Луи Нильсон – Последняя из Химер (страница 27)

- Нам нужно уйти, - сказала я, оглядываясь. Тени в углах зала начали сгущаться, приобретая очертания людей в длинных плащах. Инквизиторы.

- Еще нет, - Каспиан взял меня под локоть и повел к выходу, но не к главному, а в сторону боковых комнат, предназначенных для частных сделок. - Ты должна открыть его здесь. Защитные чары на дневнике развеются только в присутствии владельца аукционного дома и в пределах этих стен. Иначе он просто сгорит в твоих руках.

Мы вошли в небольшую комнату, обставленную тяжелой дубовой мебелью. На столе горела единственная свеча, ее пламя дрожало от сквозняка. Каспиан запер дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди.

- Открывай, Изольда. Посмотри правде в глаза.

Мои пальцы дрожали, когда я коснулась застежки. Кровь на моих ладонях - результат впившихся когтей - окрасила кожу переплета. Замок щелкнул. Страницы, исписанные мелким, изящным почерком, зашелестели.

Я начала читать. Сначала это были просто записи о погоде, о магических экспериментах, о буднях клана. Но чем дальше я листала, тем сильнее сжималось мое сердце.

- "Они не понимают, - читала я вслух, и мой голос дрожал. - Они думают, что мы - защитники. Но чистота крови - это миф. Чтобы выжить, Химеры должны перестать быть людьми. Я заключила сделку. Совет Пяти обещал мне безопасность, если я передам им координаты колыбели первородных".

Я остановилась, не веря своим глазам. Буквы начали расплываться.

- Нет... это не может быть правдой.

- Читай дальше, - жестко приказал Каспиан. Он не подошел ко мне, оставаясь в тени у двери, но его взгляд был прикован к книге.

Я перелистнула страницу. Дата - за три дня до Резни при Сольхейме. Дня, когда мой клан был практически стерт с лица земли.

- "Сайлас Варкас оказался более убедительным, чем мой муж. Он обещал мне новую жизнь. Свободную от бремени долга и этой проклятой силы. Я сама открыла ворота. Я сама начертила знаки, которые ослабили щиты. Если Изольда выживет... пусть она знает, что я сделала это для нас обеих. Свобода стоит любой крови".

Дневник выпал из моих рук, с глухим стуком ударившись о ковер. В комнате стало невыносимо холодно. Воздух словно превратился в лед, который разрывал мои легкие при каждом вдохе.

Моя мать. Моя святая мать, которую я оплакивала каждую ночь, которую я считала мученицей... она была предателем. Она не просто допустила резню, она была ее архитектором. Она продала свою семью, своих братьев и сестер, своего мужа - моего отца - ради обещаний Инквизиции.

Я почувствовала, как внутри меня что-то лопнуло. Это не была просто боль. Это была черная, маслянистая ярость, которая поднималась из самых глубин моего существа. Зверь больше не ворочался - он выл, требуя выхода.

- Она предала нас всех, - прошептала я, глядя на свои руки. На них проступила тонкая чешуя, мерцающая в свете свечи. - Все, во что я верила... ложь.

Каспиан наконец оттолкнулся от двери и подошел ко мне. Его шаги были бесшумными. Он остановился вплотную, так что я чувствовала жар, исходящий от его тела, несмотря на его вампирскую природу.

- Теперь ты понимаешь, почему я участвовал в той войне? - его голос был тихим, лишенным насмешки. - Твоя мать призвала нас. Она хотела очищения. Она хотела, чтобы клан Химер исчез, потому что боялась того, кем вы становились. Она видела в вас монстров, Изольда. Даже в тебе.

Я подняла голову, и мои глаза, теперь полностью золотые, встретились с его непроницаемым взглядом.

- И ты помог ей? Ты убивал моих близких по приказу женщины, которая обезумела от страха?

- Я убивал, потому что это моя природа, - ответил он, и в его глазах отразилось пламя свечи. - Но я не убил тебя. Твоя мать просила меня об этом. Она хотела, чтобы я закончил начатое и стер твое имя из истории. Но когда я увидел тебя в той колыбели... маленькое существо, полное такой первобытной, необузданной мощи... я не смог.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были длинными, аристократичными, и я знала, сколько жизней они оборвали. Но сейчас его прикосновение было странно нежным, почти благоговейным.

- Ты - не ее ошибка, Изольда. Ты - ее величайший триумф, которого она так и не смогла осознать. Она была слабой. Она хотела тишины. Но ты... ты рождена для бури.

Я схватила его за запястье. Мои когти вошли в его плоть, и я почувствовала, как его теплая, густая кровь потекла по моим пальцам. Я ожидала, что он отпрянет, ударит меня, но Каспиан только сузил глаза, и его дыхание участилось.

- Ты знал, - выдохнула я, притягивая его руку к своим губам. - Ты знал, что в этом дневнике. Ты хотел, чтобы я это увидела.

- Я хотел, чтобы ты перестала оглядываться на призраков, - он подался вперед, сокращая расстояние между нами до ничтожного дюйма. - Призраки тянут тебя на дно. Живи ради мести, ради власти, ради чего угодно - но не ради памяти о тех, кто тебя предал.

Запах его крови ударил мне в голову. Это был аромат древних битв, терпкий, как старое вино, и сладкий, как запретный плод. Я не могла сопротивляться. Мой язык коснулся раны на его запястье, слизывая капли.

Это был разряд тока. Все мои чувства взорвались. Я видела вспышки его воспоминаний: огонь, крики, блеск стали, его лицо, залитое кровью, и мои собственные детские глаза, смотрящие на него из темноты.

Каспиан издал низкий, гортанный звук, и его свободная рука зарылась в мои волосы, откидывая мою голову назад.

- Изольда, - прорычал он. В его голосе больше не было холода. Только голод. Такой же древний и ненасытный, как мой собственный.

Он прижал меня к столу, дневник отлетел в сторону. Я чувствовала тяжесть его тела, твердость мышц под дорогой тканью смокинга. Мои пальцы, все еще в его крови, скользнули по его шее, притягивая его ближе. Мы были двумя хищниками, запертыми в тесной клетке, и единственным способом не разорвать друг другу глотки было сдаться этой вспыхнувшей химии.

Его губы накрыли мои. Поцелуй был грубым, со вкусом железа и страсти. Это не было любовью, это было признанием взаимного проклятия. Я отвечала ему с той же неистовостью, впиваясь зубами в его нижнюю губу, чувствуя, как его тело содрогается от этого укуса.

Его руки блуждали по моему телу, сминая шелк платья. Кожа к коже - этот контраст льда и пламени сводил с ума. Каждый его вдох был моим, каждый мой стон тонул в его поцелуе. Я чувствовала, как его пульс бьется под моей ладонью - быстрый, мощный, неумолимый.

- Ты моя, - прошептал он в мои губы, и его глаза светились потусторонним светом. - Не по праву крови, а по праву того, что я единственный, кто может выдержать твой огонь.

В этот момент за дверью раздался грохот. Крик боли, звон разбитого стекла и тяжелые удары в дубовую панель.

Я отпрянула, тяжело дыша. Мое платье было в беспорядке, губы горели, а в глазах все еще плясали золотые искры. Зверь внутри меня стоял на дыбах, готовый к прыжку.

- Они здесь, - я посмотрела на дверь, которая содрогнулась от очередного удара. - Инквизиция.

Каспиан медленно выпрямился. Он одним движением поправил манжеты, словно мы только что закончили светскую беседу, а не едва не занялись сексом на столе, заваленном кровавыми тайнами. Его лицо снова стало маской холодного спокойствия, но расширенные зрачки выдавали его возбуждение.

Он подобрал дневник с пола и протянул его мне.

- Спрячь это. Нам пора уходить.

- Уходить? - я оскалилась, чувствуя, как магия крови пульсирует в моих жилах, требуя выхода. - Нет. Я хочу увидеть Сайласа. Я хочу посмотреть в глаза человеку, которому моя мать продала мою жизнь.

Каспиан усмехнулся, и эта улыбка была самой прекрасной и страшной вещью, которую я когда-либо видела.

- Вот это - моя Химера.

Дверь разлетелась в щепки. В комнату ворвался холодный воздух коридора, пахнущий порохом и жженым озоном. На пороге стояли фигуры в серых плащах с серебряными цепями на груди. В руках они сжимали мечи, лезвия которых светились голубоватым светом - магическая сталь, предназначенная для убийства нелюдей.

Я шагнула вперед, чувствуя, как под моей кожей перекатываются мышцы, которые больше не были человеческими. Я не боялась. Впервые в жизни страх сменился ледяной решимостью.

Сайлас Варкас вошел последним. Он медленно снял капюшон, обнажая лицо, изборожденное тонкими шрамами, похожими на ритуальные письмена. Его глаза, холодные и серые, как свинец, остановились на мне.

- Изольда Торн, - произнес он, и в его голосе слышалось торжество. - Ты так долго бегала. Твоя мать была бы разочарована твоей неосторожностью.

- Моя мать мертва, - я выпрямилась, чувствуя, как Каспиан встает плечом к плечу со мной. Его присутствие за спиной было как стальная стена. - И я здесь не для того, чтобы оправдывать ее ожидания. Я здесь для того, чтобы закончить то, что она начала.

Я подняла руку, и из моих пальцев вырвались ленты багрового тумана - чистая, поглощенная магия крови, которую я забрала у Каспиана. Воздух в комнате задрожал от напряжения.

- Вы хотели зверя? - я почувствовала, как мои челюсти удлиняются, а голос становится низким, рокочущим рыком. - Вы его получили.

Сайлас поднял руку, давая сигнал своим людям, но его взгляд на мгновение метнулся к дневнику в моей руке. В этом взгляде я увидела то, чего не ожидала - проблеск страха. Не передо мной, а перед тем, что было написано на тех страницах.