Луи Нильсон – Архитектура лжи: Дефицит несущей конструкции (страница 7)

- Лина, ты здесь? - голос Северина звучит отовсюду и ниоткуда.

Я не отвечаю. Я начинаю идти по этому залу, чувствуя сопротивление воздуха. Здесь он плотный, как вода. Мои движения замедленны, каждый шаг требует усилий. Я вижу фигуру в конце коридора. Это мужчина, он стоит спиной ко мне и что-то пишет на стене. Отец? Мое сердце делает кувырок, нарушая все законы моей внутренней статики.

- Папа? - мой голос звучит глухо, как будто я говорю в подушку.

Фигура оборачивается, но вместо лица у нее - зеркальная поверхность, в которой я вижу саму себя, облепленную датчиками в капсуле. Это ловушка. Системная ошибка. Я пытаюсь отступить, но пол под ногами превращается в зыбучий песок.

- Стабилизируйте ее! - это уже голос Вайса, доносящийся из реальности. - У нее критический скачок активности в префронтальной коре. Она пытается выйти из сна!

- Нет, - голос Северина холодный и твердый, как сталь. - Увеличьте дозу седатива. Она должна пройти через это. Нам нужны данные о точке излома.

Я чувствую новый укол в предплечье - автоматическая система капсулы ввела препарат. Сопротивляться становится невозможно. Я погружаюсь еще глубже, туда, где нет слов, а есть только первичные образы и страх.

Перед глазами всплывают кадры из прошлого, которые я годами прятала в архивных папках с пометкой "Удалить". Вот мама, Елена, плачет на кухне, сжимая в руках пустой конверт. Вот Маркус Элдер, вечный конкурент Северина, стоит в дверях нашей квартиры и говорит что-то о долгах и обязательствах. Его смех звучит как скрежет металла по стеклу. Все эти люди - части моей структуры, которые я пыталась игнорировать, строя свой безупречный фасад.

- Смотрите на показатели, - шепчет Эрик. - Это невероятно. Ее мозг выстраивает сложнейшие геометрические модели, чтобы блокировать доступ к травматическим воспоминаниям. Она строит крепость прямо во сне.

- Разрушьте ее крепость, - приказывает Северин. - Нам не нужен фасад. Нам нужен фундамент.

Я чувствую, как стены зала начинают вибрировать. На потолке появляются трещины, из которых сыплется не штукатурка, а цифры и программный код. Мой внутренний мир подвергается демонтажу. Это не сон, это санкционированный взлом моей личности.

Я пытаюсь вспомнить что-то реальное, что-то, что не принадлежит этой лаборатории. Кира. Ее татуировки, запах табака и дешевого кофе. Ее смех. "Лина, ты слишком серьезная, тебе нужно просто расслабиться и позволить миру течь сквозь тебя". Сейчас я бы отдала все, чтобы оказаться в ее захламленной студии, а не в этой стерильной капсуле.

- Она теряет стабильность, - голос Вайса звучит встревоженно. - Артериальное давление падает. Артур, мы можем потерять актив.

- Северин, я настаиваю на прерывании сессии, - это говорит Стефани. Даже в ее ледяном голосе появились нотки беспокойства. Или это просто забота о сохранности дорогостоящего оборудования?

- Еще тридцать секунд, - отвечает Северин. Его голос звучит так близко, будто он стоит прямо над моей капсулой, склонившись над прозрачной крышкой. - Лина, не бойся. Это просто реконструкция. Мы заменим старые, гнилые балки на новые. Ты станешь сильнее.

Ложь. Он хочет не сделать меня сильнее, он хочет сделать меня прозрачной. Чтобы в моей структуре не осталось ни одного темного угла, где я могла бы спрятаться от его всевидящего ока. Я чувствую, как в моем мозгу происходит короткое замыкание. Вспышка боли за правым глазом - это сработал тот самый третий датчик, о котором предупреждал Эрик. Перегрузка.

Я вижу старого Абрама в его архиве. Он сидит среди гор старой бумаги, пахнущей пылью и временем, и листает книгу моих детских снов. "Лина, - говорит он своим надтреснутым голосом, - ты строишь дома, потому что боишься, что у тебя нет своего места. Но помни: настоящий дом - это не стены. Это то, что остается, когда стены рушатся". Тогда я не поняла его слов, посчитав их старческим маразмом. Сейчас, когда моя внутренняя крепость рассыпается в прах под натиском алгоритмов Северина, я начинаю осознавать их смысл.

- Пульс сорок! - кричит Эрик. - Критическая отметка! Она уходит в гипоксию!

- Выводите ее! Сейчас же! - командует Вайс.

Я чувствую резкий толчок, как будто меня выдернули из воды на поверхность. Легкие судорожно втягивают воздух, который кажется слишком сухим и колючим. Я открываю глаза. Крышка капсулы уже поднята. Надо мной склонились Вайс и Эрик. Лицо Эрика бледное, по лбу катится пот. Вайс быстро снимает датчики, его руки действуют уверенно, но я вижу, как подергивается его веко.

- Все хорошо, Лина, вы вернулись, - говорит он, стараясь придать голосу наставническую мягкость. Но я вижу в его глазах только расчет. Для него я - выживший подопытный, ценный источник данных.

Я пытаюсь сесть, но мир начинает вращаться вокруг своей оси. Я хватаюсь за край капсулы, чувствуя холод металла. Мои мышцы дрожат от перенапряжения, как после многокилометрового заплыва против течения.

- Дайте ей воды, - приказывает Стефани, появляясь рядом. Она протягивает мне стакан, и я замечаю, что ее пальцы идеально неподвижны. Она - единственный стабильный элемент в этой комнате.

Я пью воду, чувствуя, как она стекает по пищеводу, возвращая мне ощущение физических границ. Мое тело снова здесь, в Секторе А. Но где моя душа? Я чувствую себя опустошенной, как здание после капитального ремонта, из которого вывезли всю мебель и содрали старые обои.

- Где Северин? - спрашиваю я, вытирая губы тыльной стороной ладони.

- Он в аппаратной, анализирует данные, - отвечает Стефани. В ее тоне слышится легкая ревность. - Он очень доволен результатами. Вы превзошли все ожидания по глубине погружения.

Я смотрю на Эрика. Он стоит в стороне, собирая использованные электроды. На мгновение наши взгляды встречаются, и я вижу в его глазах немой вопрос: "Ты в порядке?". Я едва заметно киваю. Он спас меня, или, по крайней мере, предупредил. Теперь я знаю, что в этой игре есть правила, о которых мне не сообщили.

- Лина, вам нужно отдохнуть, - Вайс кладет руку мне на плечо. - Эрик проводит вас в вашу комнату. Завтра мы проведем дебрифинг и обсудим то, что вы видели.

Я встаю, опираясь на руку Эрика. Мои ноги кажутся ватными, но я заставляю себя стоять прямо. Моя внутренняя архитектура повреждена, но несущие стены еще держатся. Я иду по коридору лаборатории, чувствуя, как каждый шаг отдается эхом в моей пустой голове.

Мимо нас проходит Журналист Дэн Фогель в сопровождении охраны. Он выглядит взбудораженным, его блокнот испещрен какими-то записями. Заметив меня, он пытается прорваться сквозь кордон.

- Лина! Лина, один вопрос! Это правда, что Северин использует технологию "Сон-1" для несанкционированного доступа к памяти? Есть сведения о побочных эффектах у участников программы!

- Мистер Фогель, покиньте территорию, - холодный голос Стефани пресекает любые попытки общения.

Я прохожу мимо, не глядя на него. Фогель - это просто внешний шум, помеха в системе. Меня сейчас волнует другое. В моем сознании, там, где раньше был чертеж моего идеального будущего, теперь зияет огромная дыра. И в этой дыре я видела зеркальное лицо своего отца.

Мы заходим в лифт. Эрик нажимает кнопку жилого модуля. Когда двери закрываются, он поворачивается ко мне и шепчет:

- Они изменили код во время сессии, Лина. Я не смог это остановить. Северин ввел дополнительный протокол "Архетип". Он искал что-то конкретное в твоем прошлом. Что-то, связанное с архивом твоего отца.

- Я знаю, Эрик. Я это чувствовала, - я прислоняюсь лбом к холодной металлической стене лифта. - Он не просто наблюдает за моими снами. Он их перестраивает.

- Будь осторожна, - Эрик касается моей руки. - Виктор Олдридж не был сумасшедшим. Он просто увидел то, что Северин хотел спрятать.

Лифт останавливается, и двери плавно разъезжаются. Я выхожу в коридор жилого блока, чувствуя себя призраком в собственном доме. Впереди меня ждет ночь в комнате с видеокамерами и датчиками движения. Но теперь я знаю, что настоящая опасность ждет меня не снаружи, а внутри. Там, где Северин уже начал возводить свои конструкции на месте моих руин.

Я захожу в свой номер и не включаю свет. В темноте легче сохранять иллюзию контроля. Я подхожу к окну, из которого виден ночной город - скопление огней, напоминающее огромную микросхему. Где-то там живет Кира, где-то там мама Елена ждет моего звонка, чтобы снова пожаловаться на несправедливость жизни. А здесь, в сердце технологической империи Северина, я превращаюсь в чертеж, который он перерисовывает по своему вкусу.

Я ложусь на кровать, не снимая костюма. У меня нет сил даже на то, чтобы избавиться от этой второй кожи. Я закрываю глаза и чувствую, как пульс медленно выравнивается, входя в ритм с гулом вентиляции. Это была только первая фаза. Погружение продолжается, и я не уверена, что у меня хватит запаса воздуха, чтобы вернуться назад прежней Линой.

В тишине комнаты я слышу странный звук - едва уловимый шелест бумаги. Я приподнимаюсь и вижу на прикроватной тумбочке конверт, которого здесь не было раньше. Я вскрываю его дрожащими пальцами. Внутри - старая фотография. На ней я, маленькая, сижу на плечах у отца на фоне строящегося моста.

ГЛАВА 4. ГЕОМЕТРИЯ ЧУЖОГО ПРИСУТСТВИЯ

На обороте знакомым почерком, от которого у меня до сих пор сводит мышцы предплечий, было выведено: Прочность конструкции проверяется не в штиль, а в резонанс. Папа всегда любил эти инженерные афоризмы, превращая нашу жизнь в бесконечный сопромат. Я провела подушечкой большого пальца по буквам. Бумага была сухой, чуть шершавой, пахла старой библиотекой и чем-то неуловимо металлическим, как будто ее долго держали в сейфе с медными монетами. Это был его почерк, без сомнений. Тот же наклон в тридцать градусов, то же характерное написание буквы -р-, напоминающее разомкнутый контур. Мозг тут же начал выстраивать логическую защиту: это подделка, Северин выкупил архивы, он нанял графолога, он калибрует мои реакции. Но тело не обманешь. Моя кожа помнила, как эта рука ложилась мне на затылок, когда я плакала из-за проигранных соревнований в двенадцать лет.