Луи Нильсон – Архитектура лжи: Дефицит несущей конструкции (страница 9)

Я открываю глаза и резко сажусь на кушетке. Датчики на моих висках вибрируют, один из них с тихим щелчком отлетает и ударяется о пол. В лаборатории царит хаос. Красные лампы аварийного освещения заливают комнату тревожным светом.

- Что случилось? - голос хриплый, я едва узнаю его. В горле до сих пор стоит привкус хлорки и того странного полимера.

Вайс мечется у мониторов, его лицо белее мела. Эрик лихорадочно щелкает клавишами, его лоб покрылся крупными каплями пота.

- Критическая ошибка синхронизации, - выдыхает Эрик, не оборачиваясь. - Вторжение во внешний контур. Черт, я не могу это заблокировать!

Северин стоит у окна, скрестив руки на груди. Он единственный, кто сохраняет спокойствие, но я вижу, как напряжены его желваки. Он смотрит не на мониторы, а прямо на меня. В его взгляде нет страха, только холодный, расчетливый интерес, от которого мне становится тошно.

- Лина, что вы видели? - спрашивает он. Его голос звучит отчетливо даже сквозь вой сирены.

- Там был кто-то еще, - я пытаюсь спустить ноги с кушетки, но колени дрожат, и я едва не падаю. - В моем бассейне. Это был не глюк системы, Северин. Это был гость.

- Это невозможно, - отрезает Стефани, появляясь из ниоткуда с дефибриллятором в руках, как будто она собиралась меня оживлять. - Система изолирована. Внешний доступ исключен.

- Расскажите это Эрику, - я киваю на техника, который едва не плачет над клавиатурой. - И моему подсознанию. Оно только что чуть не зацементировалось заживо.

Сирена внезапно обрывается. В наступившей тишине слышно только тяжелое дыхание Вайса и гудение серверов. Красный свет сменяется обычным белым, но он кажется мне слишком ярким, бьющим по глазам.

- Мы закончили на сегодня, - Северин делает шаг ко мне. - Артур, снимите с нее все. Стефани, проводите Лину в ее комнату.

- Я хочу видеть логи, - я отталкиваю руку Вайса, который пытается отсоединить оставшиеся провода. - Я хочу знать, чью морду я видела на дне своего сна.

- Вы видели проекцию своих страхов, Лина, - Северин подходит вплотную. - Архитектура вашего разума еще нестабильна. Это побочный эффект глубокого погружения. Не ищите черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет.

- А если она там не одна? - я смотрю ему прямо в глаза. - Если вы запустили туда целый питомник?

Он ничего не отвечает, только едва заметно улыбается уголками губ. Эта улыбка пугает меня больше, чем фигура в бассейне. В ней есть знание, которым он не собирается делиться.

Стефани берет меня за локоть. Ее хватка железная, не оставляющая места для протеста. Мы выходим из лаборатории, и я чувствую, как на меня наваливается свинцовая усталость. Тело, лишенное адреналинового допинга, требует отдыха, но мозг продолжает лихорадочно обрабатывать информацию.

Проходя мимо поста охраны, я вижу Виктора Олдриджа. Он сидит на скамейке, ссутулившись, и что-то быстро шепчет в диктофон. Его движения дерганые, параноидальные. Когда мы проходим мимо, он поднимает голову, и в его глазах я вижу тот же ужас, который испытала сама пару минут назад в вязкой воде бассейна.

- Не верь им, - шепчет он, когда Стефани на мгновение отвлекается на разговор по рации. - Они меняют фундамент. Они перестраивают нас под свои нужды.

- Мистер Олдридж, вам здесь быть не положено, - ледяным тоном произносит Стефани, вставая между нами. - Охрана проводит вас к выходу.

Я оборачиваюсь, но Виктора уже уводят. Его слова резонируют с моими собственными ощущениями. Мой внутренний инженер кричит о том, что конструкция дала трещину.

В комнате я первым делом достаю из-под подушки смятый конверт. Фотография отца кажется мне теперь не утешением, а предупреждением. Прочность конструкции проверяется в резонанс. Кажется, Северин решил устроить мне этот резонанс по полной программе.

Я ложусь на кровать, чувствуя, как каждая мышца вибрирует от перенапряжения. Моя кожа до сих пор помнит прикосновение датчиков. Я закрываю глаза, но сна нет ни в одном глазу. Вместо него - бесконечный анализ произошедшего.

Кто был тем мужчиной в бассейне? Если это не проекция, значит, в системе действительно есть уязвимость. Или, что еще хуже, это намеренно оставленный бэкдор.

Я вспоминаю Елену, мою мать. Она всегда говорила, что папа ушел, потому что не выдержал давления. Ты такая же, Лина, твердила она, когда я часами тренировалась в бассейне до кровавых мальчиков в глазах. Ты строишь стены, чтобы спрятаться от мира, но стены могут стать твоей тюрьмой.

Сейчас я чувствовала, как эти стены смыкаются. Лаборатория Северина, этот технологический рай, превращалась в паноптикум, где я была единственным экспонатом.

Я встаю и подхожу к окну. Ночной город за стеклом кажется нереальным, нарисованным на заднике театральных декораций. Где-то там Кира сейчас набивает очередному хипстеру татуировку, ругаясь на тупые иглы. Где-то там Дэн Фогель строчит свою разоблачительную статью, не подозревая, насколько глубока эта нора. А я здесь, в центре паутины, пытаюсь понять, кто на самом деле дергает за нити.

В тишине комнаты раздается негромкий сигнал моего смартфона. Я оставила его на столе, хотя Северин настоятельно рекомендовал минимизировать контакты с внешним миром во время фазы погружения.

На экране светится сообщение от неизвестного номера: В архиве Абрама есть запись 84-го года. Посмотри ее, пока они не стерли.

У меня перехватывает дыхание, но я тут же подавляю эту реакцию, заменяя ее механическим расчетом. 84-й год. Мне тогда было три года. Папа еще работал в проектном бюро. Что могло быть записано в снах ребенка, что имеет значение сейчас?

Я чувствую, как мышечная память возвращает меня в тот старый бассейн. Вода, клей, тишина. И взгляд, который не отпускает.

Я должна найти Абрама. Старик знает больше, чем говорит, и его загадки начинают обретать пугающую четкость чертежа. Если Северин хочет играть в архитектора моих снов, я должна изучить первоначальный план застройки.

Я подхожу к зеркалу и стираю остатки геля для датчиков с висков. Кожа там покраснела, как после ожога. Я смотрю на свое отражение и вижу в нем не только себя, но и ту тень на дне бассейна. Мы связаны, это очевидно. И эта связь не предусмотрена моим контрактом.

Я снова ложусь, на этот раз поверх одеяла. Мне нужно сохранить ясность ума. Завтра будет новый день, новые тесты, новые попытки Северина взломать мой фасад. Но теперь у меня есть зацепка. 84-й год. Запись в архиве.

Где-то в глубине здания гудит мощный сервер, обрабатывая терабайты моих страхов. Я чувствую это гудение всем телом, оно входит в резонанс с моим пульсом. Но теперь я не просто объект исследования. Я - инженер, который обнаружил критическую ошибку в проекте и намерен ее исправить, даже если для этого придется снести все здание до самого основания.

Я закрываю глаза, сознательно замедляя дыхание. В этот раз я не буду плыть. Я буду ждать. В любой системе, даже самой совершенной, есть точка излома. И я собираюсь найти ее раньше, чем Северин найдет мою.

Мысли о Кире и ее беспечности кажутся теперь воспоминаниями из другой жизни, где проблемы ограничивались нехваткой денег на аренду или неудачным свиданием. Здесь, в технологической империи, ставки выросли до небес. Моя личность стала разменной монетой в игре, правил которой я до конца не понимала. Но одно я знала точно: вода в моем бассейне больше не будет клеем. Я сделаю ее сталью, о которую сломаются любые иглы-датчики.

Я чувствую, как сон снова подступает, но на этот раз он не кажется угрозой. Это инструмент. Мой собственный полигон, где я буду устанавливать правила. В конце концов, я профессионал в расчетах нагрузок, и я знаю, что любая несущая стена может стать опорой, если правильно распределить вес.

Северин думает, что он владеет архивом моих снов. Но он забывает одну простую истину: автор проекта всегда знает о нем чуть больше, чем тот, кто его купил. И я намерена доказать это на практике, шаг за шагом восстанавливая структуру своей реальности, которую они так старательно пытаются разрушить.

Я погружаюсь в темноту, но теперь в этой темноте я не одна. У меня есть цель, и эта цель - найти правду, скрытую за слоями кода и фальшивых воспоминаний. Сирена в моей голове замолкла, но эхо ее все еще дрожит в воздухе, напоминая о том, что время на исходе.

Завтра я найду Абрама. Завтра я узнаю, что случилось в 84-м. А пока я просто позволю себе раствориться в этой тишине, собирая силы для решающего броска. Ведь настоящий пловец знает: самое важное - это не старт, а финишное касание бортика, когда легкие горят от нехватки кислорода, но ты точно знаешь, что победил.

В коридоре послышались тихие шаги - это Стефани совершала свой ночной обход. Я замерла, имитируя глубокий сон. Она постояла у моей двери несколько секунд, вероятно, сверяясь с показателями на своем планшете, и пошла дальше. Ее шаги стихли, и я снова осталась наедине со своими мыслями и той странной фотографией, которая жгла мне руку даже сквозь ткань подушки.

Мир Северина был построен на контроле, но контроль - это самая хрупкая вещь в архитектуре человеческих отношений. Достаточно одной маленькой трещины, одной неучтенной переменной, чтобы вся конструкция рухнула. И я чувствовала, что этой переменной стану именно я. Моя жизнь всегда была борьбой с сопротивлением воды, и теперь я просто сменила среду. Принципы остались теми же. Сопротивляйся, и ты утонешь. Используй силу течения, и ты выберешься на берег.