Луи Нильсон – Архитектура лжи: Дефицит несущей конструкции (страница 18)

ГЛАВА 8. ОШИБКА В КОДЕ

Пробуждение не было выходом на поверхность. Обычно, когда я просыпаюсь, я чувствую, как тело постепенно восстанавливает свои границы, как заполняются пустоты в мышечном корсете, как сознание инспектирует каждую опору моей внутренней конструкции. Но сегодня все было иначе. Я выплыла из глубокого, вязкого сна, похожего на ночное погружение в открытой воде, когда не понимаешь, где верх, а где низ, и только холодная плотность среды напоминает о том, что ты все еще существуешь. Моя квартира на рассвете выглядела как чертеж, выполненный в негативе: серые стены, бледные прямоугольники окон, острые углы мебели, которые казались слишком хрупкими для того, чтобы удерживать на себе тяжесть реальности.

Я села на кровати, чувствуя привычное напряжение в плечах - профессиональная деформация пловчихи, привыкшей бороться с сопротивлением воды даже во сне. Мои суставы щелкнули, словно детали старого механизма, требующего смазки. Я заставила себя встать и подойти к окну. Город внизу только начинал шевелиться, его ритм был неровным, прерывистым, как пульс пациента под анестезией. Я подумала о Северине. Его присутствие в моей жизни стало похоже на скрытую несущую конструкцию: его не видно за фасадной отделкой будней, но именно на нем теперь держится вся нагрузка. И это бесило меня больше, чем неопределенность моего финансового положения.

В системе обнаружена критическая уязвимость - так бы я описала свое состояние, если бы была программой. Но я была человеком, а значит, должна была просто выпить кофе и идти в лабораторию. Мой внутренний рецензент, тот самый занудный голос, который когда-то заставлял меня перечерчивать планы этажей по десять раз, сейчас требовал обосновать каждое мое движение. Зачем ты идешь туда так рано, Лина? Чтобы убедиться, что твой фундамент не дал трещину? Или чтобы снова увидеть, как Северин препарирует твою душу с помощью графиков и таблиц?

Я быстро оделась, выбирая одежду по принципу максимальной функциональности. Серый свитшот, узкие джинсы. Мое тело чувствовало ткань как раздражающий фактор, как лишнее трение. В бассейне все проще - там только ты и вода, идеальная гидродинамика. Здесь же, в мире твердых тел, каждое движение требовало неоправданно больших энергозатрат.

Когда я подошла к зданию лаборатории, солнце едва зацепилось за край крыши, превращая стекло и бетон в нечто эфемерное. На входе меня встретил охранник, чьего имени я никогда не помнила, хотя видела его здесь каждое утро. Он кивнул, не отрываясь от монитора. Внутри было тихо, той особенной тишиной, которая бывает только в операционных или серверных - тишиной, заряженной электричеством и ожиданием сбоя.

Я не планировала заходить в технический отсек. Мой маршрут лежал к раздевалкам, но какой-то посторонний звук заставил меня свернуть в сторону терминалов. Это был шорох, быстрый и суетливый, совершенно не соответствующий размеренному ритму работы систем охлаждения. Я замерла, задержав дыхание, как перед прыжком с тумбы. Моя кожа, ставшая после начала эксперимента гиперчувствительной, уловила движение воздуха. Кто-то был там, в секторе логов.

Я сделала шаг, стараясь переносить вес с пятки на носок, минимизируя звуковой след. В проеме двери я увидела Эрика. Он сидел перед главным терминалом, его плечи были сутулыми, а лицо подсвечивалось мертвенно-голубым светом экрана. Его пальцы летали по клавиатуре с такой скоростью, будто он пытался обогнать саму систему.

- Эрик? - мой голос прозвучал суше, чем я планировала.

Он подпрыгнул, едва не свалившись со стула. Его руки дернулись, ударив по столу, и он тут же попытался закрыть собой экран. Его лицо, обычно бледное и невыразительное, сейчас пошло красными пятнами. Он смотрел на меня так, будто я была призраком моего отца, вернувшимся потребовать долги.

- Лина! Ты... ты почему так рано? - его речь была рваной, слова натыкались друг на друга, создавая лингвистический затор.

- Могу задать тебе тот же вопрос, - я подошла ближе, игнорируя его попытки преградить мне путь. - Что ты делаешь в моих логах, Эрик? Это данные последней фазы. К ним нет доступа у техников твоего уровня.

- Я... я просто проверял целостность пакетов, - он начал заикаться, его глаза бегали по комнате, избегая зрительного контакта. - Была... была системная ошибка. Критическая ошибка в коде. Я пытался восстановить структуру.

Я посмотрела на монитор через его плечо. Я не была программистом, но за годы учебы на архитектурном научилась считывать логику любых чертежей, в том числе и цифровых. Строки кода бежали вверх, и я увидела команду удаления.

- Ты не восстанавливаешь, Эрик. Ты стираешь. Ты удаляешь мои показатели за последние шесть часов. Зачем?

Эрик замер. Его дыхание стало тяжелым, он пах дешевым энергетиком и застарелым потом страха. Он обернулся и посмотрел на дверь, потом на меня. В его взгляде было что-то такое, что заставило мой внутренний счетчик опасности щелкнуть.

- Лина, послушай, - он перешел на быстрый шепот, наклоняясь ко мне. - Я пытаюсь тебя спасти. Ты не понимаешь, что здесь происходит. Ты думаешь, это просто эксперимент по изучению снов? Ты для них не человек, ты - биологический актив с уникальными характеристиками.

- Я знаю правила игры, Эрик. Я подписала контракт. У меня нет выбора, если я хочу закрыть счета матери.

- К черту счета! - он почти вскрикнул, но тут же осекся. - Артур Вайс... он не тот, кем кажется. Он контролирует твои показатели не для Северина. То есть, для Северина тоже, но он сливает данные кому-то третьему. Я видел зашифрованные пакеты, уходящие на внешний сервер.

- Кому? Маркусу Элдеру? - я вспомнила самоуверенное лицо конкурента Северина, которое видела на конференции месяц назад. Элдер смотрел на меня тогда как на редкий экземпляр бетона, проверяя на прочность своим взглядом.

- Может быть. Я не знаю точно. Но Вайс... он меняет твои параметры в реальном времени. Он подкручивает чувствительность датчиков так, чтобы твоя нервная система работала на пределе износа. Если я не сотру эти логи, Северин увидит аномалию, но он может не успеть вмешаться. Или он сам в деле. Лина, твоя психика - это здание, в котором кто-то методично подпиливает несущие балки.

Я почувствовала, как внутри меня что-то сместилось. Моя концепция безопасности, и так довольно шаткая, начала осыпаться мелкой крошкой. Лояльность техников такая же неустойчивая, как песок под фундаментом. Кому верить? Эрику, который тайно влюблен в меня и, возможно, просто проецирует свои фантазии о спасении? Или Вайсу, который всегда так профессионально чистит очки, когда говорит о моих успехах?

- Почему ты помогаешь мне? - спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Эрик отвел взгляд. Его пальцы нервно теребили край клавиатуры.

- Потому что я видел, что случилось с Виктором Олдриджем. Он тоже думал, что контролирует ситуацию. А теперь он не может отличить, завтракает он или видит сон об этом. Я не хочу, чтобы ты стала... такой же пустой оболочкой.

- Ты рискуешь местом, Эрик.

- Я уже рискую жизнью, Лина. Если Стефани узнает, что я здесь был... - он не закончил фразу, но я и так поняла. Стефани, личный ассистент Северина, была похожа на идеально отлаженный механизм, лишенный человеческих погрешностей. Она видела всё и всех.

- Уходи, - сказала я тихо. - Я ничего не видела. Но если ты ошибаешься, и это твои действия приведут к сбою системы... я сама тебя найду.

Эрик кивнул, быстро закрыл окна терминала и, не оборачиваясь, выскользнул из отсека. Я осталась одна в холодном свете ламп. Мое тело все еще помнило сопротивление воды, но сейчас мне казалось, что я тону в густом тумане лжи. Артур Вайс - ложный наставник. Северин - человек, который ищет истину в моих снах, но, возможно, сам является архитектором моего разрушения.

Я вышла в коридор, чувствуя, как каждый шаг отдается в позвоночнике. Мне нужно было увидеть Вайса. Мне нужно было посмотреть, как он будет протирать свои очки, отвечая на мои вопросы о стабильности системы.

По пути к кабинету нейрофизиолога я встретила Киру. Она была здесь редким гостем, обычно мы виделись в ее тату-салоне, где пахло антисептиком и краской, а не стерильным отчаянием. Кира выглядела здесь инородным телом: ее яркие волосы, обилие пирсинга и хаотичный поток речи разрезали тишину лаборатории, как бензопила - масло.

- Лина! Боже, ты выглядишь так, будто тебя пропустили через бетономешалку, - она схватила меня за локоть, и я поморщилась от неожиданного физического контакта. Ее пальцы в кольцах были холодными.

- Привет, Кира. Что ты здесь делаешь?

- Твоя мать, Елена, оборвала мне телефон. Она говорит, что ты не отвечаешь на звонки, и она боится, что тебя похитили инопланетяне или, что хуже, ты снова начала тренироваться до изнеможения. Лина, серьезно, ты когда последний раз ела? У тебя щеки ввалились так, что можно использовать их как лекало для чертежей.

- Я в порядке, Кира. Просто много работы. Эксперимент входит в активную фазу.

- К черту твой эксперимент! - Кира заговорила громче, и я шикнула на нее, оглядываясь по сторонам. - Ты же знаешь, я не верю во всю эту научную чушь Северина. Это похоже на секту, только вместо молитв у вас энцефалограммы. Ты вся в долгах, я понимаю, но это... это не выход. Ты превращаешься в тень.