Луи Нильсон – Последняя из Химер (страница 20)

- Ты должна пахнуть страхом, Изольда, - его голос прозвучал как шорох шелка по гранитной плите. - В «Клубе Зеро» страх - это лучшая приправа к выпивке. Но если ты позволишь им учуять твое наследие раньше, чем я успею донести бокал до губ, вечер закончится резней. А я сегодня надел свой лучший костюм.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы мелко дрожали, и под кожей, где-то в глубине предплечий, я чувствовала тягучее, горячее движение. Зверь внутри меня, которого Каспиан пробудил во время нашей первой тренировки, не спал. Он ворочался, скребся когтями о мои ребра, требуя выхода. После того как Инквизиция сожгла мой дом, после того как я увидела, с какой легкостью этот человек - этот монстр - обрывает жизни, во мне что-то надломилось. Или, наоборот, срослось неправильно.

- Ты говоришь о наследии так, будто это проклятие, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. - Но это ты участвовал в уничтожении моего клана. Ты и твои друзья-мясники.

Каспиан медленно повернул голову. Его глаза, обычно холодные и прозрачные, как лед в бокале виски, на мгновение вспыхнули багрянцем. Это было секундное проявление его истинной природы, напоминание о том, что я сижу в замкнутом пространстве с существом, которое старше этой страны.

- Мир не делится на палачей и жертв, Изольда. Он делится на тех, кто ест, и тех, кого едят. Твой клан решил, что они могут играть в богов, смешивая кровь ведьм и первородных. Они создали тебя - идеальное оружие, живой сосуд для магии, которую нельзя контролировать. Инквизиция просто навела порядок. А я... я был инструментом. Сейчас я твой единственный шанс не стать экспонатом в частной коллекции Сайласа Варкаса.

Машина плавно остановилась перед неприметной стальной дверью в глухом переулке Сохо. Ни вывесок, ни огней. Только тяжелый запах гнили из мусорных контейнеров и едва заметная вибрация, идущая из-под земли.

Каспиан вышел первым и открыл мне дверь. Его ладонь легла мне на талию, и я вздрогнула. Его кожа была ледяной, но через тонкую ткань моего черного шелкового платья этот холод обжигал. Это было физическое притяжение, которое я ненавидела всей душой - химическая реакция между его древним тленом и моей бушующей жизнью.

- Держись рядом, - прошептал он мне в самое ухо, и его дыхание, лишенное тепла, заставило мурашки рассыпаться по моей шее. - В «Клубе Зеро» нет правил, кроме одного: не кусать того, кто сильнее тебя.

Дверь открылась, и нас обдал поток воздуха, настолько густой от ароматов, что у меня закружилась голова. Пахло тяжелыми духами, дорогим табаком, сырым мясом и чем-то сладковато-приторным, похожим на запах лилий на похоронах. Мы спустились по крутой лестнице в подвал, где стены были облицованы черным полированным обсидианом.

Зал был огромен. Архитектура в стиле брутализма сочеталась здесь с порочной роскошью: кожаные диваны цвета запекшейся крови, хрустальные люстры, в которых вместо свечей горел холодный магический огонь, и барная стойка, вырезанная из цельного куска белой кости.

Люди... нет, не люди. Существа. Они были повсюду. Высокие, неестественно бледные аристократы ночи в смокингах вели светские беседы с существами, чьи зрачки были вертикальными, а движения - слишком резкими для человека. В углу, за ширмой из тонких золотых цепей, кто-то глухо стонал, и этот звук вплетался в низкий гул виолончели, играющей какую-то тревожную, рваную мелодию.

Появление Каспиана вызвало мгновенную реакцию. Разговоры не прекратились, но их тональность изменилась. Глаза десятков хищников обратились к нам. Я чувствовала их взгляды как физические прикосновения - липкие, оценивающие, голодные.

- Мясник вернулся, - раздался хриплый голос справа.

У бара стоял мужчина с лицом, которое казалось собранным из кусков разного фарфора. Его кожа была испещрена тонкими шрамами, а пальцы, сжимавшие бокал с густой красной жидкостью, заканчивались слишком длинными ногтями.

- И он привел с собой закуску, - добавил он, втягивая воздух ноздрями.

Каспиан не замедлил шага. Его рука на моей талии сжалась чуть сильнее, притягивая меня к своему боку. Я чувствовала твердость его бедра, мощь его тела, скрытую под безупречным кроем пиджака.

- Твои манеры всегда были такими же отвратительными, как и твоя родословная, Элиас, - бросил Каспиан, не глядя на него. - Еще одно слово, и я заставлю тебя сожрать свои собственные пальцы. Снова.

Мы прошли к дальнему столику, расположенному на возвышении. Отсюда весь клуб был как на ладони. Каспиан усадил меня в кресло, а сам остался стоять, положив руку на спинку, словно обозначая границы своей территории.

К нам подошел официант - молодой юноша с абсолютно пустыми глазами. На его шее виднелись свежие следы от клыков, прикрытые кружевным воротником.

- Кровь урожая сорок второго года для месье? - тихо спросил он.

- И бокал красного вина для дамы. Самого терпкого, что у вас есть, - распорядился Каспиан.

Когда официант ушел, я наклонилась к Каспиану, стараясь игнорировать то, как его близость заставляет мое сердце биться быстрее.

- Зачем мы здесь? Это место... оно смердит смертью.

- Мы здесь, чтобы тебя увидели, - он взял мою руку и медленно, с какой-то извращенной нежностью, погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. - В мире нелюдей информация - это валюта. Если мы будем прятаться, Сайлас решит, что мы слабы. Но если «Последняя Химера» явится в свет под покровительством Мясника, это заставит их сомневаться. Сомнение порождает паузу. Пауза дает нам время.

- Ты используешь меня как наживку.

- Я использую тебя как заявление, - он наклонился ниже, так что его губы почти коснулись моего виска. - Ты чувствуешь это, Изольда? Как они смотрят? Они чувствуют твой запах. Твоя кровь для них - как самый редкий наркотик. Она пахнет древним лесом, яростью и силой, которую они не пробовали веками.

Его голос стал глубже, вибрируя где-то у меня в груди. Я посмотрела ему в глаза и утонула в этом холодном пламени. В этот момент я не знала, чего хочу больше: вонзить ногти в его лицо или прижаться к нему еще сильнее, чтобы заглушить тот первобытный ужас, который вызывало это место.

- Твоя кожа горит, - прошептал он. Его пальцы скользнули выше, к моему запястью, где пульс бился как пойманная птица. - Твой зверь хочет на волю. Не подавляй его полностью. Позволь ему проступить в твоем взгляде. Пусть они видят, что ты не просто десерт.

Я закрыла глаза и прислушалась к себе. Там, под слоями воспитания, страха и человечности, жило что-то огромное и темное. Я потянулась к этой тьме. Мое зрение стало четче. Цвета в зале поблекли, уступая место тепловым контурам. Я видела, как пульсирует кровь в жилах существ вокруг. Я слышала шепот на другом конце зала.

- Осторожнее, - голос Каспиана стал предостерегающим, но в нем слышалось одобрение. - Не переусердствуй.

В этот момент музыка стихла. Тяжелые шаги в глубине зала заставили присутствующих расступиться. Из тени вышли трое.

Старейшины.

Они не были похожи на моделей из глянцевых журналов, какими часто представляли вампиров. Это были существа, пережившие империи. Женщина в центре была одета в платье из тяжелой парчи, которое казалось соткано из паутины. Ее кожа была прозрачной, как пергамент, а глаза - полностью черными, без белков и зрачков. Рядом с ней шел старик, чей позвоночник был неестественно изогнут, и огромный мужчина, от которого исходил запах мокрой шерсти и старой стали.

Они остановились у нашего стола. В зале воцарилась такая тишина, что я слышала, как тает лед в чьем-то бокале.

- Каспиан Вейн, - голос женщины напоминал скрип старых деревьев. - Мы думали, ты нашел свое упокоение в руинах прошлого.

- Я слишком злопамятен, чтобы просто умереть, Мадригала, - Каспиан слегка склонил голову, но в этом жесте не было ни грамма почтения. - Рад видеть, что ты все еще носишь то же платье, что и на казнях в восемнадцатом веке. Оно тебе очень идет.

Черные глаза женщины переместились на меня. Я почувствовала, как невидимые щупальца ее воли коснулись моего разума, пытаясь взломать его, выпотрошить мои секреты.

Я не отвела взгляд. Напротив, я позволила Химере внутри меня оскалиться. Мои зрачки расширились, заполняя радужку золотистыми искрами. Я почувствовала, как верхняя губа непроизвольно дернулась, обнажая зубы.

Мадригала замерла. Ее ноздри затрепетали.

- Этого не может быть, - прошептал старик за ее спиной. - Род Торн был выжжен до основания. Я сам видел пепел.

- Значит, ты плохо смотрел, старик, - я сама удивилась тому, как прозвучал мой голос. Он был низким, с гортанным рокотом, который не принадлежал человеку.

Каспиан положил руку мне на плечо. Этот жест выглядел как собственнический, но я почувствовала, как он передает мне часть своей ледяной уверенности.

- Она - Изольда Торн. Последняя из клана Химер. И она под моей защитой, - Каспиан обвел взглядом присутствующих, и в его голосе зазвучала сталь «Мясника Старой Гвардии». - Любой, кто решит, что ее кровь принадлежит ему, будет иметь дело со мной. И я обещаю вам: ваша смерть будет долгой. Я вспомню все способы, которыми мы пытали предателей в те времена, когда мир еще был молодым.

Мадригала медленно улыбнулась, обнажая ряды острых, как иглы, зубов.

- Защита? Ты, Каспиан? Ты, кто первым вошел в поместье Торн с мечом в руках? Это забавно. Ирония судьбы - самая вкусная кровь.