Луи Нильсон – Код 03:14: Линия разрыва (страница 18)

- Ты проверил авторизацию? - спрашиваю я, кладя руку на спинку его кресла.

- Я проверяю всё! - огрызается он. - Ты думаешь, я дилетант? Система логирует каждое касание. Если кто-то зашел в контур, остался след. Цифровой отпечаток. Но здесь пусто. Понимаешь? Пусто, как в твоей голове после восьмичасовой смены на пульте. Файл возник из ниоткуда и ушел на твой номер, используя внутренний протокол обмена.

Я смотрю на экран. Строчки кода бегут вверх. Для меня это просто бессмысленные символы, но я чувствую их ритм. Как ритм гребков. Если сбиться, потеряешь скорость. Если потеряешь скорость - утонешь.

- Илья, посмотри на меня.

Он не реагирует.

- Илья, это приказ. Посмотри на меня.

Он медленно поворачивает голову. В его глазах - пустота. Он словно заглянул в бездну и обнаружил, что бездна знает его пароль от вай-фая.

- Твой отец имитировал приступы, чтобы управлять тобой, - говорю я, чеканя каждое слово. - Ты научился распознавать ложь в звуке. Ты веришь только железу. Но сейчас железо говорит тебе правду, которую ты не хочешь слышать. Тебе нужно делегировать мне часть своего контроля. Ты не вывозишь.

Его лицо искажается. На секунду мне кажется, что он сейчас сорвется, начнет орать или выставит меня вон. Но он просто сдувается. Его плечи опускаются. Он выглядит как подросток, который заблудился в торговом центре.

- Я не могу это объяснить, Кира. Это системный баг, которого не может быть. Это как если бы кофемашина вдруг начала цитировать Шекспира на латыни.

- Или как если бы я услышала свой собственный голос из будущего, - добавляю я. - Мы в одной лодке, Илья. И у нас пробоина ниже ватерлинии.

Он делает глубокий вдох, пытаясь вернуть себе маску циника.

- Ладно. Допустим. Я попробую вскрыть метаданные самого контейнера. Если звонок был сгенерирован внутри, у него должен быть создатель. У каждого процесса в этой системе есть "отец".

Он вводит длинную команду. Экран мигает черным, затем выбрасывает каскад белых строк. Илья замирает. Его дыхание становится прерывистым, как у пловца на финишном рывке, когда кислорода в крови уже нет, а сердце колотится где-то в районе горла.

- Что там? - я наклоняюсь ниже, почти касаясь его плеча своим.

- Это невозможно, - шепчет он. - Это какая-то ошибка. Скрипт. Кто-то взломал мои учетные данные и подставил имя.

- Чье имя?

Я смотрю на монитор. В нижней части экрана, в строке "Created by", светится запись.

User ID: 001-ALPHA.

Name: Ilya V. Rozanov.

Status: Admin/Root.

Timestamp: 21 days from current server time.

Я чувствую, как по моей коже пробегает холод. Это не тот холод, что в серверной. Это холод изнутри, из костей. Физиология восприятия: полная неподвижность перед рывком. Мое тело реагирует на угрозу единственным доступным способом - я превращаюсь в камень.

- Ты создал этот файл через три недели? - мой голос звучит чутко, как настроенная струна.

- Нет! - он почти кричит, вскакивая с кресла. - Сегодня восьмое число! Я не мог создать его двадцать девятого! Это... это логическая петля. Это бред!

Он начинает мерить комнату шагами. Пять метров туда, пять метров обратно. Его движения дерганые, хаотичные. Он больше не хозяин этого пространства. Он - заложник.

Я остаюсь на месте. Я смотрю на его имя на экране. Илья В. Розанов. Тот самый человек, который только что доказывал мне, что звук - это инструмент взлома, а чувства - это мусор. Теперь его собственная техническая объективность предала его. Его бог - код - указал на него пальцем.

- Илья, остановись. - Я перехватываю его за локоть, когда он проходит мимо.

Его рука твердая, как дерево. Мышцы напряжены до предела. Он смотрит на меня, и в его взгляде я вижу то, что он так тщательно скрывал за своей иронией. Первобытный, неоправданный ужас.

- Это не я, Кира. Ты должна мне верить. Я бы не стал... я не знаю, как это сделать. Даже если бы захотел.

- Я знаю, что это не ты нынешний, - говорю я, и сама удивляюсь тому, как спокойно звучат мои слова. - Но это ты через три недели. Тот ты, который уже знает то, чего не знаем мы.

Я чувствую, как плотность воздуха вокруг нас меняется. Мы больше не подозреваемый и следователь. Мы - две точки на одной прямой, которая ведет к обрыву. И этот обрыв уже зафиксирован в логах системы.

- Ты слышал свой голос на записи? - спрашиваю я.

- Нет. Я не стал слушать. Я только смотрел пакеты данных. Я не хотел... - Он осекается. - Я боялся услышать правду.

- Циник боится правды? Какая ирония.

- Пошла ты, Кира.

Он вырывает руку, но уже без злости. В его жесте - отчаяние. Он возвращается к консоли и дрожащими пальцами нажимает "Play" на аудиофайле, который прикреплен к логу.

Из динамиков доносится шум. Сначала это просто статика, белый шум, напоминающий шелест воды в бассейне, когда ты уходишь на глубину и слышишь только работу насосов. А потом раздается голос.

Это голос Ильи. Но он другой. В нем нет той скорости, того напора, к которому я привыкла. Он звучит устало. И в нем есть что-то еще. Что-то, что заставляет мои волосы на затылке встать дыбом. В нем есть нежность.

- Кира, если ты это слышишь, значит, мы все-таки не успели. Не верь цифрам. Смотри на воду. Помнишь, как ты говорила про плотность? Она становится критической. Я нашел способ отправить это обратно, но цена... - голос прерывается резким звуком, похожим на помехи или на всплеск воды. - Не доверяй мне, когда я скажу, что всё под контролем. Я буду врать. Мы оба будем врать.

Запись обрывается.

Илья сидит неподвижно. Его руки лежат на коленях ладонями вверх. Это поза абсолютной сдачи. Он разгромлен. Его маска циника разбита вдребезги, и под ней оказывается обычный, испуганный человек, который только что услышал собственный смертный приговор. Или нечто худшее.

- "Смотри на воду", - повторяю я шепотом. - Что это значит?

- Я не знаю, - он качает головой. - Я ненавижу воду. Я никогда не умел плавать. Это твоя стихия, не моя.

Я закрываю глаза и на секунду возвращаюсь в тот день, когда я не услышала крик. Я стояла на тумбе, поправляла очки. Воздух был теплым и влажным. Я была уверена, что контролирую всё. Свою скорость, свое дыхание, свою жизнь. А в это время в паре десятков метров от меня кто-то уходил на дно, и его голос тонул в шуме трибун.

Теперь ситуация повторилась. Только теперь кричат не мне, а я сама. Из будущего. И Илья - тот, кто должен был стать моей технической броней, - оказывается слабым звеном. Или самым важным.

- Статус: инцидент подтвержден, - говорю я в пустоту серверной. - Угроза: внутренняя. Плотность: максимальная.

- Хватит своего операторского бреда, Кира! - Илья вскакивает, его лицо пылает. - Мы только что услышали, как я из будущего признаюсь в том, что буду тебе врать! Какая, к черту, плотность? Мы в дерьме! По уши!

Я подхожу к нему вплотную. Я выше его на пару сантиметров из-за подошвы своих ботинок. Я смотрю ему прямо в глаза, фиксируя каждую расширенную пору на его коже.

- Ты сейчас замолчишь и будешь слушать меня, - мой голос падает до опасного регистра. - У меня синдром выжившего. Я живу в режиме вечного дежурства десять лет. Я не боюсь дерьма. Я боюсь только одного - пропустить сигнал. Мы его получили. Ты - автор этого сигнала. Это значит, что через три недели ты будешь достаточно жив и достаточно умен, чтобы взломать систему и отправить нам предупреждение. Это не поражение, Илья. Это план.

Он смотрит на меня так, будто видит впервые. Его дыхание понемногу выравнивается. Мышечный тонус возвращается, но теперь это не напряжение страха, а готовность к действию. Мой расчет верен: ему нужен был авторитет. Кто-то, кто скажет, что делать, когда логика ломается.

- И что нам делать? - спрашивает он. Его голос всё еще дрожит, но в нем появляется сталь.

- Мы сделаем то, что ты умеешь лучше всего. Мы найдем, где этот файл хранится сейчас. Если он создан через три недели, значит, в системе уже есть его "тень". Код не берется из ниоткуда. У него должен быть фундамент.

- Ты хочешь, чтобы я искал артефакты будущего в текущем коде? - он криво усмехается. - Это теоретически невозможно.

- Теоретически ты сейчас должен пить кофе и хамить коллегам, а не слушать свой голос из будущего. Так что забудь про теорию. Плыви, Илья. Просто плыви.

Он садится за клавиатуру. На этот раз он не делает лишних движений. Он входит в состояние потока. Я вижу, как его пальцы движутся ритмично, без сбоев. Это похоже на хороший кроль. Экономно, мощно, эффективно.

Я отхожу к стене и сползаю по ней вниз. Силы внезапно покидают меня. Это реакция на адреналиновый пик. Мои колени дрожат, и я обхватываю их руками, пытаясь сохранить остатки тепла.

Серверная гудит. Этот звук становится моим новым фоном. Я думаю о том, что голос Ильи на записи звучал так, будто он меня любит. И это пугает меня больше, чем сама петля времени. В моем мире любовь - это уязвимость. Это то, что заставляет тебя отвлечься, когда нужно слушать. Это та секунда невнимания, которая убивает.

Я смотрю на Илью. Его затылок, его согнутая спина, свет мониторов, отражающийся в его очках. Он ищет правду в цифрах, потому что боится правды в людях. Мы два сломанных механизма, которые пытаются починить друг друга, используя бракованные детали.

- Кира, - зовет он через полчаса. Его голос звучит странно.