Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 92)

— Чего уж там, риск — благородное дело.

— А если повесят?

— А если заработаем миллионы?

— Да ведь все-таки похищение, черт возьми! С этим шутить не будут.

— Обстряпаем так, что нас не заподозрят.

— Суду Линча[176] плевать на подозрения. Оглянуться не успеешь, как…

— Значит, отказываешься?

— Да нет, просто сомневаюсь. Покажи телеграмму.

Первый достал из кошелька смятую бумажку и бережно расправил ее.

— Вот она, наша удача!

Второй прочитал текст вполголоса и, дойдя до конца, сказал:

— Подписал Джим Сильвер. Откуда она у тебя?

— Миссис Клавдия обронила, когда спасала повешенных. А я увидел.

— Тебе не пришло в голову вернуть ей телеграмму?

— Сначала да. Но всегда следует сдерживать благородные порывы. Я прикарманил бумажку, а когда прочитал, понял: дело серьезное.

— Серьезней некуда!

— Старый крокодил Сильвер здорово втюрился, денег не пожалеет.

— Так ты все уже решил?

— Конечно. Мы крадем женщину, прячем в надежном месте, а потом возвращаем воздыхателю за наличные.

— За сколько?

— Ну, думаю двадцати пяти миллионов она стоит.

— Долларов?

— Да, каждому по двенадцать с половиной миллионов.

— Неплохие денежки!

— Так ты согласен?

— Пожалуй, да.

— Ну тогда дело в шляпе.

— По рукам!

Бессребреник спал в качалке, сигара давно потухла и упала на пол. Когда он проснулся, наступала ночь. Пора было идти на телеграф за деньгами. Пять шиллингов для него — целое состояние.

Собеседники заметили его движение.

— Алло, парень, выпей с нами corpse reviver[177].

Тон говорившего был развязным, но в Америке так принято. Предложенный напиток вполне оправдывал название: адская смесь со вкусом купороса, разъедающая, вероятно, металл.

Бессребреник согласился. Он не хотел наживать себе лишних врагов, к тому же у него было чем заплатить за ответное угощение.

Бармен подал три порции, все чокнулись и опрокинули кружки. Американцы пьют не ради вкусовых ощущений, а для быстрого и сильного опьянения. Обычно джентльмен был разборчивее, но ему не захотелось показаться tender-foot[178].

Внезапно его охватила слабость, все поплыло перед глазами. Безуспешно пытаясь встряхнуться, он погрузился в глубокий сон. Его собутыльники засмеялись, один из них подмигнул бармену:

— Хорошая работа, Наб. Порошок действует отлично.

— Очухается часов через шесть.

— Держи два доллара, и до скорого.

Было семь часов вечера.

А в три ночи Бессребреник проснулся с чувством, что голову стянуло обручем. Впрочем, ощущений было несколько: боль в голове, сухость во рту и ломота в теле. И обнаружил он себя не где-нибудь, а под столом, в компании храпящих пьяниц. На него волной накатили тошнотворные запахи табака и спиртного. Тьма была кромешной.

С большим трудом определившись во времени и пространстве, Бессребреник не смог ответить на собственные «как» и «почему». Ясно было одно: во что бы то ни стало следовало выбираться из зловонного притона. Наступая на чьи-то головы и ноги, выслушивая ругань, пытаясь что-то объяснить и вызывая новые потоки брани, он продвигался к выходу. Но, налетев на стол, опрокинул его. С грохотом посыпалась посуда. Кто-то вскочил, нервно вскрикнул и выстрелил. При свете вспышки джентльмен рассмотрел дверь. Пуля же угодила в витрину, зазвенели осколки, повскакивали все спавшие до того, началась беспорядочная стрельба.

К счастью, споткнувшись, Бессребреник упал и, пробираясь дальше ползком, выскользнул наконец наружу.

На улице полыхало зарево. Все вокруг заливал мятущийся свет пожара. Доносился гомон толпы, на его фоне слышались пронзительные крики. Джентльмен пошел в ту сторону шагом, потом побежал. Через несколько минут перед ним предстала главная площадь, где днем он и Клавдия видели безумные пляски под столь же безумный оркестр.

Теперь здесь догорал великолепный особняк миссис Остин. За несколько часов огонь уничтожил все: магазины, склады, службы, оборудование, товары — словом, все до основания. Последние языки пламени охватывали еще державшиеся балки.

Из груди Бессребреника вырвался стон. Он стал расспрашивать сбежавшихся, как на представление, жителей. Но никто ничего не знал. Пожар, по их словам, вспыхнул мгновенно, а миссис Остин исчезла…

ГЛАВА 12

Поначалу Клавдия вызывала у Бессребреника только чувство любопытства, окрашенного некоторой долей иронии. На первый взгляд она ничем не отличалась от других эксцентричных дам Американского континента, которых постоянно одолевала жажда новых впечатлений. Экстравагантность американок раздражала; впрочем, и его собственный образ жизни не казался банальным. Узнав миссис Остин ближе, джентльмен нашел в характере молодой женщины много достоинств и с удивлением обнаружил, что его симпатия к ней растет.

У них было много общего: неприятие всяческих условностей, воля к преодолению превратностей судьбы, решительность действий в трудную минуту и, наконец, товарищество «Мистер и миссис Без Гроша».

Вероятно, джентльмен предоставил бы ей возможность выпутываться самостоятельно, ведь американка, к тому же молодая, красивая и с миллионами долларов долга, не может взять да и пропасть. Но несколько часов назад Клавдия оказала ему услугу из тех, которые порядочный человек забыть не вправе. Не побоявшись целой орды пьяных бандитов, она буквально вынула его из петли. Если бы не столь решительное вмешательство, путешествию по жизни пришел бы конец. Возможно, в душе нашего героя и не было других чувств, но чувство бесконечной благодарности в ней было. Поэтому исчезновение Клавдии отодвинуло на задний план пари, собственное бедственное положение и сорок тысяч километров. Нужно было одно: «Найти ее, спасти!»

А может, верный взятым обязательствам, джентльмен рассуждал иначе?

«Ну же, Бессребреник, мой мальчик, вперед и только вперед… Вдруг тебе удастся одним выстрелом уложить пару-тройку, а если повезет, то и четырех зайцев».

Что бы мы ни предполагали, джентльмен принял решение, и никакая сила в мире не могла его остановить.

Терпеливо расспрашивая всех подряд, он в конце концов выяснил, что один ирландец, а с ним несколько вооруженных ковбоев спешно покинули город. Впереди ехала повозка, а в ней что-то белело.

— Что там было, не знаю… Быстро проехали…

Больше ничего добиться от полупьяного свидетеля не удалось.

Занимался день. Чтобы отправиться на поиски, требовалась лошадь. Поблизости от питейных заведений их было более чем достаточно. Загулявшие с вечера хозяева не сняли даже уздечек и вообще не проявляли особого беспокойства, пребывая в уверенности, что животные никуда не денутся. На то имелись основания. Каждая лошадь на ранчо клеймится дважды. Конокрадство сурово преследуется законом, но еще страшнее суд Линча. Ковбои сами отправляются в погоню за вором, преследуют его на расстоянии сотен миль, а когда настигнут, спуску не дают.

Зная, чем рискует, Бессребреник тем не менее, ни минуты не колеблясь, оседлал полностью экипированную лошадь. К седлу были приторочены одеяло, лассо и карабин. По тому, как джентльмен вскочил в седло, угадывался опытный наездник.

На площади в этот час было малолюдно, и все-таки кто-то узнал его.

— Эй, мистер Бессребреник, куда же вы?

— Куда глаза глядят.

— А как же пятьдесят две дуэли?

— Пятьдесят одна, — поправил джентльмен, пришпоривая коня. — Рваный Блин был первым. Остальные подождут.

Застоявшаяся лошадь подрагивала от нетерпения и теперь неслась во весь опор. К счастью, это оказалась индейская порода, известная своей поразительной выносливостью и неприхотливостью, когда лошади могут сутками оставаться без воды и пищи. Не очень быстрые, но чем-то похожие на крупных пони, они легко одолевают за день тридцать лье и назавтра проделывают такое же расстояние, если не больше. После долгих переходов животные довольствуются несколькими пучками степной травы.

Ошеломленные ковбои смотрели вслед быстро удалявшемуся джентльмену. Удивлялись они недолго. Кто-то пришел в себя и крикнул:

— Сюда! Быстрее! Он удрал!