Луи Нильсон – Последняя из Химер (страница 1)

Луи Нильсон

Последняя из Химер

Глава 1

Туман в Сент-Этьен-дю-Мон не просто стелился по земле - он дышал. Тяжелый, влажный, пропитанный запахом прелой листвы и застарелого камня, он обволакивал могильные плиты, превращая кладбище в лабиринт из призрачных теней. Я стояла у края разверстой ямы, и холод пробирался под черное кружево моего платья, жадно кусая кожу. Этот холод был мне знаком. Он жил внутри меня столько, сколько я себя помнила, - тихий, немеющий зверь, свернувшийся в клубок у самого сердца.

Священник что-то бормотал. Его голос, бесцветный и сухой, как шуршание пергамента, тонул в серой дымке. Он не знал женщину, которая лежала в этом гробу. Для него Елена была лишь очередной прихожанкой, тихой вдовой с окраины Парижа. Он не видел, как по ночам она зажигала свечи из черного воска и шептала заговоры на языке, от которого у обычного человека пошла бы кровь из ушей. Он не знал, что ее руки, теперь холодные и неподвижные, умели смешивать яды, способные усыпить бога, и латать раны, которые должны были стать смертельными.

Она была моей защитой. Моей тюрьмой. Моим единственным якорем в мире, который я не понимала. А теперь она уходила в землю, оставляя меня один на один с пустотой.

Я чувствовала на себе взгляды немногих присутствующих. Несколько соседей, пришедших из приличия, и пара бродяг, надеявшихся на поминальный обед. Но был кто-то еще. Тень за тисовым деревом, чуть более плотная, чем туман. Мои чувства - обостренные, неестественно чуткие - улавливали чужое присутствие. Запах озона и старой запекшейся крови. Запах хищника, который не спешит, потому что знает: добыче некуда бежать.

Я поправила вуаль. Тонкая ткань неприятно щекотала щеки, скрывая мои глаза - слишком яркие, слишком янтарные для обычного человека. В моменты волнения зрачок грозил превратиться в узкую вертикальную щель, и я прикусила губу, чувствуя на языке металлический привкус. Кровь. Моя собственная кровь всегда казалась мне слишком горячей, почти кипящей. Она пульсировала в висках тяжелым молотом, отсчитывая секунды до момента, когда всё изменится.

- Прах к праху, - выдохнул священник, и первый ком земли глухо ударился о крышку гроба.

Этот звук отозвался во мне физической болью. Я шагнула вперед, игнорируя недоуменные вздохи старух. Мои пальцы в черных шелковых перчатках коснулись холодного, влажного дерева. Елена всегда говорила: "Изольда, никогда не оставляй долгов мертвым. Они приходят за ними в самый неподходящий момент".

Я закрыла глаза, позволяя своему внутреннему зрению скользнуть сквозь дерево. Там, в тесноте обитого атласом ящика, лежала та, кто называла себя моей матерью. Но даже сейчас, в посмертии, она что-то скрывала. Я чувствовала странную вибрацию, исходящую не от ее тела, а от ткани ее погребального платья. Что-то чужеродное. Что-то, чего не было там, когда я закрывала гроб в морге.

- Мне нужно побыть с ней наедине, - мой голос прозвучал хрипло, ломая тишину кладбища.

- Дитя мое, церемония окончена, - попытался возразить священник, но я подняла на него взгляд.

Я не снимала вуаль, но он отшатнулся, словно почувствовал исходящую от меня волну первобытной угрозы. Мой зверь внутри лениво потянулся, выпуская когти в моем подсознании. Мужчина побледнел, пробормотал что-то о благословении и поспешил прочь, увлекая за собой остальных. Туман сомкнулся за их спинами, отрезая меня от мира живых.

Я осталась одна. Я и мертвая женщина, чей секрет жег мне ладони через толщу дуба.

Я опустилась на колени прямо в грязь. Дорогое платье было безнадежно испорчено, но мне было плевать. Пальцы соскользнули с крышки, нащупывая замок. Гроб еще не был заколочен - старая традиция этого района позволяла близким бросить последнюю горсть земли непосредственно на саван. С трудом, ломая ногти, я приподняла тяжелую панель.

Запах лилий и разложения ударил в нос, но я не поморщилась. Мое обоняние вычленило другой аромат - сталь и жженая магия.

Елена выглядела спокойной. Слишком спокойной. Ее кожа приобрела оттенок несвежего воска, а губы посинели. Но когда я коснулась ее груди, я почувствовала не мягкость плоти, а твердый предмет, зашитый прямо под ткань платья в районе сердца.

- Что ты оставила мне, мама? - прошептала я, и мой шепот показался мне криком в этой ватной тишине.

Я достала из-за голенища сапога маленький нож с костяной рукоятью - мой единственный подарок от нее на восемнадцатилетие. Лезвие с тихим хрустом распороло парчу. Мои пальцы погрузились в прорезь, касаясь чего-то ледяного.

Это был ключ. Но не такой, каким открывают двери домов. Он был длинным, выкованным из странного, темного металла, который мерцал в полумраке, словно поглощая свет. Навершие было выполнено в форме трех переплетенных тел: волка, змеи и женщины. Химера. Символ клана, о котором Елена запрещала мне даже думать.

Как только мои пальцы сомкнулись на холодном металле, реальность взорвалась.

Вспышка боли прошила позвоночник. Я увидела огонь. Огромный замок, объятый пламенем, крики, которые захлебывались в крови, и тени, пирующие на костях моих предков. Я видела мужчину - высокого, с волосами цвета первого снега и глазами, в которых застыла вечность. Он стоял посреди резни, и его меч плакал кровавыми слезами.

Я вскрикнула и отдернула руку, но ключ словно прирос к ладони. Моя кожа начала дымиться там, где металл касался плоти. Но это не было ожогом. Это было узнавание. Магия крови, спавшая во мне годами, узнала свой ключ.

- Изольда... - голос шел отовсюду и ниоткуда.

Я резко обернулась, сжимая ключ в кулаке так сильно, что острые края впились в кожу. Туман стал гуще, почти осязаемым. Из него медленно, с грацией сытого леопарда, вышла фигура.

Это был не призрак. Это был мужчина. На нем было длинное кашемировое пальто, черное, как сама ночь, и шелковый шарф, небрежно наброшенный на плечи. Его лицо было произведением искусства, созданным кем-то злым и гениальным: высокие скулы, прямой нос и губы, изогнутые в едва заметной, почти жалостливой усмешке. Но глаза... глаза были старыми. Невероятно, пугающе старыми. В них не было тепла, только холодный расчет и отголоски древних костров.

- Ты опоздала на похороны, - сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Мое тело уже перешло в режим боя: мышцы напряглись, зрение стало четче, а в горле зародилось низкое, едва слышное рычание.

Он остановился в нескольких шагах, глядя на меня так, словно я была редким экземпляром в его коллекции. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на разорванном платье Елены и, наконец, остановился на моем сжатом кулаке.

- О, я никогда не опаздываю, Изольда Торн, - произнес он. Его голос был глубоким бархатом, вибрирующим на частоте, которая заставила мои соски затвердеть, а по коже пробежать стайку мурашек. - Я просто ждал, пока ты найдешь то, что она спрятала. Было бы утомительно вырезать это из ее трупа самому.

Я сделала шаг назад, прикрывая собой гроб.

- Кто ты? И как ты меня назвал?

- Торн. Твое настоящее имя. Имя, которое выжигали на спинах рабов и выбивали на золотых щитах королей. Имя, которое должно было исчезнуть вместе с последним вздохом твоего деда, - он сделал еще шаг, и я почувствовала исходящий от него жар. Это было странно: он выглядел холодным, но его аура пылала, как доменная печь. - Что касается того, кто я... Зови меня Каспиан. Для врагов я - Мясник, для друзей - их самый страшный кошмар. Для тебя же я - единственная причина, по которой ты проживешь до рассвета.

Я оскалилась, чувствуя, как мои зубы становятся острее. Зверь внутри рвался наружу, привлеченный запахом его силы. Он пах опасностью и чем-то невероятно сладким, как перезрелый гранат.

- Мне не нужна защита вампира. Я знаю, кто вы такие. Елена учила меня убивать таких, как ты.

Каспиан рассмеялся - негромко, но этот звук заставил ворон на деревьях с криком взлететь в серое небо.

- Елена учила тебя прятаться, мышка. Она учила тебя подавлять свою суть, превращая огонь в тлеющие угли. Но она мертва, и твоя маскировка смывается вместе с этим дождем.

Он внезапно оказался совсем рядом. Я даже не заметила движения - просто один миг он был в пяти метрах, а в следующий я чувствовала его дыхание на своем ухе. Его рука, затянутая в тонкую кожу перчатки, легла на мое запястье.

- Отпусти, - прошипела я, вскидывая нож.

Он перехватил мою руку с такой легкостью, будто я была ребенком. Его сила была абсолютной, сокрушительной. Он прижал меня спиной к стволу старого дуба, и я почувствовала, как грубая кора впивается в лопатки через тонкую ткань. Мы были так близко, что я видела каждую ресницу на его ледяных глазах.

- Ключ, Изольда, - прошептал он прямо в мои губы. - Отдай его мне, и я выведу тебя из этого города до того, как Инквизиция перекроет все выходы. Они уже здесь. Ты чувствуешь их? Запах гари и святого гнева?

Я действительно это чувствовала. За туманом, где-то у ворот кладбища, послышался топот тяжелых сапог и лязг металла. Запахло озоном - верный признак того, что маги Совета Пяти начали плести свои сети.

- Почему ты помогаешь мне? - я тяжело дышала, глядя в его глаза. Химия между нами была невыносимой - смесь чистой ненависти и первобытного влечения. Моя кровь пела в ответ на его близость, требуя, чтобы я либо вцепилась ему в глотку, либо прижалась еще сильнее.