Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 76)
— Меня зовут Джим Сильвер, Серебряный Король, и мой банк выплатит вам всю сумму по первому требованию.
— До этого далеко. Сначала нужно выяснить: жить или умереть.
Тем временем клерк закончил писать и попросил у публики шляпу. Миллиардер протянул свою, и туда положили оба билетика.
— Коль скоро я ваш партнер, — сказал Сильвер, — позвольте мне вынуть билет.
— Буду очень признателен!
Бессребреник стоял, гордо скрестив руки на груди. Всем казалась странной невозмутимость этого человека в такой драматический момент. Присутствующие волновались куда больше. Зрелище, невероятное и чудовищное, было вполне в американском вкусе.
Сильвер приступил к священнодействию, явно радуясь возможности покрасоваться. Он опустил руку в шляпу. Бессребреник взялся за револьвер. Напряжение возросло до предела. Щелкнул взведенный курок, раздался пронзительный крик. Кричала женщина. Голосом, дрожащим от страха, она едва выговорила:
— Прекратите!.. Прекратите сейчас же!.. Я этого не вынесу… Я беру его в мужья.
Поднялся шум негодования. Возмущались разгоряченные участники пари.
Свадьба!..
Хорошенькое дело! Люди явились сюда, чтобы насладиться захватывающим спектаклем и не желали столь банальной развязки. У дамы, сделавшей неожиданное предложение, нашлись, однако, и сторонники. Они приветствовали ее криками «браво!» и в порыве энтузиазма водрузили на сцену, где до этого полновластным хозяином был наш герой.
Почтительным поклоном он приветствовал неожиданную участницу представления, которая сделала жест, приглашающий всех взглянуть на нее. Она не сомневалась в том, что понравится. Что ж, это и впрямь была красавица: матовый цвет лица, нежный румянец на щеках, белоснежные зубы, яркие губки и пышные непокорные волосы.
Блондинка окинула Бессребреника взглядом сапфировых глаз в ожидании слова или движения с его стороны, но он молчал. Тогда она заговорила сама:
— Меня зовут Клавдия Остин. Я вдова Джеффри Остина. Мне двадцать два года, и у меня нет детей. Я владею состоянием в полтора миллиона долларов. Хотите стать моим мужем? Среди присутствующих есть, вероятно, священники, и нас могли бы обвенчать прямо здесь.
Публика не сомневалась, что джентльмен воспользуется столь выгодным предложением. Каждый готов был услышать «да». Человек, не имевший даже газет, чтобы скрыть наготу, поставивший жизнь на орел или решку, человек, решивший добиться успеха способом, от которого мороз пробегал по коже, дал ответ, ошеломивший всех:
— Сударыня, это предложение говорит о доброте вашего сердца. Вы красивы, а богатство — прекрасная оправа для ваших совершенств. Не сочтите за дерзость или пренебрежение мое нежелание стать вашим мужем.
— Вы отказываетесь?! — воскликнула, побледнев, миссис Остин.
— Увы, это так. За неимением средств я не способен составить ваше счастье и не могу позволить купить себя. Золотая цепь — все равно цепь. А я больше всего на свете люблю свободу. Но поскольку у меня нет состояния, достаточного, чтобы жить, как хотелось бы, предпочитаю умереть.
Бессребренник поклонился даме, при этом газеты зашуршали, производя комический эффект, но никто не смеялся, в зале стояла глубокая тишина.
— Мне жаль вас, — запальчиво ответила Клавдия. — Вы пренебрегли мною и еще раскаетесь…
— Если сейчас не застрелюсь, — добавил джентльмен и сделал знак Сильверу.
Тот достал из шляпы бумажку и стал разворачивать очень медленно, желая взвинтить напряжение до предела. Бессребреник приставил дуло к переносице.
ГЛАВА 2
Особо нервные дамы закрыли глаза ладонями, но потом слегка раздвинули пальчики, чтобы не пропустить выстрел, дым, падающее тело.
— Путешествие, — провозгласил Серебряный Король и добавил: — Вы должны мне сорок тысяч километров за год.
— Именно.
— Когда вы отправляетесь?
— Немедленно.
— Ставлю миллион долларов против! — воскликнула Клавдия Остин.
— Принимаю, красавица!
Сильвер смотрел на нее с восхищением. Ведь она поставила на кон две трети своего состояния.
— И клянусь, что выиграю пари.
Женщина сердито посмотрела на своего избранника. Он же, почтительно поклонившись, направился к двери. Толпа расступилась. На пороге Бессребреник оглянулся, желая убедиться, что публика осталась довольна представлением.
— Дамы и господа! Я начинаю свой первый километр.
Шурша облачением, джентльмен ступил босыми ногами на тротуар. Куда идти? Что есть? Где спать?
Правду сказать, эта нелепая затея вполне соответствовала эпохе. На конец века пришлось немало разных причуд, но кое-что, как видим, осталось еще в запасе. По условиям договора джентльмен не имел права брать взаймы или принимать чью-либо помощь. Ему приходилось рассчитывать только на себя, на деньги, заработанные собственным трудом. А в том, что он был способен на любую работу, мы скоро убедимся сами.
На улице Бессребреник остановился перед будкой негра-чистильщика, который, глядя на него, покатывался со смеху, обнажая два ряда крокодильих зубов. Джентльмен размышлял: «Пожалуй, я уже прошел метров шесть. Как только заработаю деньги, куплю шагомер, блокнот с карандашом, чтобы учитывать все до сантиметра. Ходьба — пока мое единственное средство передвижения».
Бессребреник любезно поздоровался с негром, но тот смерил его презрительным взглядом и оставил приветствие без ответа.
Борьба за равноправие принесла свои плоды. Теперь чернокожий брат старается даже взять верх и получить удовлетворение за дядю Тома[151]. Стоило ли проливать для этого реки крови и чернил?
Чистильщик при виде странно одетого белого решил с ним особенно не церемониться.
— Тебе случайно не нужен помощник? — осведомился Без Гроша.
Негра разбирало веселье.
— Хи-хи-хи. Белый хочет мазать башмаки? Хи-хи-хи… У белый нет денег?
— Да, я беден и хотел бы заработать несколько пенсов на обед.
— А я не хотеть давать работа. Чистильщик очень хорошая работа для такой нищий, как вы.
Люди толпой выходили из гостиницы и останавливались, глядя на них во все глаза. Негр над чем-то размышлял, почесывая лохматую голову.
— Хи-хи-хи. Я давать вам работу, если вы согласная.
— Мне не из чего выбирать. Сделаю, что скажешь.
— Well![152] Вы стать человек-реклама и делать рекламу мой товар…
— Согласен!
— Тогда мы начинать. Мой вакса — лучший в мире вакса. Ставьте ногу на тумба.
Белый послушно поставил ногу на скамейку.
В одно мгновенье она была покрыта до колена черным кремом и отполирована, то же случилось и с другой под непрерывное бормотание:
— Красивый крем, оччин красивый.
Джентльмен, не моргнув глазом, подчинялся всем требованиям негра. Его ноги отливали благородным черным блеском, как изделия из эбенового дерева.
— Теперь ходите в канаву. Все увидеть — мой крем непромокаемый.
Бессребреник улыбнулся.
— Ты выдающийся чистильщик! Как тебя зовут?
— Все в отеле звать меня Снеговик.
— Точнее не придумаешь! А вы, мистер Снеговик, совсем неглупый джентльмен. Так и сделаем.
— Минутку!
Негр расцвел от похвалы. Макнув палец в крем, он написал на спине Бессребреника: