Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 78)

— Нам строго запрещено оказывать вам содействие.

— Но я у вас ничего и не прошу!

Бессребреник негодовал.

— Я желаю знать, зачем вы явились ко мне?

— Господи! Это же так просто! — сказал длинный Паф. — Вы такой необыкновенный человек и очень нам симпатичны.

Бессребреник поклонился.

— И раз уж предстоит быть при вас почти неотступно, мы решили объяснить, кто мы.

Согласитесь, читатель, что эти двое были очень любезны. Обычно американцы беззастенчиво нарушают элементарные нормы вежливости.

— Я и предположить не мог, что мне грозит надзор, — насмешливо заметил джентльмен, — впрочем, меня это мало заботит. Тем не менее я признателен за оказанную мне честь и охотно пожму ваши руки. А теперь прощайте, господа.

Пиф и Паф, довольные приемом, удалились.

Но тут зазвонил телефон.

— Алло!.. Господин Бессребреник?

— Да, это я… Что вам угодно?

— Не согласитесь ли вы посылать информацию о вашем путешествии в «Нью-Йорк геральд»?

— Пожалуй…

— Администрация согласна платить любые деньги.

— Нет, только по обычному тарифу.

— Два шиллинга за строчку?

— Согласен.

«Это будет надежный заработок», — подумал джентльмен и затянулся сигарой. Тут же вновь зазвонил телефон.

— Алло? Господин Бессребреник?

— Да.

— Наша фирма предлагает вам фотоаппарат.

— Нет.

Трубку перехватил кто-то другой, и последовало новое предложение:

— Может быть, вы примете в подарок макинтош нашей фирмы?

— Нет! Нет!

— Господин Бессребреник, у меня срочное дело. Алло! Алло! Вы слушаете?

— Да, что еще?

— Не могли бы вы провести пресс-конференцию в Политехническом музее?

И через минуту:

— Алло! Мистер Бессребреник, не вешайте трубку. У меня важное дело. Ваши поклонники в городе Чикаго устраивают послезавтра цветной обед в вашу честь.

— Благодарю. Непременно буду.

— До свидания. Мы на вас рассчитываем.

Опять звонок. Бессребреник в ярости стукнул по аппарату кулаком.

— Хватит! Пресс-конференция… обед в Чикаго… сыщики… Довольно! — И, разделавшись таким образом с назойливым средством связи, докурив сигару, наш герой заснул, покачиваясь в кресле. Проснулся он только к ужину, нашел его очень аппетитным, затем, надев шагомер, направился в Политехнический музей. На улице он широко улыбнулся чистильщику, своему недавнему хозяину.

Снеговик сидел в облачении из газет и изо всех сил старался всучить свой товар прохожим. Но надпись «Лучший в мире вакса» больше никого не привлекала. Между тем бедняга вложил в крем всю наличность и ужинать ему было не на что. Тонким, почти детским голоском он пожаловался:

— Бедный Снеговик… такой нища-а-асный. Деньги нет… торговля нет… долги мно-о-ога! Мистер, вазмите хороший слуга.

Бессребреник, казалось, забыл пари, предстоящее путешествие, свое безденежье и бросил негру:

— Идем.

Снеговик одновременно засмеялся, подпрыгнул и столкнул в канаву все свое имущество. Его радость была понятна — он обрел хозяина и прочное положение в обществе.

Зал для пресс-конференций был полон, отовсюду неслись неистовые крики. В первом ряду сидели Пиф, Паф и Клавдия Остин с блокнотом и ручкой. Что она собиралась писать?

Джентльмен со слугой поднялся на эстраду, и конференция началась. Бессребреник ничего не готовил заранее, но ошеломил слушателей красноречием, задором и неожиданными импровизациями, в которых было все: путешествия по морю и суше, аэростаты, кухня, медицина, экономика, промышленность и множество невероятных историй. Докладчик подтрунивал над собой, Джимом Сильвером и Снеговиком. Досталось от него Пифу, Пафу и всем янки вообще. Успех был полным. Толпа решила его качать. Бессребренику понадобился весь его такт, чтобы урезонить публику, никого не обидев.

Снеговик тем временем подсчитал выручку. Она составила кругленькую сумму в три тысячи долларов. Джентльмен без гроша в кармане недурно зарабатывал на жизнь.

В конторе музея он заплатил за два билета до Чикаго, дал денег слуге на новую одежду. Через двадцать минут тот вернулся, одетый очень живописно. Образцом для подражания ему, очевидно, служил наряд ковбоев: серая фетровая шляпа с золотой лентой на тулье[154], красная рубашка, отделанная кожей. Два револьвера с серебряными накладками у пояса, джинсы, заправленные в сапоги со шпорами устрашающих размеров — словом, картинка! Все, о чем мечтает каждый приличный негр. Сейчас, когда мечта осуществилась, бывший чистильщик обуви чувствовал себя самым счастливым негром на свете. Обошлось это чувство в сущую безделицу — сто долларов. Оба билета до Чикаго — всего в пятьдесят. После уплаты за гостиницу и еду осталось две тысячи восемьсот пятьдесят долларов, от которых по условиям пари следовало избавиться.

Бессребреник купил четыре сигары — себе и своим спутникам. Поменяв золото и серебро на банкноты, выбрал четыре самые крупные купюры, сделал четыре жгута, раздал всем по одному и приказал слуге, указав на газовый рожок:

— Зажигай!

На лице негра появилось выражение неподдельного ужаса.

— Делай что сказано или убирайся!

Тон хозяина не допускал возражений, приходилось повиноваться.

— Отлично. Теперь предложи господам.

Потрясенный до глубины души, негр протянул горящую банкноту Пифу и Пафу, те зажгли свои, раскурили сигары и затянулись. Их привела в восторг фантазия джентльмена. Когда еще приведется прикурить от спички стоимостью в две тысячи долларов?! Оба компаньона поклонились джентльмену в знак глубокого уважения. Этот человек удивлял их все больше.

— Вы настоящий мужчина! Нам кажется, вы заведете нас далеко!

— Никаких сомнений! Кстати, мистер Снеговик, в кассе еще восемьсот пятьдесят долларов. Они твои. Делай с ними что хочешь: ешь, пей, раздавай, проигрывай, но чтобы завтра у тебя в кармане гулял ветер. У хозяина без гроша слуга тоже должен быть без гроша. Да не забудь — в восемь утра мы уезжаем в Чикаго.

ГЛАВА 4

На вокзале, перед отправлением в Чикаго Бессребреник встретил Пифа и Пафа. Обменявшись приветствиями, все сели в поезд. Снеговик устроился рядом. Стали ждать отправления. Наконец тяжелая махина вздрогнула и стала набирать скорость.

Сыщики уселись на американский манер, положив ноги на спинку переднего сиденья так, что ботинки торчали рядом с головами пассажиров. Черный слуга оказался восприимчив к хорошим манерам и тоже закинул ноги на сиденье, а чтобы они не соскользнули, зацепился шпорами за обивку кресла. Не беда, что там сидел его хозяин, — дело происходило в демократическом обществе. Впрочем, джентльмен отнесся философски к такой фамильярности.

Дорога пролегала через долины, города и поселки. Мелькали реки, мосты, тоннели. Все вокруг приводило в изумление негра, который и не подозревал, что мир так велик. Сам он тоже возбуждал всеобщее любопытство своим костюмом, ведь на востоке Штатов о пастухах запада знают только понаслышке. Довольный производимым эффектом, мнимый ковбой важничал, принимал различные позы и всячески выставлял себя напоказ.

От Нью-Йорка до Чикаго путь не близкий. Через шесть часов негр почувствовал, что голоден, о чем и поведал своему господину.

— Черт! Об этом я не подумал. У нас нет и ломаного гроша, так что, мой милый, придется потерпеть.

Но как терпеть? А тут еще Пиф и Паф вернулись из ресторана с сияющими лицами, чуть не лопаясь от сытости и лениво ковыряя в зубах. Бедняжка с грустью приник к двери и, вдыхая чутким носом запахи съестного, забубнил:

— Вы, мистер Снеговик, сильно плохой негр. Вчера вы зажигал деньги и курил сигару! Теперь живот вам делал буль… буль… буль, а где деньги на обед? Хароший вы, нечего сказать! В другой раз откладывай, учися ыканомить.

— Попробуй только! — рассердился джентльмен. — Ты собираешься экономить, жулик несчастный? Видно, хочешь моей смерти.

Прошло еще около двух часов. Отлучась ненадолго, Снеговик вернулся с изрядным куском ветчины. Бессребреник хотел отнять окорок, но чернокожий защищал его, как пес, оскалив зубы.

— Откуда у тебя ветчина? Кто тебе дал? Имей в виду, ты не должен ничего брать, не заработав.