Луи Нильсон – Последняя из Химер (страница 31)

Туннель становился все уже. В какой-то момент нам пришлось идти вплотную друг к другу. Стены сдавливали, клаустрофобия костлявыми пальцами сжимала мое горло. Я слышала дыхание Каспиана - размеренное, слишком спокойное для того, кто только что пережил взрыв и падение в бездну. Его присутствие заполняло все пространство вокруг. Оно было властным, тяжелым и пугающе притягательным.

- Ты спас меня, - сказала я, чтобы прервать это давящее молчание. - Опять.

Каспиан остановился так резко, что я едва не врезалась в его спину. Он повернулся, и голубой свет подчеркнул острые скулы и бездонные, полные вековой усталости глаза.

- Не обольщайся, Изольда. Ты - ключ. Было бы верхом расточительности потерять его в канаве.

- Только ключ? - я сделала шаг вперед, сокращая и без того призрачное расстояние между нами. - В аукционном зале, когда Варкас поднял руку... ты закрыл меня собой не потому, что боялся потерять ключ.

Он прищурился. В его глазах вспыхнул опасный, багровый огонек - отблеск древнего голода, который он так тщательно скрывал под маской аристократического безразличия.

- Твоя самоуверенность когда-нибудь тебя погубит. Или меня.

Он снова двинулся в путь, но я видела, как напряжены его плечи. Мы спускались все ниже, пока воздух не стал совсем ледяным, а стены не сменились аккуратными кладками из человеческих черепов и бедренных костей. Мы вошли в пределы Катакомб.

Здесь царила абсолютная тишина, нарушаемая только ритмичным перестуком наших шагов по неровному полу. Черепа смотрели на нас пустыми глазницами, словно приглашая присоединиться к их бесконечному банкету безмолвия. Каспиан вел меня уверенно, будто этот лабиринт был его родным домом. Возможно, так оно и было. Для того, кто видел падение империй, груды костей - просто элемент декора.

- Нам нужно остановиться, - внезапно произнесла я, останавливаясь возле небольшой ниши, забитой останками.

- Нет времени, - отрезал он.

- Ты истекаешь кровью, Каспиан. Даже твое бессмертие имеет предел, если пуля была из того же сплава, что и те, которыми нас поливали в клубе.

Я схватила его за локоть. Он дернулся, и я почувствовала, как под моими пальцами дрожит его сила - дикая, первобытная, готовая сорваться с цепи. На мгновение мне показалось, что он ударит меня или просто оттолкнет, но он замер, тяжело дыша.

- Садись, - приказала я, указывая на плоский выступ стены.

Он подчинился. В этой покорности было что-то пугающее. Мясник Старой Гвардии, человек, чье имя заставляло содрогаться старейшин кланов, сидел передо мной, прислонившись спиной к стене из черепов, и его лицо было бледнее, чем кости вокруг.

Я подошла ближе. В узком пространстве ниши наше дыхание смешивалось. Я чувствовала жар, исходящий от него, и странный, пьянящий аромат, который всегда сопровождал его - смесь старой кожи, морозного воздуха и чего-то острого, как запах озона перед грозой. Мои руки дрожали, когда я потянулась к его разорванному сюртуку.

- Что ты делаешь? - его голос был едва слышным шепотом, но в нем вибрировало предупреждение.

- Делаю то, что должна была сделать еще наверху. Исцеляю тебя.

Я осторожно сняла с его плеча остатки ткани. Рана была глубокой и рваной. Серебро, или какой-то его алхимический аналог, используемый Инквизицией, не давало краям затянуться. Кровь - густая, темная, почти черная в этом свете - медленно сочилась, стекая по его груди, пачкая тонкий шелк рубашки.

Мое сердце пустилось вскачь. Зверь внутри меня - та самая Химера, которую я так боялась - внезапно проснулся. Он не рычал, он урчал от предвкушения. Вид его крови, запах его боли... это пробуждало во мне что-то темное и жадное. Я видела, как пульсирует жилка на его шее, и чувствовала, как во рту скапливается слюна.

- Изольда, - предостерегающе произнес он, заметив мой взгляд. - Контролируй это. Ты не хочешь знать, что произойдет, если ты сейчас попробуешь меня на вкус.

- Я не собираюсь тебя есть, - огрызнулась я, хотя мои пальцы против воли впились в его здоровое плечо.

Я закрыла глаза, призывая ту силу, которую он учил меня использовать. Тепло в животе, переходящее в жар, а затем в покалывание в кончиках пальцев. Я прижала ладонь прямо к его ране. Каспиан резко выдохнул, его тело напряглось, как натянутая струна.

- Больно? - прошептала я, открывая глаза.

Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я видела каждую ресничку, каждую крошечную морщинку в уголках его глаз. Его губы были плотно сжаты, но когда я начала направлять магию в его плоть, они приоткрылись в тихом, хриплом стоне.

- Продолжай, - выдохнул он.

Я чувствовала, как его кровь под моей ладонью начинает вибрировать. Это не было обычным исцелением. Моя магия крови входила в резонанс с его сущностью. Это было похоже на интимность, превосходящую любые физические прикосновения. Я проникала под его кожу, в его вены, в саму суть его бессмертия.

Его рука внезапно поднялась и легла мне на затылок, притягивая ближе. Наши лбы соприкоснулись. Я чувствовала его лихорадочный жар. Мои пальцы, погруженные в его кровь, начали светиться тусклым золотом.

- Твоя сила... - прошептал он, и его голос сорвался. - Она голодная. Она забирает мою боль и превращает ее в удовольствие. Хватит... Изольда, остановись.

Но я не могла. Кайф от соприкосновения с его мощью был слишком велик. Я чувствовала себя так, словно пила чистый свет. Мои мурашки бежали по коже, а внизу живота начал завязываться тугой узел желания, вызванного этой магической связью. Я видела, как его глаза потемнели, становясь почти черными, а зрачки расширились так, что радужка превратилась в тонкое кольцо.

- Ты же сама этого хочешь, - прохрипел он.

Его ладонь соскользнула с моего затылка на шею, большой палец несильно надавил на сонную артерию. Это было движение хищника, примеряющегося к горлу жертвы, но оно не вызвало у меня страха. Только новую вспышку жара. Я подалась вперед, почти прижимаясь своими губами к его губам.

- Ты убийца, Каспиан, - прошептала я, чувствуя, как его дыхание обжигает мою кожу. - Ты уничтожил мой род. Ты стоял на пепелище моего дома.

- Да, - признал он, и его пальцы сильнее сжались на моей шее. - Я делал это. И я бы сделал это снова, если бы это было нужно для выживания моего вида. Но сейчас... сейчас ты - единственное, что заставляет мое мертвое сердце помнить, каково это - быть живым.

Он резко притянул меня к себе, и я оказалась у него на коленях, зажатая в тесном пространстве между ним и стеной из костей. Мои бедра чувствовали твердость его ног, а грудь была прижата к его широкой грудной клетке. Это было безумие. Мы были в ловушке, в нескольких метрах от нас рыскали ищейки Варкаса, а мы тонули в этом внезапном, яростном притяжении.

Каспиан зарылся лицом в мои волосы, глубоко вдыхая.

- Твоя кровь поет, Химера, - пробормотал он, и его губы коснулись моей чувствительной кожи за ухом. - Она зовет меня.

Я всхлипнула, когда его зубы - острые, едва прорезавшиеся - слегка царапнули мою плоть. Это не была попытка укуса. Это была ласка монстра, обещание того, что он может со мной сделать, если я позволю. Мои руки сами собой поползли вверх, вцепляясь в его волосы, притягивая его еще ближе, если это вообще было возможно.

Мир вокруг перестал существовать. Не было больше ни туннелей, ни врагов, ни прошлого. Были только мы двое, сплетенные в этом жутком и прекрасном танце на грани жизни и смерти. Его кожа была невероятно гладкой, как шелк, и такой горячей, что мне казалось, я сгораю заживо. Каждое его движение, каждое касание отдавалось во мне электрическим разрядом.

Я чувствовала его пульс под своими ладонями - редкий, мощный, как удары тяжелого колокола. Мы были двумя половинками разбитого зеркала, которые внезапно нашли друг друга в этой тьме. Мое дыхание стало прерывистым, судорожным. Я жаждала его прикосновений так, как никогда не жаждала ничего другого.

Каспиан отстранился всего на миллиметр, чтобы заглянуть мне в глаза. В его взгляде была такая концентрация страсти и боли, что у меня перехватило дыхание.

- Ты ненавидишь меня, Изольда Торн, - сказал он, и это было утверждение, а не вопрос.

- Больше всего на свете, - ответила я, и в следующее мгновение сама накрыла его губы своими.

Поцелуй был горьким на вкус - кровь, пыль и отчаяние. Он был похож на битву. Он не был нежным; это было столкновение двух стихий, попытка поглотить друг друга, раствориться в этом безумии. Каспиан ответил с такой яростью, что я почувствовала вкус собственной крови на губах. Его руки блуждали по моему телу, сминая ткань платья, оставляя огненные следы везде, где они проходили.

Я стонала в его губы, теряя связь с реальностью. Зверь внутри меня торжествовал, он наконец-то нашел достойного противника. Моя кожа горела, мурашки размером с градины покрывали руки. Каждое движение его языка, каждое нажатие его сильных пальцев заставляло меня содрогаться от удовольствия, которое граничило с агонией.

В какой-то момент его рука скользнула под подол моего платья, поднимаясь по бедру. Его пальцы были прохладными по сравнению с моей пылающей кожей, и этот контраст был почти невыносим. Я выгнулась в его руках, чувствуя, как мир вокруг рассыпается на тысячи сверкающих осколков.

- Каспиан... - выдохнула я, задыхаясь.