Луи Нильсон – Архитектура лжи: Дефицит несущей конструкции (страница 11)

Я села на потертый кожаный диван, наблюдая за ее движениями. Кира мыслила хаосом, ее мир состоял из пятен краски, внезапных импульсов и громкого смеха. Для нее мои рассказы о лаборатории были чем-то вроде научно-фантастического хоррора, который она слушала с открытым ртом, но не до конца осознавала серьезность ситуации.

- Как твой эксперимент? - спросила она, когда клиент, расплатившись и получив инструкции по уходу, наконец ушел. - Все еще спишь за деньги? Слушай, это звучит как работа мечты, если не считать того, что твой босс похож на злодея из бондианы.

- Это не работа, Кира. Это исследование. И Северин... он не злодей. Он просто человек, который верит, что данные важнее чувств.

Кира подошла ко мне, вытирая руки бумажным полотенцем. Она внимательно посмотрела на мое лицо, и ее веселое выражение сменилось озабоченностью.

- Ты выглядишь так, будто тебя пропустили через центрифугу, подруга. У тебя под глазами тени такие, что в них можно спрятать контрабанду. И что это у тебя на шее?

Она бесцеремонно откинула мой воротник и присвистнула.

- Ничего себе. Лина, это что за отметина? Похоже на клеймо.

Я подошла к большому зеркалу в тяжелой раме, которое висело у стены. Сняв защитный пластырь, я увидела небольшое красное пятно правильной круглой формы с точкой посередине - след от вакуумного датчика, который крепили к сонной артерии. На бледной коже это действительно выглядело жутковато, как инвентарный номер на детали механизма.

- Это просто раздражение от геля, - соврала я, хотя знала, что Кира мне не поверит. - Они меняют оборудование, пробуют новые частоты.

- Забирай деньги и беги из этого места, - Кира вдруг стала серьезной. Она крутила пирсинг в губе, и ее глаза сузились. - Я серьезно. Мне не нравится этот твой Северин. Я видела его фотку в журнале - у него глаза как у акулы. Он не смотрит на людей, он их оценивает как ресурс. Ты для него - просто уникальный биологический актив, Лина. Как только он выжмет из тебя все данные, он выбросит тебя на свалку, как использованный картридж.

- Мне нужны деньги, Кира. Ты знаешь про долги отца и про маму. Я не могу просто уйти. У меня есть обязательства, есть структура, которую я должна поддерживать.

- Структура? - Кира всплеснула руками. - Ты говоришь как гребаный архитектор, а не как живой человек! Твоя структура рухнет, если ты сойдешь с ума. Помнишь того парня, Виктора Олдриджа? Он заходил ко мне месяц назад, хотел перекрыть старую татуировку. Он тоже участвовал в каких-то тестах у Северина. Лина, он был в неадеквате. Оглядывался на каждую тень, записывал наш разговор на диктофон и твердил, что его сны начали просачиваться в реальность. Он сказал, что Северин забирает у тебя способность отличать одно от другого.

Я замерла. Имя Виктора Олдриджа всплывало в архивах, к которым мне давал доступ Эрик, но там было указано, что он успешно завершил программу и получил полную выплату.

- Где он сейчас? - спросила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.

- Понятия не имею. Ушел и не вернулся. Но он выглядел как человек, чей фундамент, говоря твоим языком, дал глубокую трещину.

Я села обратно на диван, чувствуя, как внутри нарастает вибрация. Это было похоже на то, как перед штормом вода в бассейне начинает мелко дрожать от работающих насосов. Я пыталась рационализировать слова Киры. Виктор мог быть психически неустойчивым еще до эксперимента. Его случай - это статистическая погрешность, а не правило. Северин не допустил бы системной ошибки такого масштаба.

- Кира, я контролирую ситуацию. Я пловчиха, забыла? Я умею задерживать дыхание дольше, чем кто-либо другой. Я просто нырнула глубже, чем планировала, но я всегда знаю, где поверхность.

- Главное, чтобы на поверхности тебя не ждал кто-то с багром, - проворчала Кира, принимаясь убирать свое рабочее место. - Ладно, давай я тебе хоть это пятно чем-нибудь замажу или татуху временную бахну, чтобы не пугать прохожих.

Она начала рыться в своих ящиках, а я снова посмотрела в зеркало. Освещение в салоне было тусклым, неоновые вывески с улицы бросали на стекло длинные, дрожащие тени. И в этот момент я увидела его.

За моей спиной, в глубине коридора, ведущего в подсобку, стоял мужчина. Высокий, в темном пальто, с лицом, которое я узнала бы из тысячи. Это был тот самый силуэт из моего сна, тот, кто наблюдал за мной с берега, пока я боролась с течением. Его присутствие ощущалось физически - как внезапное падение атмосферного давления.

Я резко обернулась.

- Кто там? - мой голос прозвучал хрипло.

Кира замерла с флаконом антисептика в руке и посмотрела в сторону коридора.

- Где? Там никого нет, Лина. Только коробки с расходниками и старый манекен, на котором я тренируюсь. Ты чего?

Я сделала несколько шагов к коридору. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, нарушая все мои установки на спокойствие. Там действительно никого не было. Только пустой коридор, заваленный коробками, и манекен, тускло отсвечивающий пластиком. Но я была готова поклясться, что видела движение. Видела, как он поправил воротник пальто - жест, который был настолько живым, что его невозможно было спутать с игрой теней.

- Мне кажется, мне пора, - сказала я, хватая сумку. - Наверное, я действительно переутомилась.

- Еще бы, - Кира подошла и крепко обняла меня. - Лина, обещай мне, что если начнется какая-то дичь, ты придешь ко мне. Плевать на контракты и соглашения о неразглашении. Я тебя спрячу, чесслово. У меня есть подвал в другом районе, там даже Северин тебя не найдет.

Я вымученно улыбнулась и вышла на улицу. Воздух казался слишком плотным, почти осязаемым. Я шла по тротуару, стараясь не смотреть в отражения витрин. Мне нужно было вернуться в лабораторию, в свою стерильную камеру, где все было под контролем датчиков. Как ни странно, там я чувствовала себя в большей безопасности, чем здесь, в хаосе реальности, где границы начали размываться.

По дороге к метро я заметила Маркуса Элдера. Он выходил из дорогого ресторана, окутанный облаком запаха дорогого табака и парфюма, который стоил больше, чем мой годовой оклад. Элдер был главным конкурентом Северина, человеком, который превращал науку в агрессивный маркетинг. Он увидел меня и на мгновение задержал взгляд. Его улыбка была слишком широкой, слишком дружелюбной, чтобы быть искренней.

- О, мисс Лина, - он приподнял воображаемую шляпу. - Какая встреча. Как поживает наш общий друг Северин? Все еще пытается взломать код человеческой души?

- Добрый день, мистер Элдер. Я не обсуждаю работу вне лаборатории.

- Похвальная преданность. Но помните, - он подошел ближе, и я почувствовала исходящую от него угрозу, замаскированную под светскую беседу, - что иногда здание, которое кажется самым прочным, рушится первым из-за того, что архитектор забыл учесть усталость металла. Если вам когда-нибудь надоест роль подопытной мышки, мой номер у вас есть. Я ценю уникальные активы гораздо выше, чем Северин.

Я прошла мимо него, не оборачиваясь. Элдер был еще одной переменной, которую я не хотела вводить в уравнение. Его агрессивное дружелюбие раздражало меня не меньше, чем ледяная отстраненность Стефани.

В вагоне метро я закрыла глаза и начала считать дыхание, как делала это перед стартом на соревнованиях. Вдох на четыре счета, задержка на два, выдох на шесть. Я пыталась восстановить внутреннюю геометрию, выровнять несущие конструкции своей психики. Но перед глазами все равно стоял силуэт из зеркала.

Почему он появился здесь, в реальности? Это была системная ошибка моего восприятия или же эксперимент Северина зашел гораздо дальше, чем он мне говорил?

Когда я вернулась в лабораторию, в холле было необычно тихо. Доктор София Грин, штатный психотерапевт, стояла у окна, рассматривая что-то на улице. Она всегда говорила шепотом, и ее привычка зеркалить позы собеседника делала общение с ней утомительным.

- Лина, - она повернулась ко мне, в точности повторив мой наклон головы. - Вы выглядите... встревоженной. Уровень кортизола в вашей утренней пробе был повышен. Расскажите мне, что вы видели сегодня? Не в лаборатории, а там, внутри себя.

- Я видела город, доктор Грин. Ничего необычного. Архитектура, люди, шум. Типичная энтропия.

- Энтропия - это тоже порядок, который мы просто не в силах постичь, - она подошла ближе, и ее шепот стал почти интимным. - Не бойтесь своих видений. Иногда то, что мы принимаем за галлюцинацию, является самым честным отражением действительности. Северин верит, что истина скрыта в глубине. Но иногда она плавает на поверхности, нужно только уметь смотреть.

Она мягко коснулась моей руки, и я почувствовала, как по телу прошла волна раздражения. Все они говорили загадками, все они пытались вскрыть мой фасад, не понимая, что за ним - только моя воля и желание довести дело до конца.

Я поднялась в свою комнату и села на кровать. На тумбочке лежала старая фотография отца. Я взяла ее в руки, вглядываясь в черты его лица. Он всегда говорил мне: Лина, если хочешь построить что-то стоящее, начни с фундамента. Но он сам забыл об этом правиле, когда его финансовая империя начала рушиться. Он просто сбежал, оставив нас разгребать завалы.

Я не буду такой. Я пройду через этот эксперимент, заберу деньги и построю свою жизнь заново, по собственным чертежам.