Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 77)

Бессребреник хотел идти, но чистильщик снова остановил его.

— Вы слишком спешит мыть ноги. Истчо на груди. Чилаек-реклама должен насить табличку с две стороны.

— Опять в самую точку! А сколько мне причитается за работу?

— Я не богатый… Давать вам старые штаны, хлеб и памидоры на обед.

— Ты не очень щедр. Сколько стоит твой крем?

— Шиллинг банка.

— Продавай по два доллара и выручку пополам.

— Два доллара!.. Вы рехнуться.

— Сам ты глуп как осел!

— Малчите… Я здесь хозяин…

— Хватит! Сейчас я тебя сброшу в канаву, и посмотрим, как покрашен ты сам.

Будьте вежливы с негром — и он сразу же начнет вам дерзить; покажите ему зубы — тут же станет мягче воска.

Снеговик мгновенно утих.

Бессребреник медленно вошел в сточную канаву и с унылым видом, как это сделал бы настоящий человек-реклама, стал прохаживаться.

Крем держался отлично — совершенно не пропускал воду и сохранял блеск. Джентльмен старательно плескался, демонстрируя все достоинства ваксы.

— Фи, господин Бессребреник! Какое занятие!

— Сто двадцать шесть, сто двадцать семь, сто двадцать восемь…

Не останавливаясь, Бессребреник обернулся на голос и встретил презрительный, исполненный ярости взгляд. Перед ним стояла Клавдия Остин. Начинающий путешественник поклонился, продолжая считать шаги.

Набежавшие репортеры что-то писали, кричали «ура!». Художники лихорадочно делали зарисовки и срочно отсылали их в газеты. Фотографы ловили удачные кадры. Гудели автомобили, звенели трамваи, приехали пожарные, обманутые шумом и суетой. Толпа в восторге аплодировала.

Лавчонку чистильщика брали штурмом, крем рвали из рук. Снеговик запрашивал сначала по четыре доллара за банку, потом по шесть… восемь… десять. Невероятно! Потрясающе! Торговля была похожа на лихорадку, крема не хватало. Все раскупили за десять минут.

Негр был вне себя, он кричал и прыгал от радости. Еще бы! Продать десять тысяч банок! Его вакса вошла в моду благодаря этому белому. Качество здесь было ни при чем.

Джентльмен продолжал считать шаги, Снеговик в восторге бросился ему на шею, но тот уклонился от объятий и вышел из канавы.

— Гип… гип… ура! Мистер Бессребреник, мы богаты!

Публика зааплодировала: все восприняли эти слова как каламбур — без гроша и… богат!

Негр подсчитал выручку. Всего набралось сто десять долларов. Честно разделив их поровну, он протянул джентльмену его долю со словами:

— Не уходите. Я возвращаюсь вечером с тысяча банок, мы дорого продавать и поехать торговать вся Америка. Станем миллианеры.

Бессребреник, казалось, колебался, будто бы соблазнившись столь заманчивой перспективой, потом совершенно серьезно спросил у чистильщика:

— Ты знаешь латынь?

— Такой зверь я не знаю.

— Очень жаль.

— А зачем мне знать?

— Я бы тебе сказал несколько слов…

— Ладно, говорите…

— Non bis in idem…[153]

— Хи-хи! Чудно… не понимать я… умора прямо! Что это значит?

— Значит, что нельзя в один день дважды продать ваксы на сто десять долларов.

— Нет, можно! Можно!

— Нет, дорогой мой. Прощай… мы с тобой в расчете.

— Вы разве не приходить прощаться с бедный Снеговик? — захныкал негр.

— Что ж, возможно. Да, приду, пожалуй.

На противоположной стороне улицы находился магазин одежды. Туда и направился наш герой, шурша своим «фраком», чтобы выбрать платье поудобнее. Заплатив пятнадцать долларов за скромный темно-синий костюм, он переоделся и стал похож на настоящего джентльмена. Недоставало только рубашки, галстука, шляпы и носового платка. И, разумеется, — обуви.

На улице Бессребреника встретила бушующая толпа. Вернувшись в гостиницу, он отдал газеты рассыльному, благодарно пожал ему руку и наградил двумя долларами. Газеты тут же выкупил за десять долларов Снеговик, который уверовал в них, как в талисман.

У джентльмена оставалось тридцать восемь долларов, ими следовало распорядиться с умом. Пришлось выбрать прочные ботинки за семь долларов, три доллара отдать за мягкую шляпу, три — за рубашку. Оставалось еще двадцать пять — целое состояние для неимущего! Блокнот, карандаш, шерстяные носки съели два доллара. Пять пошли на шагомер, который тут же был прилажен к ноге. Крупнокалиберный револьвер системы «нью-кольт» обошелся в двенадцать долларов.

Настало время подумать о ценностях непреходящих: оплатить еду и ночлег.

Господин Филипп встретил Бессребреника как старого знакомого и вписал в книгу постояльцев. Так как новый клиент не имел багажа, клерк попросил плату за ночлег и обед вперед. Джентльмен позволил себе дюжину хороших сигар и остался с капиталом в один доллар два шиллинга и шесть пенсов, затем вынул блокнот, на одной стороне написал цифру сорок миллионов, — столько метров предстояло пройти. На другой — восемьсот пятьдесят семь, — столько уже было пройдено.

В номере, устроившись в качалке и закурив сигару, герой дня вздохнул с облегчением:

— Наконец я снова без денег и свободен.

В эту же минуту раздался звонок в дверь. Открыв, Бессребреник оказался лицом к лицу с двумя странными на вид субъектами. Оба смахивали на сыщиков. Их пришлось впустить.

— Господа, кто вы и что вам угодно?

Один из пришедших коснулся засаленной, видавшей виды шляпы и представился:

— Я — Пиф, а моего товарища зовут Паф.

ГЛАВА 3

Тощий, как гвоздь, с вытянутым лицом, плоским крючковатым носом, тонкими губами и ушами с таз величиной, Паф напоминал Дон-Кихота, одетого в лохмотья. Сходство с Рыцарем Печального Образа ему придавали высокий рост, длинные, как у паука, руки и ноги. Говорил он глухим низким голосом. В глазах с нависшими веками горел холодный огонь, выдавая натуру решительную и отважную.

Пиф являл собой полную его противоположность: толстые ноги, круглый животик и пухлые ручки. Он был футов пяти ростом и казался квадратным. Шея почти отсутствовала, на плечах тыквой сидела голова. Глаза заплыли жиром, а нос и по величине и по цвету походил на вишню, что указывало на любовь его хозяина к крепким напиткам.

На пальцах толстяка сверкали перстни, в галстуке — заколка с бриллиантом. По животу струилась длинная золотая цепь, теряясь где-то у жилета, а оттуда вытекала другая, густо увешанная брелоками. Совершенно нелепая фигура! Но в складках мясистого лица таился цепкий взгляд поразительно живых глаз.

Оба посетителя держались вполне пристойно.

Ритуал знакомства продолжался:

— Паф — бывший сыщик… Я тоже. Нас нанял Джим Сильвер.

— Меня это нисколько не интересует, — пожал плечами Бессребреник.

— Отчего же? Нам поручено сопровождать вас.

— Как?.. Не понимаю…

— Для соблюдения основного условия пари.

— Вот как!.. Это чтобы я путешествовал без денег?

— Именно. Хозяин щедро оплачивает все наши расходы, а по возвращении, когда сдадим ему отчет о путешествии, мы получим кругленькую сумму.

Тут каким-то скрипучим голосом заговорил Пиф: