Луи Нильсон – Код 03:14: Линия разрыва (страница 19)

Я поднимаюсь, преодолевая сопротивление мышц.

- Нашел?

- Я нашел не файл. Я нашел директорию. Она скрыта под шестнадцатью слоями шифрования. И знаешь, как она называется?

- Удиви меня.

- "Летний бассейн".

Я чувствую, как земля уходит у меня из-под ног. Летний бассейн. Место, где всё закончилось десять лет назад. Место, которое я вычеркнула из своей памяти, заменив его хлорированной водой городских спорткомплексов.

- Открой ее, - шепчу я.

- Я не могу. Нужен ключ. И это не пароль. Система требует биометрический слепок.

- Чей? Его? - я киваю на экран, где всё еще светится его имя.

- Нет. Твой.

Илья поворачивает ко мне монитор. На нем мигает окно запроса. Красный курсор пульсирует в такт моему сердцу.

- Тебе нужно приложить палец к сканеру, Кира. И, судя по метаданным, тебе нужно сделать это прямо сейчас. Если мы опоздаем хоть на минуту, директория самоликвидируется.

Я смотрю на сканер на его клавиатуре. Маленькое стеклянное окошко, которое кажется мне входом в бездну. Мои пальцы ледяные. Я не знаю, что там, внутри этой папки. Может быть, там ответы. А может быть, там тот самый крик, который я не захотела услышать десять лет назад, записанный в высоком качестве и разложенный на спектры.

- Кира, время идет, - Илья смотрит на часы. - У нас сорок секунд.

Я делаю шаг вперед. Мои ноги тяжелые, как в ластах. Расстояние в один метр кажется бесконечным заплывом против течения.

- Статус: неизбежность, - шепчу я.

- К черту статус! Просто нажми!

Я прикладываю большой палец к стеклу. Оно холодное. Секунда ожидания кажется вечностью. Сканер вспыхивает зеленым. По экрану бегут строки дешифровки.

И вдруг шум серверной исчезает. Наступает абсолютная, вакуумная тишина. А потом из колонок раздается не голос, не музыка, а звук всплеска воды. Громкий, отчетливый. Как будто кто-то прыгнул с вышки прямо здесь, рядом с нами.

Илья вскрикивает и откидывается назад. Я хватаюсь за край стола, чтобы не упасть.

На мониторе медленно разворачивается изображение. Это запись с камеры наблюдения. Плохое качество, зернистость, черно-белая картинка. Я узнаю это место мгновенно. Летний бассейн "Дельфин". Десять лет назад.

Я вижу себя - молодую, самоуверенную, в ярком купальнике. Я стою на старте. А рядом, в воде, кто-то бьется, пытаясь удержаться на поверхности.

- О боже, - шепчет Илья. - Это же...

Но я не слушаю его. Я смотрю на правый угол экрана. Там, в тени под навесом, стоит человек. Он одет в современную куртку, которая никак не вписывается в моду десятилетней давности. Он держит в руках телефон. И он смотрит прямо в камеру.

Это Илья. Нынешний Илья. Или тот, из будущего.

Он поднимает руку и делает жест - прикладывает палец к губам. "Тише".

Экран гаснет. Серверная снова наполняется гудением вентиляторов.

Я стою, не в силах пошевелиться. Мои ладони мокрые, хотя в комнате сухо. Я чувствую, как плотность воздуха достигает своего предела. Я больше не плыву. Я тону. Но на этот раз я не одна на дне.

Илья медленно поворачивается ко мне. Его лицо белое, как бумага.

- Кира... я никогда там не был. Я клянусь. Я даже не знал, где находится этот бассейн.

- Теперь знаешь, - говорю я, и мой голос кажется мне чужим. - Теперь мы оба там.

Я смотрю на свои руки. Они дрожат. Это не страх. Это мышечная память. Мое тело помнит тот прыжок, который я совершила через секунду после того, как запись оборвалась. Прыжок, который ничего не изменил.

Но теперь у нас есть три недели. Двадцать один день, чтобы переписать лог.

- Нам нужно уходить отсюда, - говорю я, возвращаясь в режим протокола. Это моя защита. Моя броня. Если я знаю, что делать, я не обязана чувствовать. - Илья, бери диски. Мы не можем оставить это здесь.

- Кира, ты видела... ты видела меня там? Это был я!

- Я видела цель, Илья. Статус: активное ожидание закончилось. Мы переходим в фазу прямого столкновения.

Я разворачиваюсь и иду к выходу. Мои шаги твердые. Пловцы не тонут, пока они двигаются. И я буду двигаться, даже если мне придется плыть через само время.

Илья догоняет меня у двери. Он тяжело дышит. Он хватает меня за плечо, заставляя остановиться.

- Почему ты такая спокойная? Тебя только что показали в прошлом вместе со мной, которого там не было! Это ломает всё, во что я верил!

- Потому что я привыкла к тому, что будущее уже записано, - отвечаю я, глядя ему в глаза. - Для меня это просто еще одна дистанция. И я не собираюсь приходить второй.

Я выхожу в коридор, и темнота здания кажется мне знакомой. Это та самая темнота, в которой рождаются все голоса. И теперь я знаю, что мой голос - не единственный, который я должна услышать.

Мы идем к выходу, и наши тени на стенах кажутся огромными. Они уже там, в том дне, у бассейна. Они ждут нас.

Я делаю глубокий вдох. Воздух здесь уже не такой плотный. Или я просто научилась дышать под водой.

Счетчик запущен. Двадцать один день.

Я справлюсь. Пловцы не тонут. Они просто иногда уходят на такую глубину, где свет уже не виден, но где только и начинается настоящая жизнь.

Я открываю дверь на улицу. Холодный ночной воздух бьет в лицо. Я жива. Я здесь. И теперь у меня есть союзник, чей алгоритм, возможно, действительно мощнее моего собственного. Даже если он сам об этом еще не знает.

- Илья, - говорю я, не оборачиваясь.

- Что?

- Не ври мне. Даже когда скажешь, что всё под контролем.

Он молчит долго, почти целую вечность. А потом я слышу его тихий, надтреснутый голос:

- Постараюсь. Но не обещаю. Я ведь всё-таки администратор этой системы. А администраторы всегда врут пользователям, чтобы те не сошли с ума.

Я усмехаюсь. Это хороший знак. Цинизм возвращается. Значит, мы еще поборемся.

Мы идем к машине, и я чувствую, как ритм моего сердца синхронизируется с тиканьем часов на приборной панели. Мы в игре. И правила этой игры мы узнаем по ходу заплыва.

Статус: в движении.

Угроза: принята.

Плотность: рабочая.

Я нажимаю на газ, и мы растворяемся в огнях города, который еще не знает, что его будущее уже было записано в подвале старой серверной. И что мы - те самые люди, которые собираются это будущее взломать.

ГЛАВА 9: РИТУАЛЫ БЕЗОПАСНОСТИ

Воздух на улице кажется слишком густым, почти осязаемым. После стерильной, пересушенной кондиционерами атмосферы серверной, ночной город наваливается на легкие как толща воды на глубине четырех метров. Мои плечи каменеют, гипертонус мышц привычно зажимает шею. Это физиологический отклик на неопределенность. Статус: выход из защищенного периметра. Уровень угрозы: не классифицирован, но потенциально критический. Я иду на полшага впереди Ильи, бессознательно оценивая траекторию движения и возможные точки укрытия. Расстояние до кофейни через дорогу - сорок два метра. В моем темпе это примерно тридцать секунд кролем, если бы асфальт вдруг превратился в голубую дорожку бассейна. Но асфальт серый, мокрый и враждебный.

Илья идет тяжело. Его дыхание сбито, шаг неритмичен. Я слышу, как подошвы его ботинок шаркают по плитке - плохой признак. Потеря координации, падение концентрации. Он все еще переваривает звук собственного голоса из будущего. Для него, человека, привыкшего доверять только логам и коду, это равносильно системному сбою, после которого железо обычно отправляют в утиль. Я чувствую его панику кожей, она вибрирует в воздухе как низкочастотный гул неисправного трансформатора.

- Нам нужно сесть, - говорю я, не оборачиваясь. Голос сухой, короткий, как щелчок предохранителя.

- Зачем? Нам нужно убираться отсюда, Кира. Ты слышала запись. Там не было рекомендации выпить латте.

- Слышала. Но сейчас твой процессор перегрет. Ты начнешь совершать ошибки. Инцидент превратится в катастрофу из-за человеческого фактора. Кофе - это протокол. Пять минут на стабилизацию.

Я выбираю кофейню с панорамными окнами. Дилетант подумает, что это опасно - мы как на ладони. Профессионал знает: это дает обзор. Никто не подойдет незамеченным. Мы заходим внутрь. Запах пережженных зерен и дешевого сиропа бьет в нос. Для меня это запах контроля. В любой непонятной ситуации возвращайся к базовым физиологическим потребностям. Еда, вода, сон, безопасность. Мы пропускаем последний пункт, значит, нужно усилить остальные.

Я указываю Илье на столик в углу, спиной к стене, лицом к входу. Классика. Он подчиняется механически, как сломанная игрушка. Садится, кладет руки на стол, и я вижу, как дрожат его пальцы. Он пытается это скрыть, сцепляя их в замок, но сухожилия на тыльной стороне ладоней натянуты как струны.