Луи Нильсон – Архитектура лжи: Дефицит несущей конструкции (страница 20)

- Это не метафора! - я почти кричала. - Эрик видел передачу данных на внешний сервер. Вайс лжет. Северин... я не знаю, что делает Северин, но он позволяет им это.

София вздохнула. Этот звук был похож на шелест старой бумаги в архиве Абрама.

- Мы обсудим это на нашей следующей сессии. Сейчас вам нужно отдохнуть. Ваша нервная система перегружена. Вы чувствуете сопротивление воздуха как воду, верно? Это признак того, что границы вашего Я размываются. Вам нужно восстановить фасад, Лина. Иначе здание рухнет.

Она встала и вышла, оставив меня одну. Я чувствовала себя так, будто из меня вынули все несущие стены, оставив только временные подпорки. Я встала, на этот раз медленнее, и начала отклеивать оставшиеся датчики. Моя кожа под ними была воспаленной и красной. Я чувствовала их как клейма, как метки собственности.

Я вышла из палаты и направилась к выходу. Лаборатория была погружена в полумрак. Проходя мимо кабинета Северина, я услышала голоса. Дверь была неплотно прикрыта.

- ...слишком большой риск, - это был голос Вайса. - Если Элдер узнает о коэффициенте синхронизации, он перебьет нашу ставку. Мы не можем допустить, чтобы она сорвалась.

- Она не сорвется, - голос Северина был холодным и твердым, как гранит. - Лина - архитектор. Она сама строит свою клетку, кирпич за кирпичом. Нам нужно только следить за тем, чтобы раствор не застыл слишком быстро.

- А если она поймет? Что тогда?

- Она уже понимает. Но ее потребность в структуре сильнее, чем ее страх перед правдой. Она предпочтет быть частью моего эксперимента, чем призраком своего отца.

Я замерла, прижавшись к стене. Мое дыхание остановилось. Я имитировала погружение, но на этот раз я была на такой глубине, где свет не проникает. Мой расчет был верен: я действительно была лишь материалом. Но Северин ошибался в одном. Архитектор всегда знает, где находится главная опора здания. И если это здание становится тюрьмой, архитектор знает, какой именно кирпич нужно вынуть, чтобы все превратилось в пыль.

Я тихо отошла от двери и направилась к лифту. В холле я увидела Стефани. Она разговаривала по телефону, ее тон был резким и властным. Заметив меня, она быстро закончила разговор и одарила меня своим фирменным ледяным взглядом.

- Уходишь? - спросила она.

- Мой лимит на сегодня исчерпан, - ответила я, проходя мимо.

- Завтра в восемь. Не опаздывай. Северин готовит новый протокол.

Я не ответила. Я вышла на улицу, и ночной воздух ударил мне в лицо, как холодная вода в бассейне. Город шумел, жил своей хаотичной жизнью, и в этом хаосе я вдруг почувствовала странное облегчение. Моя внутренняя тюрьма дала трещину, и сквозь нее начал пробиваться свет реальности, пусть даже эта реальность была пугающей и враждебной.

Я шла по улице, чувствуя, как мои мышцы постепенно расслабляются. Я знала, что должна сделать. Мне нужно было найти Эрика. Мне нужно было узнать, куда именно уходят мои данные. Если Вайс и Северин ведут свою игру, я должна была создать свою собственную систему координат, в которой я не буду просто набором данных.

Мой телефон завибрировал в кармане. Снова мать. Елена. Я не ответила. Сейчас я не могла нести на себе еще и ее груз. Мне нужно было сохранить энергию для собственного заплыва.

Я зашла в небольшое кафе, которое работало круглосуточно. Там пахло дешевым кофе и старой выпечкой. За одним из столиков я увидела Дэна Фогеля, того самого журналиста, который охотился за Северином уже несколько месяцев.

ГЛАВА 9. ЛИЦО ПОД МАСКОЙ ДАННЫХ

Дэн Фогель выглядел так, будто его только что вытащили из-под гидравлического пресса и забыли расправить. Перед ним на столе высилась баррикада из пустых кофейных чашек, по краям которых остались засохшие коричневые кольца - своего рода годовые кольца его бессонницы. Я села напротив, чувствуя, как пластиковое сиденье стула впивается в бедра. В кафе было шумно, запах пережаренных зерен смешивался с ароматом мокрой одежды посетителей, создавая плотную, почти осязаемую атмосферу. Я ощущала это сопротивление воздуха кожей, словно вошла в бассейн, где воду забыли поменять еще с прошлого месяца. Мои легкие, привыкшие к четкому ритму вдохов и выдохов под нагрузкой, работали вполсилы, экономя ресурс.

- Вы опоздали на семь минут, Лина, - произнес Дэн, не поднимая глаз. Его голос звучал как скрип несмазанных петель в старом подвале. - Для человека, чье время теперь стоит дороже, чем весь этот квартал, это непозволительная роскошь.

Я не стала извиняться. В моей внутренней системе координат извинение - это признание конструктивного дефекта, а я не планировала показывать ему свои трещины. Я просто смотрела, как он нервно теребит край салфетки. Его пальцы были желтыми от никотина, а под ногтями забилась серая пыль - вечный спутник тех, кто копается в чужих архивах.

- У вас есть что-то конкретное, Дэн, или вы пригласили меня, чтобы я оценила степень вашего саморазрушения? - я старалась говорить ровно, но внутри нарастало напряжение. Это было похоже на то, как несущая стена начинает вибрировать под воздействием резонанса.

- Северин не тот, за кого себя выдает, - Дэн наконец поднял взгляд. Его глаза были красными, прошитыми тонкими капиллярами, как карта незнакомого города. - Вы думаете, что участвуете в медицинском эксперименте? В поиске лекарства от деменции или способа структурировать память? Очнитесь. "Люцид" - это не клиника. Это карьер. И они добывают там не руду, а вас. Ваше подсознание - это необработанный ресурс, который они собираются приватизировать.

В кармане завибрировал телефон. Я знала, кто это, даже не глядя на экран. Елена. Моя мать обладала поразительным талантом звонить именно в те моменты, когда моя психологическая устойчивость стремилась к нулю. Она была моим главным источником вины, постоянным напоминанием о том, что фундамент нашей семьи был заложен на зыбучих песках. Я сбросила вызов. Сейчас я не могла позволить себе слушать о ее долгах или о том, как сильно я похожа на отца в своей холодности.

- Карьер? - я иронично приподняла бровь, хотя слова Фогеля вызвали внутри неприятный холодок, похожий на сквозняк в пустом цеху. - Вы слишком драматизируете, Дэн. Это всего лишь данные. Электрические импульсы, переведенные в двоичный код. Моя личность остается со мной.

- Ваша личность - это фасад, Лина, - Дэн подался вперед, и я почувствовала запах дешевого табака и мяты. - Они лезут в фундамент. Вы знаете, что случилось с Виктором Олдриджем? Он был в первой группе. Теперь он записывает каждый свой шаг на диктофон, потому что не уверен, проснулся он или все еще находится в симуляции. Он звонил мне вчера. Он плакал, Лина. Мужчина тридцати пяти лет рыдал, потому что не мог вспомнить, какого цвета глаза у его дочери в реальности, а не в том цифровом аду, который ему подсунули.

Я вспомнила Виктора. Я видела его мельком в коридорах лаборатории - дерганый, с вечно оглядывающимися глазами. Он казался мне плохо спроектированным зданием, которое вот-вот рухнет под собственным весом. Я тогда списала это на индивидуальную непереносимость препаратов. Теперь же его образ всплыл в памяти как предупреждающий знак "Опасная зона".

- Мне нужно идти, - сказала я, вставая. Мои движения были резкими, спортивное прошлое давало о себе знать: тело требовало действия, когда мозг заходил в тупик. - У меня назначена встреча с Вайсом.

- Будьте осторожны, - бросил Дэн мне вдогонку. - Вайс - это просто интерфейс. Настоящий системный администратор сидит выше.

Выйдя из кафе, я столкнулась с Кирой. Она стояла у входа, прислонившись к стене и сосредоточенно ковыряя пирсинг в нижней губе. Ее ярко-синие волосы были единственным цветным пятном в этом сером утре. На ней была безразмерная толстовка, из-под рукавов которой выглядывали татуировки - хаотичное сплетение линий, которые она называла своей картой жизни.

- Лина, ты выглядишь как чертеж, который пытались стереть ластиком, - Кира окинула меня критическим взглядом. - Ты вообще спишь? Или ты теперь только в лаборатории "отключаешься"?

- Привет, Кира. У меня все под контролем, - я попыталась улыбнуться, но мышцы лица ощущались одеревеневшими, как после долгого заплыва в холодной воде.

- Ага, конечно. Контроль - это твое второе имя, после "Стойкости", - Кира фыркнула. - Слушай, я серьезно. Ты ввязалась в какую-то муть. Те твои долги... я могла бы занять у ребят из студии. Не обязательно продавать свои мозги на запчасти этим корпоративным упырям.

- Это не запчасти, это наука, - отрезала я. - И мне не нужны подачки. Я сама выстрою эту систему.

- Системы ломаются, Лина. Люди - нет, если они не пытаются стать бетонными блоками. Ладно, беги. Но если почувствуешь, что тонешь - просто дай знать. Я вытащу, даже если ты будешь сопротивляться.

Я кивнула и пошла в сторону высотки "Люцид". Слова Киры остались за спиной, но они добавили веса моему внутреннему грузу. У входа в здание я увидела черный лимузин, из которого выходил Маркус Элдер. Он громко смеялся, обсуждая что-то с ассистентом, и от него за несколько метров разило дорогим табаком и успехом, который строится на костях конкурентов. Маркус был главным соперником Северина, и его присутствие здесь означало, что ставки в игре за мое подсознание поднялись еще выше. Он мазнул по мне взглядом - хищным, оценивающим, словно я была не человеком, а уникальным биологическим активом, который он не прочь заполучить в свой портфель.