так стараешься быть человеком, но ты - венец творения монстров. Позволь себе это.
Его большой палец медленно скользнул по моей челюсти к губам. Я почувствовала вкус соли и металла. Он был ранен. Взрыв в аукционном доме не прошел бесследно даже для него. На его левом боку, под тонкой тканью рубашки, расплывалось темное пятно.
- Ты ранен, - я перехватила его запястье. Моя хватка была неожиданно крепкой. Зверь внутри меня отозвался на запах его поврежденного тела. - Тебе нужно остановиться.
- Не здесь, - он отстранился, и я внезапно почувствовала себя лишенной тепла. - Инквизиторы пустили по следу гончих. Если мы не доберемся до убежища через старые коллекторы, нас замуруют здесь заживо.
Мы двинулись дальше, углубляясь в лабиринт, где стены были выложены из тысяч черепов. Они смотрели на нас своими пустыми глазницами, безмолвные свидетели чужих трагедий. Проход становился все уже, пока нам не пришлось продираться сквозь узкую щель в кладке, где вода стекала по стенам сплошным потоком.
- Сюда, - Каспиан толкнул тяжелую чугунную решетку, которая со стоном поддалась.
Мы оказались в небольшом сводчатом помещении, которое когда-то, судя по остаткам алтаря, было тайной часовней. Здесь было суше, но воздух казался еще более сгущенным. Каспиан тяжело оперся о стену. Его лицо, обычно безупречное, стало бледным до синевы. Он сорвал с себя остатки пиджака, швырнув их в угол.
- Помоги мне, - приказал он, и в его голосе впервые прозвучала нотка уязвимости, которая ударила по моим чувствам сильнее любого приказа.
Я подошла к нему. Мои руки дрожали, когда я начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Ткань прилипла к ране, пропитавшись густой, почти черной кровью. Каждый мой вздох был наполнен его запахом - мускус, старая бумага и этот пьянящий аромат древней силы.
- Я не врач, Каспиан.
- Тебе не нужно быть врачом. Тебе нужно быть тем, кто ты есть. Твоя магия... она может поглощать и перераспределять. Возьми мою боль. Используй ее, чтобы закрыть рану.
Я осторожно стянула рубашку с его плеч. Его торс был идеальным - скульптурные мышцы, покрытые сетью старых шрамов, каждый из которых рассказывал историю войны, которую человечество давно забыло. Но мое внимание привлекла свежая рана на ребрах - рваный след от серебряной шрапнели, который дымился, не давая плоти заживать. Серебро было ядом для него, оно выжигало его изнутри.
Я опустилась на колени перед ним, мои пальцы коснулись краев раны. Каспиан резко выдохнул, его пальцы впились в мои плечи, удерживая меня. Я почувствовала, как его мышцы напряглись, превратившись в камень под моей кожей.
- Делай, - прохрипел он.
Я закрыла глаза, концентрируясь на том темном колодце силы, который пульсировал во мне. Я представила, как эта сила течет по моим венам к кончикам пальцев. Когда я прикоснулась к его открытой плоти, меня пронзило током. Это была не просто боль - это был каскад его воспоминаний, его ярости и его жажды.
Я почувствовала, как под моими ладонями его кожа начала вибрировать. Жар стал невыносимым. Я впитывала серебряное пламя, забирая его в себя, чувствуя, как оно обжигает мои собственные каналы магии. Каспиан издал низкий, гортанный стон - звук, который был одновременно болезненным и полным невыносимого наслаждения.
Мои ладони скользили по его влажной от пота коже. Я чувствовала каждый удар его сердца, каждый спазм его мышц. Его руки переместились с моих плеч на затылок, пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ближе. Наше дыхание смешалось, превратившись в один сбивчивый ритм.
- Хватит... - выдохнула я, чувствуя, как во мне закипает чужая сила. - Я... я больше не могу.
Но я не отстранилась. Напротив, я прижалась щекой к его груди, слушая, как восстанавливается его ритм. Его кожа теперь была чистой, рана затягивалась на глазах, оставляя лишь тонкий розовый след. Но напряжение между нами не исчезло. Оно трансформировалось в нечто иное - тягучее, темное, как патока.
Каспиан приподнял мое лицо за подбородок. Его глаза больше не были красными - они были прозрачными, как лед на горном озере, и в них отражалось мое собственное смятение.
- Ты даже не представляешь, что ты сейчас сделала, - прошептал он. - Ты коснулась моей сути. Никто не делал этого столетиями.
Его губы были в сантиметре от моих. Я чувствовала их тепло, их приглашение. Моя рука непроизвольно соскользнула с его груди на плечо, ища опору, чтобы не упасть в эту бездну, которая разверзлась между нами.
Я хотела этого. Каждой клеткой своего существа, которая больше не принадлежала человеческому миру. Я хотела почувствовать его вкус, узнать, насколько глубоко может зайти это безумие.
Мои пальцы сжали его плечо, и я почувствовала под подушечками неровность кожи. Это не был шрам от меча или пули. Это был рельеф, слишком правильный, слишком преднамеренный.
Я замерла. Каспиан почувствовал перемену в моем состоянии, его хватка на моих волосах ослабла, но он не отпустил меня.
- Что это? - мой голос прозвучал как шелест сухой листвы.
Я медленно отстранилась, не разрывая контакта глаз, пока моя рука не обнажила его левое плечо полностью. Там, где кожа была чистой мгновение назад, теперь, в свете магического остатка, который все еще тлел в моих пальцах, проявилась татуировка.
Это был не просто рисунок. Это было клеймо.
Стилизованная голова химеры с тремя глазами, объятая терновым венцом. Герб дома Торн. Моей семьи.
Но что-то было не так. Поверх герба шел грубый, багровый росчерк, словно кто-то пытался перечеркнуть его или пометить как добычу. И этот росчерк был сделан не чернилами - он был выжжен магией крови, которая пульсировала тем же ритмом, что и моя собственная.
Я смотрела на этот знак, и в моей голове начали всплывать обрывки видений, которые я поглотила вместе с его болью. Крики в ночи. Запах горящего кедра. И лицо моей матери, которая смотрела на этого человека не с ужасом, а с чем-то, что было гораздо страшнее - с узнаванием.