Луи Нильсон – Последняя из Химер (страница 13)

Я нашла нужную дверь. Спальня была огромной, с кроватью на постаменте, зашторенной тяжелым бархатом. Но мое внимание привлекла ванная комната. Огромная медная лохань уже была наполнена горячей водой. От нее шел пар, окутывая зеркала влажной пеленой.

Я сбросила с себя лохмотья, которые когда-то были моим любимым платьем. Мое тело было покрыто синяками и ссадинами, но на глазах они затягивались. Магия Химеры внутри меня работала сверхурочно, зашивая плоть, сращивая ткани. Я вошла в воду, и стон облегчения невольно сорвался с моих губ.

Горячая вода обволакивала, смывая грязь и ужас последних часов. Я закрыла глаза, погружаясь с головой. В этой тишине, под водой, я снова услышала их. Голоса. Тихий шепот сотен людей, который жил в моей крови. Это были предки? Или те, кого мой род когда-то поглотил?

«Последняя...» - шелестело в сознании. - «Последняя из нас... Прими дар... Прими голод...»

Я вынырнула, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось в горле. Я посмотрела на свои руки. Пальцы казались длиннее, ногти - острее. Я видела каждую пору на своей коже, каждую прожилку на мраморных стенах. Чувства были выкручены на максимум, и это причиняло боль.

На кровати меня ждало платье. Черный шелк, тонкий, как чешуя змеи, и кружево, напоминающее паутину. К нему прилагался записка, написанная каллиграфическим почерком: «Надень это. Пора снять маски».

Когда я одевалась, шелк скользил по моей коже, вызывая мелкую дрожь. Платье облегало фигуру, как вторая кожа, оставляя плечи открытыми. Я чувствовала себя выставленной на продажу, но в то же время в этом наряде было что-то от доспехов. Я посмотрела в зеркало. Мои глаза, обычно карие, теперь отливали золотом в самом центре зрачка. Зверь не ушел. Он просто затаился, прислушиваясь к звукам дома.

Я вышла из комнаты. Восточная галерея была длинной и тускло освещенной. Стены были увешаны картинами. В основном это были пейзажи - мрачные леса, заброшенные замки, горы, окутанные туманом. Но чем дальше я шла, тем больше становилось портретов.

Мужчины и женщины в одеждах разных эпох смотрели на меня с холстов. Все они были бледны, у всех был тот же холодный, хищный взгляд, что и у Каспиана. Вейны. Семья палачей. Семья монстров, которые правили этим миром из теней, пока люди строили свои города и верили в прогресс.

Я остановилась перед массивной дубовой дверью в конце галереи. Это была малая столовая или, скорее, личный кабинет. Дверь была приоткрыта.

Я толкнула ее и замерла.

Каспиан сидел в глубоком кресле у камина. В его руке был бокал с жидкостью настолько густого красного цвета, что она казалась черной в свете огня. На столе перед ним лежала книга в кожаном переплете - одна из тех, что я видела в архивах моей матери.

Но не это заставило мое сердце пропустить удар.

На центральной стене, прямо над камином, висело огромное полотно. Оно выделялось на фоне остальных своей свежестью и жестокостью композиции.

На картине был изображен Каспиан. Он стоял на фоне пылающего замка - я узнала эти шпили, это был родовой замок Торнов, мой потерянный рай. На нем был мундир Старой Гвардии, расшитый золотом, залитый кровью. В одной руке он держал обнаженный меч, с которого стекали алые капли. В другой...

В другой руке он за волосы держал отрезанную голову.

Я сделала шаг вперед, не в силах оторвать взгляд. Горло перехватило судорогой. Лицо на картине... эти седые волосы, этот характерный излом бровей, даже в смерти сохраняющий величие.

- Дедушка... - выдохнула я.

Мой голос был едва слышен, но в тишине комнаты он прозвучал как выстрел.

Каспиан не шевельнулся. Он продолжал смотреть на огонь, медленно вращая бокал.

- Его звали Эдриан Торн, - произнес он ровным, почти будничным тоном. - Он был великим воином. И еще более великим глупцом. Он верил, что Химеры могут сосуществовать с Инквизицией. Он верил в договоры, написанные на бумаге, в то время как нужно было верить только в те, что написаны сталью.

Я чувствовала, как внутри меня что-то обрывается. Гнев, чистый и раскаленный, начал подниматься от живота к груди. Мои ногти впились в ладони. Я видела это лицо в своих детских снах. Дед, который катал меня на плечах, который пах лесом и старой кожей. Каспиан убил его. Он был там. Он был тем, кто нанес финальный удар.

- Ты... - я шагнула к нему, и пол под моими ногами, казалось, вздрогнул. - Ты мясник.

Каспиан наконец поднял голову. В его глазах не было раскаяния. Только ледяная правда.

- Я - Мясник Старой Гвардии, Изольда. Это титул, который я заслужил. Твой род был угрозой для баланса сил. Вы были слишком сильны, слишком нестабильны. Вас нужно было купировать, как бешеную опухоль на теле этого мира.

- И ты гордишься этим? - я почти кричала. Мое тело начало меняться. Я чувствовала, как удлиняются кости, как кожа натягивается на скулах. Зверь рвался наружу, желая разорвать горло этому человеку... этому вампиру. - Ты повесил это здесь, чтобы напоминать себе о своем триумфе?

Каспиан встал. Он сделал это так плавно, что я даже не заметила движения. В одно мгновение он был в кресле, в другое - уже стоял напротив меня. Он был выше, массивнее, и от него исходила такая волна силы, что воздух вокруг нас начал вибрировать.

- Я повесил это здесь, чтобы помнить о цене ошибки, - он схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Его хватка была железной. - Эдриан был моим другом. Единственным, кого я уважал в ту эпоху. И я убил его, потому что он попросил меня об этом. Он не хотел, чтобы его силу забрал Сайлас Варкас. Он предпочел смерть от руки равного, чем рабство у ничтожества.

- Ты лжешь! - я попыталась вырваться, но он притянул меня ближе.

Наше дыхание смешалось. Я чувствовала жар своего тела и его могильный холод. Это было невыносимое сочетание. Химия ненависти и первобытного притяжения, которую я не могла контролировать. Мое тело предавало меня: пока разум желал его смерти, кожа отзывалась на его близость мурашками.

- Посмотри на картину внимательнее, маленькая Химера, - прошептал он, и его губы почти коснулись моего уха. - Посмотри в его глаза.

Я невольно подчинилась. Художник был гением или безумцем. Глаза деда на холсте... в них не было боли. В них было облегчение. И едва заметное золото, такое же, как у меня сейчас.

- Он передал свою искру мне, чтобы я сохранил ее для тебя, - Каспиан отпустил мой подбородок, но его рука скользнула ниже, к моей шее. Его большой палец лег на пульсирующую жилку. - Все эти годы я хранил наследие Торнов в своей крови. Буквально.

Я замерла, боясь пошевелиться. Его пальцы были на моей шее, там, где жизнь была всего лишь тонким слоем кожи. Я чувствовала каждый его вдох, хотя вампирам не нужно было дышать - это была привычка, оставшаяся от человеческой жизни, или способ ощущать запахи.

- Что ты имеешь в виду? - мой голос превратился в шепот.

- Твоя кровь - ключ, Изольда. Но без моей крови она - просто яд, который сожжет тебя изнутри. Мы связаны. С того самого момента, как меч коснулся шеи твоего деда. Ты думала, наш побег был случайностью? Мое появление на твоем пороге - совпадением?

Он наклонился еще ближе. Его нос скользнул по изгибу моей шеи, вдыхая мой аромат. Я почувствовала, как его зубы коснулись моей кожи - легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по позвоночнику пробежал электрический разряд.

- Ты - ходячий деликатес для таких, как Сайлас, - прошептал он прямо в мою кожу. - Твоя кровь дает бессмертие даже богам. Но для меня... ты - единственное, что связывает меня с временами, когда я еще чувствовал что-то, кроме скуки и жажды.

Я зажмурилась. Его близость была дурманящей. Я чувствовала, как его рука на моей шее сжимается чуть сильнее - не чтобы задушить, а чтобы зафиксировать, подчинить. Мои руки сами собой поднялись и уперлись в его грудь. Его сердце не билось, но под ладонями я чувствовала колоссальную мощь, скрытую за ребрами.

- Отпусти меня, - потребовала я, хотя мои пальцы невольно сжали ткань его рубашки.

- Ты уверена, что хочешь этого? - он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. В его глазах плясали отсветы пламени. - Там, за этими стенами, за тобой охотится вся Инквизиция. Ты - последняя из своего рода. И ты не умеешь пользоваться своей силой. Ты умрешь через час, если я просто открою дверь.

- Лучше смерть, чем быть твоей пленницей.

Каспиан усмехнулся. Это была жестокая, хищная улыбка.

- О, ты не пленница, Изольда. Ты - гостья. И я собираюсь научить тебя всему, что знал твой дед. Я научу тебя быть монстром, которого они так боятся. Но цена...

Он замолчал, и его взгляд стал невыносимо тяжелым.

- Какова цена? - спросила я, чувствуя, как внутри все сжимается в предвкушении.

- Твоя человечность. Ты должна будешь оставить ее здесь, в этой комнате. Потому что Химера не может позволить себе сострадание. И ты начнешь прямо сейчас.

Он взял со стола нож - тонкий, с рукоятью из черного дерева. Его лезвие сверкнуло в свете огня. Я напряглась, ожидая нападения, но он протянул нож мне рукоятью вперед.

- Зачем?

- Твой завтрак, Изольда. Ты сказала, что голодна.

Он указал на дальний угол комнаты, который до этого был скрыт тенями. Там, привязанный к массивному стулу, сидел человек. Его рот был заклеен черной лентой, а глаза расширены от невыносимого ужаса. На нем была форма охранника Инквизиции.