Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 74)

Англичанин уселся поудобнее и начал свой рассказ:

— Я человек злопамятный, зла не прощаю…

— Как и не забываете добро, — перебил Редон.

— Мне также не чуждо самолюбие, — поклонившись репортеру, продолжал Тоби. — Эти два чувства упорно толкали меня к разгадыванию тайны наших врагов, из-за которых нас осудили на три месяца тюрьмы.

— Да, загадочная история с Джоем Нортоном и Ребеном Смитом мне тоже порядком попортила кровь, — согласился репортер. — И вы преуспели?

— Преуспел! — Лицо сыщика осветила торжествующая улыбка. — Было непросто, пришлось вести наблюдение и днем и ночью, переодеваться и следить, следить… Понадобилось немало терпения, чтобы установить, что Джой Нортон и Ребен Смит не являются, как мы полагали, Бобом Вилсоном и Фрэнсисом Бернетом.

— Значит, судья поступил по справедливости? — изумился Леон.

— И да, и нет.

— Как понять?

— Все очень просто, именно на этом тонком моменте и строился весь план бандитов. Джой Нортон и Ребен Смит — двойники Вилсона и Бернета. Эти пары походят друг на друга, как близнецы, и все их путают, особенно если воспользоваться легким гримом, подобрать каблуки и подогнать прически.

— Вы их схватили? — Жан горел от нетерпения.

— Не торопитесь, дружок, — лукаво улыбнулся детектив. — Итак, те же черты, тот же рост, даже голоса похожи! Именно это и использовала «Красная Звезда» в своих авантюрах. Бандитов никогда не могли схватить, потому что они всегда имели железное алиби.

В тот день, когда я понял, в чем дело, успех был обеспечен. Но как убедить правосудие? Я знал, что если сделать серию фотографий, то все станет на свои места, — лицо Джоя Нортона очень похоже на лицо Боба Вилсона, но все-таки это другое лицо. То же самое — Фрэнсис Бернет и Ребен Смит, у каждого свои особенности, и даже весьма значительные. В жизни они незаметны, потому что двойники никогда не появлялись вместе и никто их не сравнивал, но пленка выявит все расхождения.

— Тоби, вы король сыска, я всегда это утверждал, а сейчас более, чем когда-либо. — Журналист сделал в сторону англичанина почтительный поклон.

— Таким образом, — продолжал явно польщенный детектив, — у меня в руках были доказательства, что мы имеем дело с четырьмя мошенниками, которые выдают себя за двоих. Оставалось только убедить судью, и это оказалось, пожалуй, самым трудным, потому что судейские терпеть не могут признаваться в ошибках. Мне повезло. Во время расследования я познакомился с двумя бравыми канадскими полицейскими. Вы их видите — это уважаемые Паскаль Робин и Франсуа Жюно. Один из них в родстве, а другой близко знаком с полицейскими, ставшими жертвами преступления Бернета и Вилсона. Им можно было открыть правду, так у меня появилось два верных и бесстрашных помощника.

Перед судьей были раскрыты все тайные пружины этого дела. Однако он отнесся к доказательствам холодно, попросил оставить ему документы и на этом кончил разговор. Поняв, что здесь многого не добиться, я бросился к начальнику полиции, но тот принял меня из рук вон плохо и даже хотел арестовать. Тогда я ему заявил, что он либо дурак, либо сообщник и что у меня на руках документы, которые доставят много неприятностей, если со мной что-нибудь случится.

Я решил идти ва-банк. В тот же вечер написал резкую статью, в которой обвинял четверых бандитов, судью и начальника полиции. Одна газета ее приняла и срочно напечатала. Представляете, какой разразился скандал! Тут же была сделана попытка арестовать преступников, но те, предупрежденные начальником полиции, скрылись, захватив с собой и крупье. Этот человек, продавший душу дьяволу, не только был в курсе их дел, но и помогал им.

Ясно, что общественное мнение сделало резкий поворот в нашу сторону, и мы вторично стали героями дня. В городе заговорили о суде Линча, но преступники были уже далеко. Их попытались было преследовать, но безуспешно. Я разослал во все концы телеграммы с описанием бандитов, а также ордера́ на их арест. Пути отступления были перекрыты, поэтому им пришлось бежать в ледяную пустыню. Это было единственное их спасение. Злодеи, опытные гангстеры, всегда держали наготове нарты, инструменты, еду и собак. Они сразу выехали и значительно нас опередили. Тогда я решился на то, на что вряд ли кто согласился бы, кроме моих верных помощников, — выехать по следу на трех легких санях, с малым запасом пищи и инструментов.

— Трое против пятерых — рискованное дело, — заметил Леон.

— У нас было важное преимущество — они не знали, что мы их преследуем, к тому же в эскимосских одеждах при встрече меня трудно было узнать. Пришлось идти днем и ночью. Но однажды их след смешался с другим. Это мог быть только ваш след, и вот тут мне впервые стало страшно. Мы совсем перестали делать остановки, и все же я едва не опоздал. Если бы не беспримерное мужество месье Жана, несчастья избежать бы не удалось.

Тут со всех сторон раздались крики:

— Браво, Жан!

— Браво, Тоби!

— Но что сталось с «Красной Звездой»?

— Ваш интерес понятен, — кивнул головой Тоби, — пойдемте.

Все толпой повалили из пещеры. Тоби предложил захватить свечи, добавив, что у него с собой бидон с керосином и он хочет поставить последнюю точку в этой кровавой истории.

Все гурьбой направились к палатке, где развернулся последний акт драмы.

Когда до палатки оставалось каких-нибудь пятьдесят шагов, Тоби забежал вперед, вылил из бидона керосин и поджег. Взметнулся столб пламени и ярко осветил равнину. Все ахнули. На белом снегу лежало пять трупов, залитых кровью. То ли случайно, то ли преднамеренно, они были расположены головами к центру, как пять лучей звезды.

В наступившей тишине торжествующе зазвенел голос английского детектива:

— Вот она, «Красная Звезда»!

ЭПИЛОГ

Наши герои оказались перед выбором — зимовать в Медвежьей пещере или вернуться в Доусон-Сити. Колебаний почти не было: в столице Клондайка их ждали комфорт и теплый прием жителей. За несколько дней Жан восстановил силы. В это время мужчины извлекли из свода самые крупные самородки и погрузили их на нарты, оставшиеся от бандитов. Всего набралось приблизительно три тысячи килограммов, на сумму примерно в девять миллионов франков. Старик Лестанг сумел расчистить вход во второй коридор и вернулся бледный, дрожащий от волнения:

— Там, внутри, сплошь одно золото, наверное, больше, чем на сотню миллионов. Нет, это слишком, я не выдержу…

— Не выдумывайте, папаша! — махнул рукой репортер.

— Пойдемте, покажу.

Они углубились в подземелье и оказались в небольшом гроте, потолок и стены которого сверкали золотым блеском. Тысяча и одна ночь! Но очередная находка не вызвала бурной реакции. Страдания, лишения и опыт притушили лихорадку, иссушающую сердца начинающих золотоискателей.

Всем не терпелось поскорее оказаться в обжитом городе, среди людей, бежать от одиночества Ледяного ада. Из новой кладовой наспех извлекли несколько самородков, каждый из которых представлял собой небольшое состояние, погрузили в сани и двинулись в Доусон-Сити.

Возвращение прошло без приключений. Доусон восторженно приветствовал наших друзей. Заслуженный прием! Совесть этих людей была чиста, а доставшиеся им сокровища добыты честным трудом.

Шумиха, интервью, расспросы любопытных вскоре стали невыносимы. И друзья решили как можно скорее ехать на родину! Во Францию вернуться хотели все, кроме папаши Лестанга. Он привык к стране золота, где провел чуть ли не половину своей жизни.

— Я и умру здесь, — говорил он. — А потом, кому как не мне разрабатывать «Золотое море»? Да и вам без доверенного в Доусон-Сити не обойтись.

Дюшато и его дочь были в восторге от предстоящей поездки. Мечта каждого французского канадца — увидеть и узнать свою старую родину. Большую роль в этом решении сыграли также теплые чувства, связавшие всех участников экспедиции. Мысль о разлуке с молодой канадкой показалась журналисту такой невыносимой, что он серьезно задумался. Внезапно Поль понял то, что уже давно было очевидно для окружающих, — жизнь без Жанны просто не имела смысла!

Девушка, в свою очередь, тоже не представляла существования без друга, которого послала ей судьба в минуты суровых испытаний и чьи благородство, верность, доброе сердце и веселый нрав нередко приводили ее в восхищение.

Поль поведал о своих чувствах Леону, который ласково улыбнулся.

— Я давно уже знаю ваш секрет, дорогой. Вы созданы друг для друга. Эта история должна закончиться свадьбой, как и полагается в романах.

— Я только об этом и мечтаю. Но ты, наверное, хотел сказать — свадьбами, ведь вы с мадемуазель Мартой…

— Поженимся, как только вернемся во Францию.

— Замечательно!

— Благословим же эту суровую страну, которая подарила нам счастье. Помнишь, ты называл ее Ледяным адом.

— Я ошибался. Отныне она будет зваться Снежным раем!

БЕЗ ГРОША В КАРМАНЕ

ГЛАВА 1[145]

Реклама в Америке смела, дерзка, необузданна, надоедлива, неожиданна и безумна. Все это, казалось бы, должно отвращать от нее, но ничуть не бывало. Она — любимое детище хвастливого янки[146].

Тем памятным днем, 11 мая 1893 года, когда эта история началась, чудовищных размеров плакаты в одночасье заполнили шумный Нью-Йорк. В великом множестве их расклеили по городу — на памятниках, деревьях, в транспорте; они украсили спину и грудь человека-рекламы. Одно и то же слово на шести языках лесенкой бежало по афишам: