Луи Нильсон – Архитектура лжи: Дефицит несущей конструкции (страница 10)

Я сделала последний глубокий вдох и позволила сознанию соскользнуть в ту область, где нет ни датчиков, ни Вайса, ни Северина. Туда, где в глубине старого бассейна меня ждал ответ на вопрос, который я боялась задать себе все эти годы.

Сон пришел мгновенно, но на этот раз он был прозрачным и чистым, как дистиллированная вода. В нем не было ни звуков сирены, ни вязких полимеров. Только я и бесконечная голубая гладь, уходящая за горизонт, где небо встречается с водой в идеальной симметрии. И в этой симметрии я видела очертания моста - того самого, на фоне которого мы стояли с отцом на старой фотографии. Мост был цел, и его несущие конструкции казались незыблемыми, как сама вечность.

Я начала плыть к этому мосту, чувствуя, как сила возвращается в мои руки. Это был не просто сон, это была подготовка. Я знала, что когда я проснусь, мир уже не будет прежним, но я была к этому готова. Моя система была перезагружена, и в ней больше не было места для багов и непрошеных гостей. Я была хозяйкой своего пространства, и я намерена была защищать его до последнего гребка.

Тишина комнаты стала моим союзником, укрывая меня от внешнего мира и давая возможность сосредоточиться на главном. Я знала, что впереди меня ждет сложный путь, полный опасностей и открытий, которые могут изменить все мое представление о себе и о людях, которым я доверилась. Но страха больше не было. Была только решимость и холодный расчет инженера, который точно знает, что делать в критической ситуации.

Я заснула с этой мыслью, и мой сон был спокойным и глубоким, как океан в безветренную погоду. Я знала, что это лишь затишье перед бурей, но я была готова встретить ее во всеоружии. Моя история только начиналась, и я была намерена написать ее сама, без чьих-либо подсказок и корректировок.

Проснувшись на следующее утро, я первым делом почувствовала непривычную легкость в теле. Свинцовая тяжесть исчезла, уступив место бодрости и ясности ума. Я села на кровати и посмотрела на тумбочку. Фотография лежала на прежнем месте, напоминая о событиях вчерашней ночи. Я взяла ее в руки и еще раз перечитала надпись. Теперь эти слова казались мне не просто афоризмом, а руководством к действию.

Я быстро оделась, стараясь не думать о том, что за мной постоянно наблюдают. Каждая камера, каждый датчик в этом здании были частью системы Северина, но теперь я знала, как обходить их внимание. Я научилась контролировать свои реакции, превращая свое тело в идеальный фасад, за которым скрывались мои истинные намерения.

Спустившись в столовую, я увидела Эрика. Он сидел за дальним столиком, уткнувшись в свой ноутбук. Я подошла к нему и поставила поднос с едой рядом.

- Привет, - тихо произнесла я, стараясь не привлекать лишнего внимания. - Как прошла ночь?

ГЛАВА 5. МАРКЕРЫ РЕАЛЬНОСТИ

Эрик вздрогнул так, будто я коснулась его оголенного провода, хотя я всего лишь опустила поднос на пластиковую поверхность стола. Его ноутбук, обклеенный стикерами с какими-то зашифрованными шутками для техников, едва не поехал по диагонали. Он быстро захлопнул крышку, но я успела заметить графики, пульсирующие неоновым фиолетовым цветом. Такие же я видела на мониторах в процедурной, когда Вайс думал, что я слишком занята попытками не задохнуться под тяжестью электродов.

- А, Лина. Привет. Ночь? Ночь была штатной. Ну, в смысле, лог-файлы чистые, без аномалий, - он затараторил, избегая моего взгляда и фокусируясь на своей тарелке с остывшей овсянкой.

Эрик всегда напоминал мне конструкцию, собранную из лишних деталей: слишком длинные руки, сутулые плечи, вечно растрепанные волосы, которые он дергал, когда нервничал. Он был классическим инсайдером, тем самым слабым звеном в идеальной архитектуре Северина, которое я намеревалась использовать. Я чувствовала, как во мне просыпается спортивный азарт, тот самый, что гнал меня по дорожке бассейна, когда до финиша оставалось десять метров, а легкие уже горели от нехватки кислорода. В воде ты не можешь сомневаться, ты просто выполняешь заложенный алгоритм.

- Штатной? - я иронично приподняла бровь, ковыряя вилкой омлет, который по текстуре напоминал строительную пену. - Мне показалось, система подзависла на фазе быстрого сна. Было ощущение, что плотность среды увеличилась. Как будто я плыву в сиропе.

Эрик наконец поднял глаза. В них отразилось то самое любопытство, которое всегда борется в нем со страхом перед начальством. Он облизнул губы и придвинулся чуть ближе, понижая голос до едва различимого шепота.

- Это не система зависла, Лина. Это Северин ввел новые переменные. Он... он иногда меняет параметры фильтрации в реальном времени. Вайс злится, говорит, что это портит чистоту выборки, но кто пойдет против владельца? Северин ищет что-то конкретное. Какую-то точку опоры в твоем подсознании.

- Точку излома он ищет, Эрик. Несущую стену, которую можно снести, чтобы посмотреть, рухнет ли весь фасад, - я сказала это спокойнее, чем чувствовала.

Внутри меня все сжалось. Я знала эту тактику. Так мой отец проверял свои финансовые схемы - давил на самые слабые места, пока они не начинали трещать. А потом просто исчезал, оставляя после себя только пыль и пустоту. Северин действовал тоньше, он не разрушал, он перестраивал.

- Слушай, - Эрик внезапно протянул руку и быстро коснулся моего предплечья, тут же отдернув пальцы. - Будь осторожна с Вайсом. Он сегодня полчаса протирал очки, пока смотрел твою кардиограмму. Это плохой знак. Когда он так делает, значит, он что-то скрывает или готовит отчет для Северина, который тебе не понравится. И еще... тут крутился этот журналист, Дэн Фогель. Ошивался у входа, расспрашивал охрану про волонтеров.

- Фогель? Тот, который пишет о незаконных исследованиях? - я почувствовала, как по коже пробежал холодок, похожий на первый контакт с ледяной водой.

- Он самый. Настырный тип. Если он выйдет на тебя, Северин может свернуть проект или... или изолировать тебя еще сильнее.

Я кивнула, благодаря Эрика коротким жестом. Мне нужно было выбраться отсюда хотя бы на пару часов. Стены лаборатории начали давить на меня, как толща воды на глубине пяти метров. Мне жизненно необходим был глоток другого воздуха, грязного, городского, настоящего.

Выход из здания лаборатории всегда сопровождался процедурой, которая напоминала декомпрессию. Сначала Стефани, личный ассистент Северина, сверяла мой пропуск своим ледяным взглядом. Она стояла у стойки регистрации, прямая, как чертежная линейка, в своем сером костюме, который казался продолжением бетонных стен.

- Возвращайтесь к девятнадцати ноль-ноль, Лина, - произнесла она тоном, не терпящим возражений. - Северин ожидает отчет по утренним тестам. И не забудьте надеть пластырь на шею, если собираетесь в общественные места. Следы от датчиков выглядят неэстетично.

Я ничего не ответила, лишь поправила воротник куртки. Стефани была зеркалом Северина, лишенным собственных эмоций, или же она просто мастерски их прятала под слоем профессиональной деформации. Я видела, как она смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю. В этом взгляде не было сочувствия, только холодный расчет и едва уловимая тень ревности, которую она подавляла с эффективностью шредера.

Город встретил меня шумом и запахами, которые после стерильности лаборатории казались агрессивными. Я шла по тротуару, автоматически анализируя фасады старых зданий. Трещины в кирпичной кладке, облупившаяся лепнина - все это были маркеры реальности, за которые я цеплялась. Мой телефон завибрировал в кармане. Мама.

- Лина, ты получила перевод? - ее голос звучал жалобно, с той самой интонацией, которая всегда заставляла меня чувствовать себя виноватой в том, что я выжила после исчезновения отца, а она - нет.

- Да, мам. Я отправила тебе еще утром. Этого должно хватить на лекарства и счета.

- Ох, детка, я не знаю, что бы я делала без тебя. Ты же знаешь, эти таблетки стоят целое состояние. И в квартире опять течет кран, я вызывала сантехника, он содрал с меня три тысячи... А твой отец... мне сегодня снилось, что он вернулся. Он стоял в прихожей и молчал. Как думаешь, это знак?

- Это просто сон, мама. Сны - это просто мусор, который мозг выбрасывает за день. Не ищи в них систему там, где ее нет.

Я отключилась, не дожидаясь ее очередной порции воспоминаний о том, как они были счастливы до финансового краха. Мама жила в руинах прошлого, пытаясь склеить разбитую вазу, в то время как я пыталась построить новый фундамент на зыбучих песках экспериментов Северина.

Тату-салон Киры находился в полуподвальном помещении старого дома, где пахло индийскими благовониями, антисептиком и кожей. Когда я спустилась по крутой лестнице, колокольчик над дверью весело звякнул, разрезая гул татуировочной машинки.

Кира сидела на своем рабочем стуле, склонившись над плечом какого-то парня, чья спина была покрыта сложными геометрическими узорами. Ее синие волосы были собраны в небрежный пучок, а в губе поблескивало кольцо, которое она привычно подергивала зубами.

- Лина! - она не оторвалась от работы, но в ее голосе прозвучала искренняя радость. - Проходи, падай на диван. Я сейчас закончу с этим шедевром минимализма и уделю тебе время. Кофе в углу, но предупреждаю - он крепкий, как характер моей бабушки.