Луи Нильсон – Последняя из Химер (страница 28)

- Взять их! - выкрикнул он. - Девчонку живой, вампира - в пепел!

Первый инквизитор бросился на меня, его меч прочертил в воздухе сияющую дугу. Я не стала уворачиваться. Я поймала лезвие голыми руками, чувствуя, как магическая сталь обжигает кожу, но я только сильнее сжала пальцы. Сила Химеры потекла через меня, я поглощала заряд меча, чувствуя, как он наполняет мои вены жидким огнем.

Инквизитор закричал, когда его оружие начало чернеть и рассыпаться в моих руках. Я рванула его на себя, вонзая когти в его грудь. Кровь брызнула на мое платье, теплая и соленая. Я не чувствовала отвращения. Только триумф.

Рядом со мной Каспиан превратился в вихрь смерти. Его движения были слишком быстрыми для человеческого глаза. Он не просто убивал - он превращал это в кровавый танец. Головы катились по полу, серебряные цепи рвались, словно бумажные. Он был в своей стихии, "Мясник Старой Гвардии" вернулся к жизни, и его радость от бойни была почти осязаемой.

Комната наполнилась звуками битвы: звоном стали, криками умирающих и тяжелым хрустом костей. Я двигалась в тандеме с Каспианом, мы были двумя частями одного механизма разрушения. Когда на него замахивались сзади, я выбрасывала поток магии, сбивая нападавшего с ног. Когда меня зажимали в угол, он оказывался рядом, перерезая глотки врагам с пугающей легкостью.

Сайлас отступал к выходу, прикрываясь своими людьми. Его лицо исказилось от ярости. Он понял, что недооценил нас. Он думал, что я - просто напуганная девчонка, а Каспиан - ее случайный защитник. Но он увидел перед собой двух монстров, которые нашли друг друга в темноте.

- Это не конец, Торн! - прокричал он, когда последняя преграда между нами рухнула. - Ты - ключ, и я найду способ повернуть его!

Он бросил под ноги небольшой шар, который взорвался ослепительным белым светом. Магическая вспышка на мгновение лишила меня зрения. Я зарычала, бросаясь вперед, но мои руки схватили только пустоту.

Когда зрение вернулось, Сайлас исчез. Коридор был пуст, если не считать тел инквизиторов, лежащих в лужах крови.

Я стояла посреди разгрома, тяжело дыша. Мое платье было разорвано, кожа покрыта ссадинами и чужой кровью. Я чувствовала себя опустошенной и одновременно переполненной силой.

Каспиан подошел ко мне. Он выглядел почти безупречно, если не считать пятна крови на его белоснежной рубашке. Он посмотрел на меня - на мои золотые глаза, на когти, на кровь на моих губах.

- Ты в порядке? - спросил он. В его голосе послышалась странная нотка, почти похожая на заботу.

Я посмотрела на дневник, который все еще сжимала в руке. Страницы были забрызганы кровью тех, кто хотел его забрать.

- Она предала нас, Каспиан, - сказала я, и мой голос был холодным, как надгробная плита. - Она отдала наш род на растерзание. И Сайлас Варкас - единственный, кто знает, почему на самом деле.

- Тогда мы заставим его говорить, - Каспиан коснулся моего плеча, и на этот раз я не вздрогнула. Я прислонилась к нему, принимая его поддержку. - Но сначала нам нужно выбраться отсюда. Скоро здесь будет весь гарнизон Инквизиции.

Мы вышли из комнаты, оставляя позади "Аукцион боли". Я знала, что с этого момента пути назад нет. Я больше не была Изольдой Торн, потерянной наследницей. Я была Химерой, в чьих венах текла кровь предателей и богов. И я собиралась сжечь этот мир дотла, чтобы построить на его пепле что-то свое.

Когда мы выбирались через туннели, я коснулась своего плеча. Там, под тканью платья, я чувствовала дневник. Но в какой-то момент, когда мы проходили под тусклым светом фонаря, я заметила нечто странное на руке Каспиана, которой он придерживал меня.

Его манжет задрался, обнажая предплечье. Там, среди старых шрамов, была татуировка, которую я раньше не замечала. Изящный, переплетенный узор.

Герб моего клана. Голова Химеры с открытой пастью.

Но он был не золотым, как на моих семейных реликвиях. Он был вытатуирован черными, как обугленное дерево, чернилами, и поперек него шел глубокий, рваный шрам, словно кто-то пытался вычеркнуть его из бытия.

Я замерла, и мое сердце пропустило удар. Каспиан почувствовал мою заминку и обернулся, его взгляд мгновенно стал настороженным.

- Изольда?

Я не ответила. Я смотрела на его руку, и в моей голове начали складываться кусочки головоломки, которую я боялась решать. Если он носил наш герб... если он был связан с моей семьей настолько тесно...

Звук далеких выстрелов и топот сапог сверху прервали мои мысли.

- Нам нужно идти, - повторил он, на этот раз более резко, и потянул меня за собой в темноту.

Я шла за ним, но теперь каждый его шаг казался мне ударом молота по наковальне. В этом подземелье, среди запаха сырости и смерти, я поняла одну вещь: дневник матери был только началом. Настоящие секреты скрывались не на бумаге, а в памяти бессмертного, который вел меня за собой, крепко сжимая мою руку своими окровавленными пальцами.

Стены туннеля начали дрожать. Где-то впереди послышался глухой взрыв, и сверху посыпалась крошка.

- Бегом! - скомандовал Каспиан.

Мы сорвались с места, несясь сквозь мрак. Но в моей голове все еще стоял образ черной Химеры на его коже. Этот знак означал только одно. Каспиан Вейн не просто участвовал в геноциде моего рода.

Он был его частью.

Глава 13

Запах старой бумаги и дорогого коньяка всегда казался мне ароматом власти, но сейчас, в душном полумраке аукционного дома «Беккет и сын», он отдавал разложением. Я сжимала в пальцах край кожаного переплета - дневник моей матери, за который мы только что выложили состояние, - и чувствовала, как под кожей пульсирует чужая, ядовитая правда. Она не была жертвой. Она была архитектором собственного падения. Мои пальцы дрожали, и дело было не в холоде, который всегда сопровождал присутствие Каспиана, а в осознании: всё, во что я верила, было ложью, аккуратно завернутой в погребальный саван.

Каспиан стоял рядом со мной, воплощение хищного изящества. Его черный смокинг сидел на нем как броня, не скрывая, а лишь подчеркивая атлетический разворот плеч и опасную неподвижность. Он не смотрел на лоты. Его взгляд, холодный и проницательный, сканировал тени по периметру зала, где за колоннами прятались те, кто называл себя элитой, но на деле был лишь стаей сытых стервятников.

- Перестань так дышать, Изольда, - его голос прозвучал над самым моим ухом, низкий, ровный, как бархат, скрывающий лезвие. - Твой страх слишком сладок для этого помещения. Ты притягиваешь лишнее внимание.

- Это не страх, - огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает магия химеры, откликаясь на его близость. - Это ярость. Ты знал? Знал, что она добровольно отдала координаты наших убежищ?

Каспиан наконец повернул голову. В полумраке его глаза казались двумя провалами в ничто, лишенными тепла и сострадания. Он слегка наклонился ко мне, и я почувствовала его запах - ледяной ветер, мокрая хвоя и едва уловимая металлическая нотка древней крови.

- В этом мире никто не делает ничего просто так, - прошептал он, и его дыхание опалило мою шею, вызывая непрошеные мурашки. - Твоя мать торговала будущим, чтобы купить себе настоящее. А теперь убери книгу. Сюда идет смерть, и она одета в белое.

Я не успела спросить, что он имеет в виду. Воздух в зале внезапно стал тяжелым, словно его заменили жидким свинцом. Шум приглушенных разговоров и звон хрусталя стихли. Секунду назад здесь царила атмосфера аристократического порока, а теперь - вакуум.

Двери главного зала не просто открылись - их вынесло беззвучным, но мощным импульсом магического давления. В дверном проеме, залитом неестественным, ослепительно белым светом, стояла фигура. Сайлас Варкас. Глава Инквизиции выглядел как святой, сошедший с витража, только в его глазах не было ничего божественного. Идеально скроенный светлый костюм, ни одной пылинки, лицо, застывшее в маске безупречного спокойствия.

- Каспиан Вейн, - голос Сайласа разнесся по залу, вибрируя в моих костях. - Ты всегда питал слабость к антиквариату. Но сегодня ты пытаешься присвоить то, что принадлежит Богу.

- Твой Бог давно ослеп, Сайлас, - Каспиан сделал шаг вперед, заслоняя меня собой. Его рука непринужденно легла на рукоять трости, но я знала, что внутри этого дерева скрыта сталь, помнящая вкус сердец первородных. - Или он просто устал смотреть на то, как его любимый пес путает служение с воровством.

Я почувствовала, как моя внутренняя сущность, Зверь, которого я так долго пыталась подавить, вскинул голову. Мои зрачки расширились, поглощая свет, а когти начали непроизвольно царапать ладони. Магия крови внутри меня отозвалась на присутствие Сайласа - она вибрировала, требуя либо подчиниться, либо разорвать его на куски.

- Девочка, - Сайлас перевел взгляд на меня, и я ощутила физический удар его воли. - Ты носишь в себе наследие, которое слишком велико для такой хрупкой сосуда. Отдай мне дневник и ключ, и я позволю Мяснику умереть быстро.

Каспиан тихо рассмеялся. Это был страшный звук - сухой, лишенный веселья, обещающий только резню.

- Изольда, - не оборачиваясь, произнес он. - Беги к восточному выходу. Сейчас.

- Я не оставлю тебя здесь...

- Это не просьба! - его голос хлестнул меня, как бич. - Если ты попадешь к нему, я убью тебя лично, чтобы не дать ему закончить ритуал. Уходи!