Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 88)

Джеффри Остина трудности не пугали, более того, он ждал их и готовился к ним, но поиск не давал результата. Ни разу не появилось ни единого масляного пятнышка, не просочилось и капли соленой воды, не вырвалось и струйки газа. Рабочие решили, что искать нефть в Колорадо просто блажь.

На третьей вышке бур продолжал подниматься и опускаться, хотя и без особого энтузиазма. Вышка продолжала поскрипывать. Начался седьмой день обещанной рабочими недели. Последние удары кувалды делались скорее для очистки совести, чем в надежде получить положительный результат.

Вдруг из труб вырвался воздух и вышка вздрогнула. Вместе с воздухом взметнулся песок, вслед за ним с ревом и свистом пошел газ. Раздались радостные возгласы. И все это сопровождал неповторимый запах.

Запах нефти!

— Да здравствует мистер Остин! Ура!

В одно мгновенье молодой инженер из разряда маньяков перешел в ранг великих людей.

Удары кувалды участились. Все были оживлены и с нетерпением ожидали появления нефти или соленой воды. Но нет! Небольшое отверстие, которое проделал бур, под давлением газа мгновенно цементировалось. Давление достигало ста атмосфер, а может, даже превосходило этот уровень. Песком забило все трубы. За каждым новым ударом следовала порция газа и песка. И так целые сутки.

В конце концов инженер не выдержал. Уверенный, что под землей таятся несметные богатства, он решил в этом убедиться немедленно.

Работу остановили, бур вынули. Инженер вставил запал в шашку динамита и с криком «Спасайтесь!» бросил ее в трубу. Раздался взрыв, земля вздрогнула, из наполовину развороченной трубы хлынула вода с песком. Струя ударила выше крана метров на пятьдесят и опала каскадом. Настоящий гейзер! Остин стал под дождь и попробовал воду на вкус. Вода была соленой. Сутки столб воды продержался на той же высоте, затем опустился и снова пошел песок. Он лежал двухметровым слоем под вышкой и в низине. Наконец появилось немного нефти. Работы следовало продолжать. Решительный поступок инженера принес свои плоды.

Решили возобновить бурение на следующее утро, освободить трубы, если понадобится, установить насос. А утром земля под ногами задрожала, в ее глубинах, как в вулкане за минуту до извержения, послышалось урчание и бульканье. Рабочие сначала застыли в изумлении, затем, бросив трос, разбежались кто куда. В тот же миг кувалду весом в сто килограммов, как пушечное ядро, вышибло из трубы. В небо взметнулась мощная струя толщиной с хорошее дерево и затерялась на высоте пятидесяти метров. По пути она разнесла верх вышки, вырвала балансир и, достигнув высшей точки, плавно закруглилась. На землю упал черный маслянистый дождь.

— Нефть! Это нефть!

Люди с криком радости вставали под душ.

К такому изобилию Остин оказался не готов. Ни цистерн, ни отводных каналов! Инженер приготовился качать нефть, и этот потоп застиг его врасплох. Слово «потоп» не является преувеличением. За короткое время масло залило все вокруг и потекло в низину. К счастью, почва была глинистой, и там быстро образовалось озеро. Рабочие едва не утонули, а спустя неделю по черному озеру можно было плавать на лодках. И что было еще одной удачей сэра Остина, оно оказалось на его землях.

После стольких месяцев борьбы и неудач к нему пришло богатство. Сказочное, ослепительное, огромное! Добыча началась незамедлительно, хлынули капиталовложения, прибывала рабочая сила. Построили узкоколейку, возник город. Сначала грязный промышленный поселок, потом чистый городок на холме Фоксхилл, с пригородом Нью-Ойл-Сити.

Городок уже начинал соперничать с центрами старых нефтяных промыслов в Пенсильвании, когда разразились драматические события, о которых здесь и повествуется.

ГЛАВА 9

Американцы, говоря об индейцах, охотнее всего пользуются выражением «краснокожие паразиты». Слово «паразит» само просится на язык, его не нужно искать, если речь идет об аборигенах. Презрение к ним так велико, что в сравнение могут идти только худшие из насекомых и зловонные животные. Американцы питают к краснокожему населению инстинктивную неприязнь, лишают их владений, преследуют, спаивают. Официально алкоголь запрещен, но тайная торговля процветает.

А случись подвыпившей компании янки встретить индейца, они найдут тысячу способов замучить беднягу, причинить ему боль и страдания. Можно сказать, для них такая встреча — просто подарок! Все предвкушают потеху и издевательства, толпа проявляет дьявольскую изобретательность.

На этот раз не повезло старому индейцу по имени Джон. Он попался на глаза праздношатающимся рабочим и ковбоям. Его осыпали злобными шутками. Старик был тихим, безобидным, даже слегка чокнутым и не заслуживал такого обращения.

Он жил одиноко в пещере, километрах в трех от Нью-Ойл-Сити, куда невозможно было добраться, не сломав себе шею; по слухам, Джон знал «тайну огня». Нашлись смельчаки, которые побывали у него и рассказали, что день и ночь, из года в год, в убежище индейца горит яркий огонь и чувствуется запах нефти. Старик, вероятно, совершал там какой-то таинственный обряд. Даже его внешность чем-то напоминала духа огня.

Приезд Остина с рабочими индеец воспринял как вражеское нашествие и не скрывал своего неудовольствия. Бродя вблизи поселка, он осыпал всех ругательствами и, размахивая руками, призывал на головы незваных гостей проклятия таинственных и мстительных богов.

Его нашли забавным и пытались приручить, но тщетно. Он устоял даже перед виски. Когда белых стали преследовать неудачи, старый упрямец уверовал в магическую силу своих заклинаний. Но вот забила первая струя, грозя затопить все вокруг, и ему пришлось ни с чем вернуться в свою пещеру. Потом, после долгого отсутствия, старик вдруг появился как побежденный, который сдается на милость победителя. Джон казался отрекшимся от своей веры перед натиском индустриализации. Так сдался старый огнепоклонник.

Мистер Остин отнесся к нему тепло, но особенно заинтересовалась им Клавдия, когда приехала в поселок. Она дала индейцу одежду, одеяла, табак, сладости. Окончательную победу ей удалось одержать, подарив краснокожему красную шерстяную рубашку. С той поры он стал носить одежду белых, оставив все же на бритой голове пучок иссиня-черных волос, в который не забывал втыкать орлиное перо.

Жил старик по-прежнему в пещере, но стал более общительным и время от времени приходил в Нью-Ойл-Сити. И вскоре в городе Джона знали все.

В тот злосчастный день его угораздило встретиться с пьяной толпой, готовой на все. Бедняга защищался как мог: кричал, отбивался, кусался и царапался, доставляя большую радость своим мучителям.

Это был еще крепкий старик, и один из ковбоев ощутил на себе силу его руки. Стерпеть такое от краснокожего?! Парня охватила слепая, звериная ярость. Впрочем, виски и превращало их в зверей, вытравляя все человеческое.

На поясе у обиженного ковбоя висел длинный и очень прочный ремень — лассо — приспособление, позаимствованное у мексиканцев. Такими ремнями останавливают на бегу полудиких животных в стаде. Теперь, набросив петлю на шею старому человеку, верзила крикнул:

— Этот паразит поднял руку на белого! Повесить его!

— Билли прав! Повесить, повесить паразита!

Билли Найф[171], получивший свою кличку за длинный и тонкий как бритва нос, обрадовался поддержке собутыльников и резко натянул лассо. Индеец, споткнувшись, захрипел.

Именно в этот момент вмешался Бессребреник и потребовал прекратить издевательства.

В Америке даже слугам не приказывают. Их просят… соблаговолить сделать для вас… оказать вам честь… и так далее. Короче, необходимы специальные выражения вежливости. Известный художник Форен с присущей парижанам насмешливостью выразил это одной фразой:

— А не угодно ли господину слуге?

Можно теперь представить, какой взрыв ярости, угроз и смеха вызвал приказ Бессребреника. От толпы отделился рыжий великан с козлиной бородой и абсолютно бандитской физиономией.

— Ты посмел приказывать свободным людям, посмел мешать нам? Сейчас ты у меня получишь! Это я тебе говорю, Медведь Гризли!

Апломб бандита вызвал у джентльмена смех. В накаленной атмосфере он прозвучал как-то особенно беззаботно. В ответ толпа разразилась хохотом, ничего общего с весельем не имевшим. Скорее он предвещал расправу. Громила полностью оправдывал свою кличку. Переваливаясь, как медведь, он шел на джентльмена с кулаками. Тот в свою очередь готовился отразить атаку, приняв стойку боксера.

— Гореть мне в аду синим пламенем! Этот ублюдок собирается сопротивляться!

Медведь снова засмеялся, обнажив звериные клыки, но противник оставался невозмутим.

Клавдия уже имела случай убедиться в силе и отваге своего спутника, но теперь дрожала от напряжения и страха. Ее рука сама собой нащупала револьвер. На них двигался не человек, а гора мяса высотой в шесть футов и шириной со шкаф, обнаруживая в то же время проворство и ловкость настоящего гризли. В налившихся кровью глазах таилась злоба, рыжие клочья волос на одутловатой физиономии топорщились в разные стороны.

Пленник, воспользовавшись тем, что внимание его мучителей переключилось на другого, попытался убежать. Но Билли Найф с силой натянул лассо и чуть не задушил несчастного. Лишний повод для веселья всей компании!