Луи Нильсон – Последняя из Химер (страница 15)

Но прежде всего... она требовала Каспиана Вейна.

Я чувствовала его присутствие в каждой стене этого дома. Он был везде - в запахе полыни, в шелесте штор, в тяжелом ритме тишины. Наша связь, о которой он говорил, была не просто договором. Это были цепи, выкованные в крови и скрепленные веками.

Я знала, что это только начало.

Я закрыла глаза и впервые за долгое время позволила тьме забрать меня. Мне не снились кошмары. Мне снился огонь, в котором плавились старые законы, и золотой трон, построенный на костях тех, кто считал нас вымершими.

Завтра я проснусь другой. Завтра я начну свою охоту.

А Каспиан... он еще пожалеет, что привел волка в свой овечий замок. Даже если этот волк носит шелка и пахнет розами.

Я легла на ковер перед камином, не желая возвращаться в пустую, холодную спальню. Тепло углей согревало мою кожу. Где-то в глубине дома прозвучал приглушенный стон - возможно, это был ветер, а возможно, очередной пленник Мясника Старой Гвардии.

Я заснула с улыбкой на губах, которую не узнала бы моя мать.

В ту ночь мне снился Каспиан. Он стоял на коленях в центре горящей библиотеки, а я держала его голову так же, как он держал голову моего деда. Но вместо боли в его глазах было обожание.

И это был самый страшный кошмар из всех возможных.

Глава 7

Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые бархатные шторы цвета запекшейся крови, полоснул меня по глазам, словно скальпель. Я резко села на кровати, и простыни из тончайшего шелка соскользнули с моих плеч, оставляя кожу беззащитной перед холодным воздухом поместья «Черные Дрозды». В голове все еще пульсировал образ, увиденный вчера в галерее: Каспиан Вейн, мой нынешний самозваный защитник, стоит на коленях в грязи, а в его руке - отрубленная голова моего деда. Его лицо на том холсте не выражало ни ярости, ни триумфа. Только глубокую, вековую скуку.

В комнате пахло старым деревом, воском и чем-то острым, металлическим. Этот запах преследовал меня с тех пор, как Инквизиция превратила мой дом в пепелище. Но здесь, в логове Мясника Старой Гвардии, он казался частью интерьера.

Я встала, ощущая, как внутри ворочается Зверь. Сила Химеры, запертая в моих жилах, отозвалась глухим рычанием в костях. Мои пальцы непроизвольно дернулись, ногти на мгновение удлинились, превращаясь в обсидиановые когти, а затем снова втянулись. Я подошла к зеркалу в тяжелой раме, изъеденной патиной. На бледной шее все еще виднелись красные пятна - следы пальцев Каспиана, когда он вчера вытаскивал меня из ливневки. Его хватка была стальной, лишенной тепла, как и все в этом проклятом доме.

На спинке кресла висело платье. Черное кружево, тяжелый атлас - траурный наряд, выбранный с пугающей точностью. Каспиан знал мой размер. Он знал о моем роде больше, чем я сама, прожившая двадцать лет в блаженном неведении о том, чья кровь течет в моих венах.

Я оделась медленно, затягивая корсет так туго, чтобы боль в ребрах помогала сосредоточиться. Каждое движение отдавалось в висках. Мне нужно было бежать, но куда? Весь мир за пределами этих стен теперь принадлежал Сайласу Варкасу и его Инквизиторам. Для них я была ересью. Для Каспиана - я еще не понимала, кем.

Дверь спальни отворилась без скрипа. За ней тянулся бесконечный коридор, украшенный лепниной в виде сплетающихся змей. Я шла на запах - кофе и жареного мяса, который в этом доме казался неуместным, почти кощунственным.

Столовая встретила меня полумраком. Огромный дубовый стол, способный вместить сорок человек, был накрыт только на двоих. Каспиан сидел во главе, идеально прямой, в белоснежной рубашке, расстегнутой у горла. Перед ним стоял бокал с густой темно-красной жидкостью, а в руках он держал утреннюю газету, словно мы были обычной аристократической парой в обычное утро вторника.

- Ты проспала ритуал восхода, Изольда, - произнес он, не поднимая глаз. Его голос был подобен виолончели - глубокий, вибрирующий, пробирающий до самого позвоночника. - Но, полагаю, после вчерашней прогулки по сточным канавам твоему организму требовалась регенерация.

Я молча села напротив него, подальше от света, падавшего из высокого окна. Слуга, чьи движения были настолько лишены звука, что он казался тенью, поставил передо мной тарелку. Бифштекс с кровью. Слишком сырой, даже для меня.

- Я видела портрет, - сказала я, проигнорировав нож и вилку. Мой голос звучал хрипло. - Вчера в галерее. Ты убил его. Ты убил моего деда и вырезал весь мой клан.

Каспиан медленно отложил газету. Его глаза - холодные, как арктический лед, с едва заметным золотистым ободком вокруг зрачка - впились в мое лицо. Он не стал отрицать. Вампиры его уровня не снисходят до лжи, она для них слишком утомительна.

- Я исполнял приказ, который на тот момент казался единственно верным, - ответил он, поднося бокал к губам. - Твой дед был безумцем, Изольда. Он пытался создать нечто, что пожрало бы и нас, и людей. Химеры не были семьей в привычном понимании. Вы были лабораторией. Живым алхимическим сосудом.

- И поэтому ты решил, что имеешь право уничтожить нас?

- Я уничтожил угрозу. Но я не знал, что твоя мать успела спрятать последний «образец». - Он указал тонким, аристократическим пальцем на меня. - Ешь. Тебе нужны силы. Твоя магия крови просыпается, и если ты не дашь ей топлива, она начнет переваривать твои собственные органы.

Я посмотрела на мясо. Красный сок растекался по фарфору, напоминая карту убийства. Желудок сжался от голода, который не имел отношения к пище. Это был голод Зверя.

- Почему я здесь, Каспиан? Если ты Мясник моего рода, почему ты не закончил начатое там, в подвале?

Он встал, и я невольно вжалась в спинку стула. Его движения были лишены человеческой инерции - он просто переместился из одной точки пространства в другую. Секунда - и он уже стоит за моей спиной. Я почувствовала его дыхание на затылке. Оно было холодным, пахнущим мятой и старым серебром.

Его руки легли мне на плечи. Кожа к коже. Удар тока прошил мое тело, заставляя соски затвердеть под кружевом, а дыхание сбиться. Мой пульс забился в горле, как пойманная птица. Его пальцы, длинные и сильные, медленно скользнули по ключицам, останавливаясь там, где кожа была особенно тонкой.

- Ты не просто выжившая, Изольда, - прошептал он прямо мне в ухо. Его губы едва касались мочки, и я почувствовала, как по спине пробежала волна судорожного жара. - Ты - реликт. В твоих жилах течет не просто кровь. Это концентрат первородной магии, очищенный веками селекции. Для таких, как Сайлас, ты - источник абсолютной власти. Для моего народа...

Он резко развернул мой стул к себе. Теперь я была зажата между его бедрами. Каспиан наклонился, его лицо оказалось в дюйме от моего. Я видела каждую ресничку, каждую крошечную трещинку на его губах. От него исходила такая мощная волна хищного обаяния, что кружилась голова.

- Для моего народа ты - ходячий деликатес, - закончил он, и в его глазах вспыхнул голодный огонь. - Твоя кровь способна даровать бессмертному то, чего он лишен уже тысячу лет. Чувства. Вкус. Способность видеть мир не как серую пелену, а во всем его кровавом великолепии. Один твой глоток стоит десяти лет жизни любого старейшины.

Его рука переместилась на мою шею, большой палец мягко надавил на артерию. Я чувствовала, как мой пульс бьется о его кожу. Это было унизительно и возбуждающе одновременно. Я ненавидела его за то, что он сделал с моей семьей, но мое тело предательски отзывалось на его близость. Зверь внутри меня не хотел его убивать. Зверь хотел... другого.

- Значит, я для тебя просто еда? - выдохнула я, глядя ему прямо в зрачки. - Очередной редкий винтаж в твоем погребе?

Каспиан усмехнулся, и эта усмешка была острее любого ножа.

- Если бы я хотел просто выпить тебя, Изольда, я бы сделал это еще в ливневке. Я бы вскрыл твое горло и вылакал всё до последней капли, наслаждаясь тем, как твоя жизнь перетекает в меня.

Он придвинулся еще ближе. Его бедро плотно прижалось к моему, и я почувствовала твердость его тела под тонкой тканью брюк. Воздух между нами стал густым, наэлектризованным. Мои руки сами собой поднялись и уперлись в его грудь. Под ладонями я не почувствовала биения сердца - только мощные мышцы, подобные кованой стали.

- Ты ключ, - продолжал он, его голос стал тише, превратившись в интимный рокот. - Кровавая Библиотека твоих предков заперта на замок, который может открыть только твоя плоть. Сайлас хочет сжечь мир этой силой. Я же хочу... сохранить её. И тебя вместе с ней.

- Зачем?

- Потому что ты прекрасна в своем пробуждении, - его рука скользнула выше, зарываясь в мои волосы, оттягивая голову назад. Моя шея изогнулась, открывая ему полный доступ. - Я видел сотни Химер, Изольда. Но ни одна из них не обладала такой чистотой магии. Ты светишься в астрале, как сверхновая. Это сводит с ума. Это заставляет даже такого старика, как я, чувствовать... голод.

Его губы коснулись моей шеи. Не укус - всего лишь поцелуй, но от него по телу разбежались мурашки, а внизу живота завязался тугой узел. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Боль и удовольствие смешались в неразделимый коктейль. Я чувствовала жар, исходящий от собственной кожи, и холод, исходящий от него. Это был танец льда и пламени, и я проигрывала в нем каждую секунду.