Луи Нильсон – Последняя из Химер (страница 17)

Внутри меня что-то лопнуло. Это был звук рвущейся струны. Зверь, почувствовав угрозу, рванулся наружу с такой силой, что я услышала хруст собственных костей. Мои челюсти свело судорогой, зрение вспыхнуло золотом.

Я зарычала - звук был совсем не человеческим - и вскинула руки. Мои ногти превратились в бритвенно-острые когти, и я полоснула ими по груди Каспиана. Он успел отпрянуть, но на его коже остались три длинные борозды, из которых мгновенно засочилась густая, темная кровь.

Он не разозлился. Напротив, на его губах появилась зловещая, торжествующая улыбка.

- Вот оно, - прошептал он. - Приветствуй свою истинную природу, Химера.

Мое тело менялось. Кожа стала твердой, как дубленая кожа, вдоль позвоночника проступили костяные шипы. Я видела мир в инфракрасном спектре - Каспиан светился холодным синим пламенем, а его раны на груди были ярко-алым пятном.

Я бросилась на него. Мои движения стали неестественно быстрыми. Я не думала, я была чистым инстинктом. Каспиан уклонялся с грацией танцора, каждый раз пропуская мои удары в миллиметрах от себя.

- Быстрее! - подстегивал он. - Твои предки могли обгонять ветер. Ты двигаешься как беременная корова!

Я взревела, чувствуя, как магия крови закипает в жилах. Я прыгнула, оттолкнувшись от каменного пола с такой силой, что плиты под ногами треснули. На этот раз я достала его. Мои когти вонзились в его плечо, и мы оба повалились на землю, вылетая за пределы серебряного круга.

Как только контакт с серебром прервался, моя сила удвоилась. Я прижала его к полу, нависая сверху. Мои челюсти были в дюйме от его яремной вены. Я чувствовала запах его крови - древний, терпкий, манящий. Зверь требовал дани.

Каспиан не сопротивлялся. Он лежал под моим телом, его руки обхватили мою талию, прижимая к себе. Его дыхание было ровным, а в глазах читалось странное удовлетворение.

- Пей, - прошептал он. - Если хочешь стать собой - прими мою кровь. Это первый урок, Изольда. Химера не просто убивает. Она поглощает.

Я замерла. Мой разум боролся с инстинктом. Его кровь была ядом, он сам сказал это. Но мой Зверь не боялся яда. Он хотел этой силы.

Я наклонилась и лизнула рану на его груди. Вкус был ошеломляющим. Это была не просто кровь - это была сама история, сконцентрированная в жидкости. Я увидела вспышки: горящие города, шелк и сталь, крики умирающих и тишину склепов. Это было слишком много, слишком больно.

Я отпрянула, тяжело дыша. Моя трансформация начала спадать, кожа снова становилась мягкой, когти втягивались, причиняя мучительную боль. Я упала на него, лишившись сил, уткнувшись лицом в его шею.

Каспиан медленно гладил меня по спине, и эти прикосновения теперь казались почти нежными.

- Достаточно для первого раза, - тихо произнес он. - Ты не сошла с ума. Это хороший знак. Твоя кровь отфильтровала мой яд, оставив только суть.

Мы лежали так на холодном полу подвала несколько минут. Тишина была нарушаема только моим неровным дыханием и далеким капаньем воды. Я чувствовала себя опустошенной, вывернутой наизнанку, но при этом... живой. Впервые с момента смерти матери я не чувствовала себя жертвой.

- Ты - чудовище, Каспиан Вейн, - прошептала я в его шею.

- Я знаю, - ответил он, и я почувствовала, как его губы коснулись моих волос. - Но теперь ты - мое чудовище. И я позабочусь о том, чтобы весь мир содрогался при упоминании твоего имени.

Он осторожно поднял меня на руки. Я была слишком слаба, чтобы протестовать. Он нес меня вверх по лестнице, обратно в роскошь и полумрак «Черных Дроздов».

- Завтрак был полезен, - сказал он, когда мы проходили мимо того самого портрета в галерее. - Но завтра на обед у нас будет Сайлас Варкас. Метафорически. Мы начнем изучать его архивы. У него есть то, что принадлежит тебе по праву рождения.

Я посмотрела на портрет. Дед смотрел на меня мертвыми глазами, но теперь в них не было укора. Только ожидание.

Каспиан внес меня в спальню и опустил на кровать. Он задержался на мгновение, его рука коснулась моего подбородка, заставляя посмотреть ему в глаза.

- Ты - деликатес, Изольда Торн. Но деликатесы не только едят. Ими восхищаются. Их жаждут. И за них убивают. Привыкай к этому.

Он вышел, закрыв дверь, и я осталась одна в тишине поместья. Мое тело все еще горело от его прикосновений, а на языке оставался привкус его древней, горькой крови. Я знала, что этот путь приведет меня в ад, но впервые в жизни я была готова идти по нему до конца. Потому что в этом аду у меня будет не только враг, но и тот, кто научит меня править этим пламенем.

Я закрыла глаза, и мне привиделся Сайлас Варкас. Он стоял на коленях, а я держала его голову так же, как Каспиан когда-то держал голову моего деда. И на моем лице не было ярости. Только глубокая, вековая скука.

Зверь внутри меня довольно заурчал и уснул, свернувшись клубком в ожидании следующей охоты.

Я вспомнила слова Каспиана о том, что моя человечность - это валюта. Сегодня я потратила первый крупный взнос. И, глядя на свои руки, которые все еще помнили ощущение когтей, я поняла, что совсем не жалею об этой сделке. В мире, где тебя хотят съесть, лучше самой стать тем, кто сидит во главе стола.

Кровавый завтрак закончился. Начинался долгий, бесконечный день моей новой жизни, где грань между защитником и палачом была тоньше, чем лезвие бритвы, а страсть была неотделима от жажды крови.

Я коснулась своих губ. Они все еще хранили холод его кожи. Каспиан Вейн думал, что он дрессирует зверя. Он не понимал, что химеры не поддаются дрессировке. Они только выжидают момента, чтобы занять трон. И когда этот момент настанет, я проверю на вкус не только его кровь, но и его бессмертную душу.

За окном поместья «Черные Дрозды» закаркала птица, возвещая о приходе сумерек. Мое время приближалось.

Я встала и подошла к окну. Туман в саду казался живым, он извивался, принимая формы фантастических существ. Где-то там, в Париже, Сайлас Варкас строил свои планы, не подозревая, что его «образец» перестал быть добычей.

Я прижала ладонь к стеклу. Оно было холодным, как рука Каспиана. Я улыбнулась своему отражению - золотистые искры в глазах больше не исчезали.

- Приятного аппетита, Сайлас, - прошептала я в пустоту комнаты. - Скоро мы встретимся. И на этот раз меню буду составлять я.

Глава 8

Утро в поместье «Черные Дрозды» не приносило облегчения. Оно просачивалось сквозь тяжелые бархатные шторы цветом запекшейся крови, окрашивая пылинки в воздухе в тревожный охристый оттенок. Я лежала на огромной кровати, которая казалась мне то ли алтарем, то ли гробом, и слушала тишину этого дома. Тишина в «Черных Дроздах» была густой, как патока, и пахла старым деревом, дорогим табаком и чем-то неуловимо металлическим. Тем самым запахом, который преследовал меня с момента гибели матери. Запахом бойни.

Вчерашний вечер горел в моей памяти каленым железом. Портрет на стене галереи. Каспиан Вейн, мой самозваный защитник, мой тюремщик и мой кошмар, стоял там, на холсте, молодой и прекрасный, с холодным безразличием сжимая в руке отрубленную голову моего деда. Это изображение стояло у меня перед глазами, когда я умывалась ледяной водой, когда расчесывала волосы, когда пыталась заглушить дрожь в пальцах.

Я ненавидела его. Каждой клеткой своего тела, каждым вздохом. И в то же время мое тело предательски отзывалось на его присутствие. Это была не симпатия, не влюбленность - это была темная, порочная химия жертвы и палача, связанных одной цепью. Моя кровь, кровь Химеры, признавала в нем высшего хищника. И она жаждала его. Не то как любовника, а то как источник силы, который нужно поглотить, или как угрозу, которую нужно уничтожить.

В дверь постучали. Коротко. Властно.

- Одевайтесь, Изольда. Время пришло, - голос Каспиана за дверью был лишен эмоций, но я почувствовала, как по моей коже пробежал электрический разряд. - В подвале есть зал для фехтования. Я буду ждать вас там через десять минут. Если вы опоздаете, я вытащу вас отсюда за волосы.

Я не сомневалась, что он так и сделает.

Я выбрала простую одежду: узкие кожаные штаны и льняную рубашку, которую затянула на талии широким поясом. Мои движения были резкими. Я чувствовала себя зверем, которого заталкивают в клетку перед выступлением. Зверем, который еще не знает, как выпускать когти, но уже чувствует их зуд под кожей.

Спускаясь в подвал, я ощущала, как температура падает. Стены здесь были выложены грубым камнем, а факелы в кованых держателях едва разгоняли мрак. Эстетика этого места напоминала мне древние склепы, где грань между жизнью и смертью стиралась окончательно.

Каспиан уже был там. Он снял камзол, оставшись в одной белоснежной рубашке с расстегнутым воротом. Рукава были закатаны, обнажая бледные, но невероятно мускулистые предплечья. В его руке была тяжелая тренировочная рапира, но он не фехтовал. Он стоял в центре круга, начерченного солью или каким-то белым порошком на полу, и читал маленькую книжицу в кожаном переплете.

- Вы опоздали на тридцать секунд, - произнес он, не поднимая глаз. - В реальном бою за это время вам бы трижды перерезали горло.

- В реальном бою я бы не ждала приглашения, - огрызнулась я, останавливаясь на краю круга.

Он медленно закрыл книгу и посмотрел на меня. Его глаза, обычно холодные и серые, как балтийское небо, сейчас казались почти черными. В них пульсировала тьма, старая и голодная.