Луи Нильсон – Архитектура лжи: Дефицит несущей конструкции (страница 19)

- Мне нужны деньги, Кира. Ты знаешь, сколько стоят счета из клиники для матери. И долги отца сами себя не закроют.

- Твой отец исчез, Лина! Он оставил тебя разгребать этот мусор, а ты строишь из себя атланта, который держит небо. Но небо слишком тяжелое. Посмотри на себя. Ты даже не моргаешь, когда я говорю. Ты как будто... не здесь.

Я мягко отстранилась. Кира была моим эмоциональным якорем в реальности, но сейчас ее реальность казалась мне слишком шумной, слишком неорганизованной. В моем мире все должно было иметь структуру, даже если эта структура была на грани обрушения.

- Мне пора, Кира. Передай маме, что я позвоню вечером. И спасибо, что зашла.

- Лина, подожди! - она потянулась к своему пирсингу в губе, привычный жест, когда она нервничала. - Я видела того парня, Виктора. Он приходил ко мне в салон. Хотел набить какую-то схему на всю спину. Он нес бред о том, что Северин крадет время. Будь осторожна, ладно?

Я кивнула, хотя внутри меня все сжалось. Виктор Олдридж. Еще одно предупреждение. Сколько их должно быть, чтобы я признала: моя система безопасности взломана?

Я продолжила свой путь по длинному коридору, который казался бесконечным из-за зеркальных панелей на стенах. Мое отражение множилось, создавая иллюзию целой толпы Лин, идущих на заклание науке. Впереди показалась фигура Артура Вайса. Он стоял у окна, изучая какие-то распечатки. Увидев меня, он улыбнулся своей профессиональной, чуть отстраненной улыбкой.

- Доброе утро, Лина. Вы сегодня ранняя птица. Готовы к утренней сессии?

Я остановилась в двух метрах от него, соблюдая дистанцию, как при осмотре объекта с повышенной опасностью.

- Доктор Вайс, я хотела спросить о стабильности передачи данных. Эрик упомянул, что ночью были сбои.

Вайс медленно снял очки. Достал из кармана шелковую салфетку и начал методично круговыми движениями протирать линзы. Мое сердце не ухнуло вниз, оно просто изменило ритм, переходя на режим повышенного энергопотребления.

- Эрик? Наш техник? Он иногда склонен к драматизации, Лина. Были незначительные колебания напряжения, ничего такого, что могло бы повлиять на чистоту вашего профиля. Почему вас это беспокоит? Вы почувствовали дискомфорт во время сна?

- Я почувствовала, что моя структура становится... менее предсказуемой.

- Это естественный процесс, - он надел очки и посмотрел на меня сквозь них. Его глаза за линзами казались огромными и холодными, как у глубоководной рыбы. - Мы разрушаем старые нейронные связи, чтобы построить новые. Это как реконструкция здания без выселения жильцов. Всегда есть риск обрушения перекрытий, но мы контролируем нагрузки. Поверьте мне.

- Я пытаюсь, доктор.

- Вот и отлично. Идите в палату, Стефани подготовит датчики. Северин будет позже, он хочет лично проконтролировать фазу быстрого сна.

Я развернулась и пошла прочь, чувствуя на своей спине его взгляд. Вайс лгал. Я видела это в том, как он слишком тщательно вытирал пятнышко на стекле, которого там не было. Мой ложный наставник играл в свою игру, и я была в ней лишь материалом, сопротивлением которого можно было пренебречь.

У входа в лабораторный отсек я столкнулась со Стефани. Она стояла, прислонившись к косяку, и в ее позе было столько скрытой агрессии, что воздух вокруг нее казался наэлектризованным. Ее идеальная выправка и отсутствие макияжа делали ее похожей на андроида последней модели.

- Ты опоздала на три минуты, - сказала она ледяным тоном. - Северин не любит, когда график сдвигается.

- Я разговаривала с доктором Вайсом, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, как звук работающего кондиционера.

Стефани окинула меня взглядом, полным нескрываемого презрения. Я знала, что она ревнует. Не к Северину как к мужчине - хотя и это, возможно, присутствовало - а к моему статусу уникального объекта. Для нее я была помехой в идеально отлаженной системе, которую она выстраивала вокруг своего босса.

- Не думай, что ты особенная, Лина, - она подошла ближе, и я почувствовала запах ее парфюма - что-то холодное, металлическое, с нотками озона. - Ты просто набор данных. Как только Северин получит то, что ему нужно, тебя спишут. Как списали Виктора. Как спишут любого, кто возомнит себя незаменимым.

- Почему ты мне это говоришь, Стефани? Боишься, что я задержусь здесь дольше, чем планировалось?

Она усмехнулась, и это было страшнее, чем ее гнев.

- Я говорю это потому, что мне надоело смотреть на твои попытки сохранить лицо. У тебя нет лица. У тебя есть только энцефалограмма. Иди внутрь. Северин ждет отчет.

Я прошла мимо нее, чувствуя кожей ее ненависть. Это было физическое ощущение, как если бы я плыла в воде, полной жалящих медуз. Мое тело неосознанно сжалось, я затылком чувствовала каждый ее вдох.

Внутри отсека было прохладно. Я легла на кушетку, позволяя Стефани крепить датчики к моим вискам, запястьям и лодыжкам. Каждый датчик ощущался мной не как инородный предмет, а как продолжение моей собственной нервной системы. Я чувствовала их ток, слабое покалывание, которое связывало меня с огромным массивом серверов в подвале здания. Я была частью этой архитектуры. Я была ее точкой излома.

Северин вошел, когда я уже была наполовину погружена в полусонное состояние, вызванное препаратами. Его шаги были тяжелыми и размеренными. Он не смотрел на меня, он смотрел на мониторы.

- Показатели в норме? - спросил он, обращаясь к Стефани.

- Есть небольшое отклонение в дельта-ритмах, но Вайс говорит, это допустимо, - ответила она, ее голос мгновенно стал функциональным и лишенным эмоций.

Северин подошел к кушетке. Он долго молчал, глядя на меня. Я закрыла глаза, но все равно чувствовала его присутствие. Он был как массивная стена, которая закрывала собой весь горизонт.

- Лина, - его голос был тихим, с теми самыми длинными паузами, которые заставляли меня чувствовать себя неуверенно. - Сегодня мы пойдем глубже. Не пытайся анализировать то, что увидишь. Просто фиксируй. Твоя логика - это твой враг в этом погружении.

- Моя логика - это единственное, что не дает мне рухнуть, Северин, - прошептала я, чувствуя, как веки тяжелеют.

- Иногда, чтобы здание устояло, нужно позволить ему немного покачаться, - ответил он. - Доверься расчету. Моему расчету.

Я хотела ответить, что его расчет может не учитывать человеческий фактор, ошибку в коде, которую пытался исправить Эрик, или амбиции Вайса, но слова застряли в горле. Сознание начало медленно соскальзывать в темноту, туда, где не было чертежей и структурных нагрузок, где были только образы, лишенные веса и объема.

Мне снился отец. Он стоял в пустой комнате нашего старого дома, того самого, который забрали за долги. Он держал в руках проектную документацию, но когда он разворачивал листы, они оказывались чистыми.

- Лина, - говорил он, и его голос звучал как шорох песка. - Ты ищешь опору там, где ее нет. Весь этот мир - это просто плохая чертежная работа. Ошибка в расчетах.

Я пыталась подойти к нему, но пол под моими ногами становился жидким, превращаясь в воду бассейна. Я начинала тонуть, но не боролась, а просто задерживала дыхание, имитируя погружение, к которому привыкла за годы тренировок. Давление нарастало, оно сжимало мою грудную клетку, становясь моей новой кожей.

Внезапно в мой сон ворвался чужой голос. Это был не голос отца. Это был голос Северина, но он звучал так, будто он был внутри моей головы, в самой ее сердцевине.

- Лог восемь-ноль-четыре. Фиксация аномалии. Она видит пустоту. Увеличьте подачу стимулятора.

Я почувствовала резкий укол в районе шеи, и сон мгновенно изменился. Пустая комната взорвалась тысячами осколков, превращаясь в сложную геометрическую конструкцию, которая постоянно перестраивалась. Я видела связи, тонкие светящиеся нити, которые тянулись от меня к каждому предмету в этом пространстве. И одна из нитей была черной. Она тянулась куда-то вверх, за пределы моего видения, и я знала, что на другом конце - тот самый третий игрок, о котором предупреждал Эрик.

Я попыталась ухватиться за эту нить, чтобы вытянуть правду на поверхность, но в этот момент реальность грубо вытолкнула меня обратно.

Я открыла глаза и резко села. Датчики натянулись, один из них с треском отклеился от виска. В палате было темно, только мониторы продолжали мигать своим тревожным светом. Северина не было. Стефани тоже. Рядом с кушеткой стоял доктор София Грин, мой психотерапевт. Она смотрела на меня своим привычным, зеркальным взглядом, сложив руки на коленях.

- Лина, вы дышите слишком часто, - прошептала она. - Сделайте глубокий вдох. Вернитесь в свое тело. Оно здесь, оно в безопасности.

- Где они? - я попыталась встать, но голова закружилась, и я снова опустилась на подушки.

- Северин и доктор Вайс обсуждают результаты в кабинете. У вас был... интенсивный эпизод. Ваша мышечная память сработала слишком активно, вы пытались плыть во сне.

- София, вы видели логи? - я схватила ее за руку. - Там была черная нить. В системе ошибка. Кто-то еще наблюдает за мной.

София мягко высвободила руку. Ее поза в точности повторяла мою - плечи опущены, голова чуть наклонена.

- Лина, вы знаете, что во время глубокой фазы сна мозг может интерпретировать технические помехи как визуальные образы. Черная нить - это лишь метафора вашего страха потери контроля. Ваш отец исчез, не оставив следов, и теперь вы ищете скрытые связи везде, даже там, где их нет.