Луи Нильсон – Последняя из Химер (страница 32)

Он остановился. Его лоб уперся в мое плечо, он тяжело и часто дышал. Его пальцы все еще сжимали мое бедро, но хватка стала мягче.

- Мы не можем, - хрипло сказал он. - Не здесь. Не так.

Он медленно отстранился, его глаза постепенно возвращали свой обычный ледяной оттенок, хотя в глубине все еще тлели угли. Он помог мне спуститься со своих колен и встать на ноги. Я пошатывалась, голова кружилась, а тело требовало продолжения с такой силой, что я едва не упала.

Каспиан поднялся вслед за мной. Его рана на плече затянулась, оставив лишь тонкий розовый шрам - свидетельство моей силы. Он начал поправлять свою одежду, и я невольно отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливает краска смущения и чего-то еще, чему я не решалась дать имя.

- Нам нужно двигаться дальше, - его голос снова стал холодным и деловым, словно последних нескольких минут никогда не было. - Мы почти у цели.

Он сделал шаг вперед, и в этот момент свет его магического жезла упал на его плечо под определенным углом, освещая то, что раньше было скрыто лохмотьями сюртука и запекшейся кровью.

Я застыла. Мое сердце, кажется, просто перестало биться.

- Что это? - мой голос прозвучал как чужой.

Каспиан остановился и вопросительно посмотрел на меня.

- Изольда?

- На твоем плече. Повернись.

Он медленно повернулся спиной, слегка опустив край рубашки. Я подошла ближе, чувствуя, как холод подземелья снова пробирается под кожу.

На его бледной, безупречной коже красовалась татуировка. Она была старой, края немного расплылись от времени, но рисунок был узнаваем мгновенно. Я видела его на старых кольцах моей матери, на переплетах книг, которые мы прятали на чердаке, на надгробиях, которые я навещала в тумане.

Это был герб клана Химер. Плетущийся плющ, обвивающий голову зверя, чьи глаза были инкрустированы капельками алого пигмента, имитирующего свежую кровь. Но это не было просто изображение. Рисунок был осквернен - поверх изящных линий герба шли глубокие, грубые шрамы, словно кто-то пытался вырезать этот знак из плоти, но так и не довел дело до конца.

- Откуда... - я не смогла закончить фразу. Горло перехватило.

Каспиан медленно поправил рубашку, закрывая рисунок. Он не смотрел на меня. Его профиль в голубом свете казался высеченным из камня.

- Есть вещи, которые лучше оставлять в тени, Изольда. Особенно в этом месте.

- Это герб моей семьи, - я шагнула к нему, хватая его за руку и заставляя повернуться. - Этот знак носили только те, кто принадлежал к Внутреннему Кругу Торнов. Ты сказал, что уничтожил их. Ты сказал, что ты их палач! Почему на твоем теле клеймо тех, кого ты убил?

Он молчал. Тишина в туннеле стала настолько тяжелой, что казалось, кости на стенах вот-вот начнут трескаться под ее весом. Где-то в глубине лабиринта послышался далекий, едва уловимый всплеск воды. Ищейки были близко. Но мне было плевать.

- Отвечай мне, Каспиан!

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела нечто такое, что заставило меня отшатнуться. Это была не ярость и не холод. Это была бесконечная, черная скорбь.

- Ты думаешь, что знаешь историю своего рода, маленькая Химера, - тихо произнес он. - Ты думаешь, что мир делится на охотников и жертв. Но ты даже не представляешь, какую цену пришлось заплатить за то, чтобы ты сегодня стояла здесь и задавала эти вопросы.

Он схватил фонарь и двинулся вперед, в самую гущу тьмы.

- Идем. Если Варкас найдет нас здесь, татуировка на моем плече станет последней из твоих проблем.

Я стояла в темноте еще секунду, глядя на его удаляющуюся спину. Мои пальцы все еще пахли его кровью и моей магией. Весь мой мир, только что начавший обретать подобие порядка, снова рухнул. Тот, кто был моим врагом, моим защитником и моим проклятием, носил на себе знак моей крови. Оскверненный. Запятнанный. Но неоспоримый.

Я сорвалась с места и побежала за ним, стараясь не слушать, как шепчут кости в стенах. Они знали правду. И, кажется, они смеялись над моей слепотой.

Туннели становились все шире, и вскоре мы вышли к огромному подземному залу, где своды терялись во тьме. Здесь пахло старой бумагой и сургучом. Посреди зала возвышалась массивная железная дверь, на которой не было ни замков, ни ручек.

Каспиан остановился перед ней и протянул руку.

- Твоя очередь, Изольда. Только кровь Торна откроет путь в Архивы Мертвых.

Я подошла к двери, чувствуя, как татуировка на его плече словно жжет мне глаза через ткань его одежды. Я приложила ладонь к холодному металлу.

- Когда мы войдем туда, - сказала я, глядя прямо перед собой, - ты расскажешь мне всё. Каждое слово. Иначе я позволю этому месту поглотить нас обоих.

Каспиан криво усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем в его ране.

- Договорились, Изольда. Но берегись того, что ты там услышишь. Правда иногда убивает вернее серебряной пули.

Я надавила на дверь, и металл, не знавший движения столетиями, со стоном начал поддаваться, открывая путь в бездну, из которой не было возврата.

Туннели позади нас внезапно огласились лаем. Громким, хриплым, нечеловеческим лаем. Гончие Инквизиции нашли след.

- Быстрее! - Каспиан толкнул меня внутрь и сам заскочил в проем, когда первая тень, похожая на огромного волка с человеческими глазами, вылетела из коридора.

Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным звоном, отрезая нас от погони, но оставляя один на один с призраками моего прошлого. В тусклом свете залы я увидела сотни стеллажей, уходящих вверх, и в центре - алтарь, на котором лежал раскрытый дневник моей матери.

Но я не смотрела на дневник. Я смотрела на Каспиана, который стоял у двери, тяжело прислонившись к ней плечом. Тем самым плечом, на котором горело клеймо моего рода.

- Начинай говорить, - приказала я, чувствуя, как внутри меня поднимается буря, способная разрушить это подземелье до основания.

Он поднял голову, и в свете магического жезла я увидела, что по его бледной щеке течет единственная слеза, темная, как старое вино.

- Твоя мать не была предательницей, Изольда, - сказал он, и мир вокруг меня снова пошатнулся. - Она была единственной, кто понимал, что для спасения Химер нужно стать чудовищем даже в глазах собственных детей. И я был тем, кто помог ей в этом.

Я сделала шаг назад, наткнувшись спиной на один из стеллажей. Книги посыпались на пол, как сухие листья, но я не обратила на это внимания.

- О чем ты говоришь?

- О том, что этот герб на моем плече... - он сделал паузу, и его голос дрогнул. - Это не трофей. Это обет. Обет, который я нарушил сегодня в туннелях, когда позволил себе коснуться тебя так, как не имел права.

Снаружи в дверь ударило что-то массивное. Железо загудело. Гончие Варкаса были близко, но здесь, в тишине архива, единственным звуком, который имел значение, был стук моего собственного сердца, разбивающегося о правду, которую я так отчаянно жаждала узнать.

- Кто ты такой, Каспиан Вейн? - прошептала я.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде не осталось ничего, кроме пугающей, обнаженной честности.

- Я тот, кто убил твою семью, чтобы они не стали рабами. И я тот, кто отдаст за тебя жизнь, когда ты поймешь, что я - единственный, кто у тебя остался.

Он подошел к алтарю и взял дневник.

- Читай, Изольда. Читай, и да поможет нам обоим Бог, если он еще заглядывает в эти подземелья.

Я протянула руку к страницам, покрытым знакомым изящным почерком, и в этот момент свет фонаря окончательно погас, погружая нас в абсолютную, осязаемую темноту, в которой слышалось только наше дыхание и яростный скрежет когтей о запертую дверь.

Я перелистнула страницу, и первое, что я увидела во вспыхнувшем от моей магии свете, была зарисовка той самой татуировки. Под ней была подпись моей матери: «Мой верный зверь. Мой последний защитник».

Я подняла глаза на Каспиана, но его лицо скрыла тень. И в этой тени я впервые по-настоящему испугалась того, кем я была, и того, кем был он.

Мир сверху мог сгореть дотла. Здесь, под Парижем, в компании мертвецов и предателей, начиналась новая история. И в ней не было места для героев. Только для хищников, связанных кровью и общими грехами.

Я почувствовала, как моя рука снова тянется к нему, вопреки логике, вопреки страху. Химера во мне больше не хотела сражаться. Она хотела признать своего вожака. И этот вожак стоял передо мной - окровавленный, изломанный и бесконечно одинокий.

- Читай, - повторил он, и его голос был как удар бича.

Я опустила взгляд на текст.

«Если ты читаешь это, значит, Каспиан доставил тебя в Архивы. И значит, пришло время узнать, почему мы должны умереть, чтобы мир мог жить дальше...»

Слова начали расплываться перед глазами, когда дверь за нашей спиной начала медленно, со стоном, деформироваться под мощным ударом магического тарана. Варкас пришел за своей добычей. Но он не знал одного: в этих туннелях добычей был он сам. Потому что здесь, в темноте, я наконец-то почувствовала, как моя сила обретает форму.

Форму зверя, который больше не боится охотника.

Я посмотрела на Каспиана. Он обнажил меч, и сталь блеснула холодным, мертвенным светом.

- Встань за мной, Изольда, - сказал он, и в его голосе снова зазвучал тот самый «Мясник», которого боялся мир. - Сегодня никто не выйдет из этих туннелей живым. Кроме тебя.

Я не встала за ним. Я встала рядом, чувствуя, как мои ногти превращаются в когти, а зрение окрашивается в золотисто-багровые тона.