Луи Нильсон – Архитектура лжи: Дефицит несущей конструкции (страница 22)

- Ну как? - спросил он, не глядя на меня. - Вы поняли масштаб задачи?

- Я поняла, что вы все - соучастники преступления, Артур, - ответила я, проходя мимо.

Мне нужно было найти выход. Не из здания - из этой ситуации. Я вспомнила о Викторе Олдридже. О его диктофоне. О его слезах. Если Северин выкупил мое подсознание, значит, он боится потерять контроль над ним.

Я спустилась на жилой этаж, где находились комнаты участников эксперимента. Там, в тени коридора, я увидела старого Абрама, архивариуса. Он пах старой бумагой и пылью веков, что казалось невозможным в этом высокотехнологичном аду. Он медленно перебирал какие-то папки, его руки дрожали.

- Девочка, - проскрипел он, когда я поравнялась с ним. - Ты ищешь то, что уже потеряно. В архивах есть записи твоих детских снов. Твой отец приносил их сюда, когда ты была совсем маленькой.

Я замерла. Мой отец? Здесь?

- Он работал на них? - спросила я, чувствуя, как в горле встает ком.

- Он пытался их переиграть, - Абрам поднял на меня свои мутные глаза. - Но система всегда выигрывает, если ты не готов стать ее частью. Посмотри записи, Лина. Там есть ответ на вопрос, почему ты здесь на самом деле.

Он протянул мне старую, пожелтевшую дискету. В мире облачных хранилищ и квантовых вычислений она выглядела как ископаемое.

- Спасибо, Абрам, - я спрятала дискету в карман.

Я шла по стерильному коридору, и в моей голове складывался новый чертеж. Северин думал, что он владеет моей территорией, но он не знал об одном: я пловчиха. Я умею задерживать дыхание дольше, чем любой из них. Я умею ориентироваться в мутной воде, когда видимость нулевая. И если он хочет войти в мой сон, он должен быть готов к тому, что на глубине давление может раздавить даже самую совершенную конструкцию.

Мой телефон снова завибрировал. На этот раз это было сообщение от доктора Софии Грин: "Лина, нам нужно обсудить ваши последние показатели. Есть риск дезинтеграции эго. Пожалуйста, зайдите перед сессией".

Я удалила сообщение. София была зеркалом, она просто повторяла мои позы и слова, пытаясь убедить меня в моей нормальности. Но я больше не хотела быть нормальной. Я хотела быть функциональной. Я хотела разрушить этот карьер, в котором они собирались добывать мою душу.

Я зашла в свою комнату и легла на кровать. Потолок казался бесконечно далеким. Я закрыла глаза и начала медленно, ритмично дышать, готовясь к погружению. Я чувствовала, как датчики на моем теле, скрытые под кожей, начинают оживать, связываясь с центральным сервером. Я была частью системы, ее уникальной уязвимостью.

Через два часа я должна была снова встретиться с Северином в мире, где нет законов физики, но есть законы боли. И на этот раз я не буду строить стены. Я построю лабиринт, из которого он не найдет выхода.

Мысли постепенно путались, реальность начала размываться, превращаясь в вязкий поток образов. Я видела лицо отца, его исчезающий силуэт в дверях пустой комнаты. Я видела глаза Северина, холодные и манящие. Я видела Киру, которая махала мне рукой с другого берега.

Я знала, что этот заплыв будет последним. Либо я выплыву на поверхность с истиной в руках, либо останусь там, в цифровой бездне, став еще одним призраком в архиве Абрама. Но страха не было. Было только чистое, дистиллированное осознание своей цели.

Система начала обратный отсчет. Я почувствовала знакомый укол в предплечье - автоматическая подача препарата. Воздух стал плотным, как вода. Я сделала последний глубокий вдох и закрыла глаза, позволяя тьме поглотить меня. В этой тьме я уже видела очертания его лица. Он ждал меня там, на пороге моего собственного ада, не подозревая, что я принесла с собой ключи от всех дверей, которые он считал запертыми.

Мое тело расслабилось, мышцы потеряли вес, и я начала падать вверх, в сияющую пустоту подсознания, где данные становились плотью, а мысли - реальностью. Я была готова. Я была структурой, способной выдержать любую нагрузку. И теперь я собиралась проверить на прочность самого Северина.

Город за окном продолжал жить своей хаотичной жизнью, миллионы людей спешили по своим делам, не подозревая, что здесь, на пятнадцатом этаже стального монстра, начинается битва за право называться человеком. Я чувствовала каждый импульс, каждый бит информации, проходящий через меня. Я была живым чертежом, который обрел волю. И этот чертеж больше не подчинялся своему создателю.

Погружение было глубоким и стремительным. Я чувствовала, как сознание расслаивается, отделяясь от физической оболочки. В этот момент я была больше, чем просто Лина, бывшая пловчиха и несостоявшийся архитектор. Я была самой сутью сопротивления. И когда первый слой сна накрыл меня своей прохладной волной, я увидела Северина. Он стоял на берегу океана из черных цифр, и в его руке была маска, в точности повторяющая мое лицо.

Он протянул ее мне, и в этот момент я поняла, что игра только начинается. Мой сон больше не принадлежал мне, но и его власть над ним была лишь иллюзией, которую я собиралась развеять с первым лучом осознания. Мы стояли друг против друга в пространстве, где время не имело значения, и впереди была долгая, бесконечная ночь, полная открытий и боли, которую нельзя было измерить никакими датчиками.

Я сделала шаг вперед, чувствуя под ногами зыбкую почву сновидения. Северин молчал, его фигура казалась высеченной из темного камня на фоне мерцающего неба. В этом мире он не был владельцем корпорации, он был лишь еще одной проекцией, еще одним элементом в моей сложной системе. И я собиралась выяснить, что скрывается за его маской цинизма и контроля, даже если для этого мне придется разрушить фундамент собственного разума.

Связь с реальностью истончалась, превращаясь в едва заметную нить. Я знала, что где-то там, наверху, Вайс следит за моими показателями, а Эрик судорожно пытается скрыть следы своего вмешательства. Но здесь и сейчас существовали только мы двое - я и человек, который решил, что может купить мою душу за долги моего отца.

Океан цифр у наших ног начал волноваться, поднимая высокие гребни, на вершинах которых вспыхивали обрывки моих воспоминаний. Я видела лицо матери, искаженное горем, слышала смех Маркуса Элдера, чувствовала запах татуировочной краски в студии Киры. Все это было частью меня, всеми теми связями, которые Северин считал мусором.

- Ты готова, Лина? - спросил он, и его голос отозвался эхом во всем пространстве моего сна.

- Я всегда готова к заплыву, Северин, - ответила я, чувствуя, как внутри меня восстанавливается идеальная структура. - Вопрос в том, умеешь ли ты плавать в воде, которую не можешь контролировать.

ГЛАВА 10. ЦЕНА ОБЪЕКТИВАЦИИ

Воздух в лаборатории всегда казался мне слишком плотным, будто я пытаюсь плыть в патоке, где каждое движение требует предварительного расчета сопротивления среды. Когда датчики отлепили от моих висков, кожа отозвалась резким, точечным жжением - так бывает, когда срываешь старый пластырь с заживающей ссадины. Я сидела на кушетке, чувствуя, как мышцы спины затекли, превратившись в монолитную бетонную плиту, которую забыли армировать должным образом.

- Лина, показатели в норме, но пульс в фазе быстрого сна зашкаливал, - Эрик возился со своими проводами, стараясь не смотреть мне в глаза. Он всегда сутулился так, будто ожидал удара сверху, и эта его привычка вжимать голову в плечи вызывала у меня фантомное желание выпрямить ему позвоночник, как выравнивают покосившуюся сваю. - Ты опять сопротивлялась погружению. Это создает избыточное давление на систему.

- Я не сопротивляюсь, Эрик. Я просто анализирую структуру потока, - ответила я, ощущая, как во рту пересохло. Мой голос звучал чужим, как запись на старой пленке.

Я встала, и пол под ногами на мгновение качнулся. Гидростатическое равновесие было нарушено. Мне нужно было заново откалибровать вестибулярный аппарат под земную гравитацию после того, как я полтора часа дрейфовала в цифровом океане, созданном по заказу Северина. Через стекло операторской я видела Артура Вайса. Он медленно протирал очки краем своего безупречно белого халата - его фирменный жест, когда он только что совершил небольшое предательство или собирался совершить крупное. Он кивнул мне, но взгляд его оставался приклеенным к мониторам, где мои сны превращались в графики и столбцы цифр. Ложный наставник, который продает мои нейронные связи оптом и в розницу.

- Северин ждет тебя в своем кабинете, - бросил Артур, не оборачиваясь. - Он хочет обсудить следующий этап.

Я вышла в коридор, где пахло стерильностью и дорогим парфюмом Стефани. Она стояла у входа в лифт, прямая, как чертежная линейка, и такая же холодная. На ее лице не было ни грамма косметики, но кожа выглядела так, будто ее ежедневно полировали лазером.

- Он не в духе, Лина, - произнесла она ледяным тоном, который идеально сочетался с ее серой юбкой-карандашом. - Постарайся обойтись без своих архитектурных аллегорий. Ему нужны результаты, а не лекции о сопромате.

- Мы все чего-то хотим, Стефани. Я, например, хочу, чтобы в этом здании наконец-то починили вентиляцию в жилом блоке, - я прошла мимо нее, чувствуя кожей ее ревнивое раздражение. Это было почти осязаемо, как статическое электричество перед грозой.