Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 20)

Направление — Парамарибо (Суринам). На протяжении последующих дней Буссенар борется с приступом лихорадки, «этой ужасной лихорадки, которая почти с самого отъезда мучает всех европейских путешественников, трясет, крутит и, словно вампир, сосет их кровь».

Прибыв в Гвиану, наш путешественник открывает для себя Острова Спасения, на примере которых демонстрирует читателям, как ловко богословская риторика играет словами: бывшее название Островов Спасения — Острова Дьявола[54]. Эти намеки на собственный атеизм встречаются в романах редко, но в статьях Буссенар не колеблется показать его более откровенно. Он пишет статью под названием: «Беглые узники гвианской каторги»[55], а также делает здесь множество зарисовок для будущего романа.

После двадцатитрехдневного плавания, 29 августа 1880 г., Буссенар прибывает в Кайенну. План его дальнейших действий точно указан в виде своеобразного жизненного кредо:

«Я приехал сюда на поиски материала для будущего романа, я хотел исследовать огромные „кварталы“ джунглей, бескрайние „площади“ равнин, проплыть по рекам — одним словом, оправдать название пославшей меня газеты и поделиться с читателями правдивыми впечатлениями моего путешествия.

Тем, кто уже на протяжении многих лет оказывает мне честь, читая мои статьи, я хочу рассказать, что и здесь, возле экватора, есть уголок суши, над которым развевается наш славный французский флаг, осеняя неслыханно плодородную землю, в которой таится золото, где ведут суровую, полную опасностей жизнь золотоискатели, где каждое мгновение разыгрывается настоящая драма жизни и смерти.

И наконец, я хочу сказать всей Европе, что управление этой страной далеко от совершенства, хочу обратить внимание моих друзей-политиков на то, почему она прозябает… Пусть их авторитетный голос будет услышан!»

Это последнее высказывание, явно политическое, неожиданно. Однако Буссенар и тут не остается голословным. Он немедленно набрасывается на местного представителя власти, которого изрядно покусывает в своей статье:

«Вот огромный магазин, принадлежащий местному депутату, г-ну Франкони, чье поведение в Палате депутатов напоминает вяленую рыбу, которой он торгует. Я бы не обратил внимания на его упорное молчание, если бы это не наносило такой вред колонии». Для молодого писателя, дебютировавшего в тридцать три года, у Буссенара хорошо подвешен язык.

Он знакомится с Жан-Батистом Казальсом, французом-золотоискателем тридцати пяти лет, с которым у него завязывается искренняя дружба. Именно Казальсу он посвятил вторую часть «Гвианских робинзонов», озаглавленную «Секрет золота». Казальс, работающий в паре с другим французом, Лабурдеттом, открывает Буссенару тайны месторождений и показывает ему прииск «Эрмина». Три года спустя (зимой 1883 г.) на пути в Марокко наш путешественник навестит приятеля во Франции в его шикарном доме в Сере (Восточные Пиренеи), где бывший золотоискатель, ныне разбогатевший, поселился после кончины своего друга и компаньона Лабурдетта[56].

Мимоходом Буссенар не упускает случая уколоть исследователя Жюля Крево, недавно побывавшего в Гвиане. Его подвиги описаны Жюлем Гро в «Журнале путешествий» (№ 63, сентябрь 1878 г.).

«Казальс, Лабурдетт… Не так давно я прочитал о путешествии господина Крево. Имена упомянутых мной отважных путешественников и в нем нашли свое место. Место очень незначительное… слишком незначительное, принимая во внимание не только их личные заслуги, но особенно службу, которую они сослужили французским исследователям. Они спасли жизнь доктору Крево, который без них умер бы от голода и усталости… Неужели он позабыл об этом, потому что в его сочинении, иллюстрированном к тому же великолепными рисунками, ничего не сообщается об этих драматических событиях?»

Буссенар не считает нужным оказывать Крево уважение, прямо указывая на него пальцем. Впрочем, Крево, в свою очередь, не преминул бросить в адрес Буссенара несколько сухих слов, встретившись с ним во время путешествия на «Лафайетте»: «Человек среднего роста, бледный, энергичный, всегда в движении». И ничего больше, хотя с другими пассажирами он тут же завязал дружбу, найдя среди них и остроумных, и дружелюбных, и предупредительных… Этим все сказано.

Воспользуемся пассажем, которым неизменно описывают его пребывание в Гвиане во всех биографиях: «Он прожил там семь месяцев, будучи попеременно натуралистом, охотником, исследователем, живя в индейском вигваме или негритянской хижине, пользуясь гостеприимством золотоискателей Марони»[57]. Отсюда следует, что Буссенар прожил в Гвиане с сентября 1880 г. по март 1881 г. и возвратился во Францию в последних числах апреля 1881 г. Это составляет семь месяцев, включая время в пути туда-обратно (шесть недель). На самом деле он пробыл в колонии пять месяцев и вернулся в Париж 20 февраля 1881 г., в этот день «Журнал путешествий» объявил о его возвращении в Париж. С другой стороны, большая часть написанного в Гвиане романа появилась в № 195 от 3 апреля 1881 г.

Несколько ваз, которые он привез из поездки, выставлены теперь в музее Питивье[58]. Кроме этого Буссенар привез множество документальных сведений и карт Гвианы, что делало его уникальным специалистом по этому району французских колоний в Южной Америке. Однако его гвианские исследования не оставили следа в научном мире, поскольку Буссенар предпочел использовать их в своих романах, нежели сделать достоянием научной общественности.

И тем не менее мы во всеуслышание заявляем: нет более полных и интересных сведений о Гвиане в то время. Разумеется, Буссенар как писатель излишне драматизирует события, но фон, на котором разворачиваются действия, достоверен, красочен, полон сюрпризов. Буссенар описывает потрясающие ритуальные церемонии, знакомит нас с питательными и целебными свойствами некоторых растений и ядовитыми особенностями других; вместе с ним мы отправляемся на золотые прииски с заступом в руке… Можно сказать, что с этой стороны его миссия была выполнена самым достойным образом.

В редакции его встречают как блудного сына. Результаты поездки превосходят все ожидания и подтверждают добросовестность молодого писателя. Мы уверены, что для Буссенара этот экзамен был очень серьезным, так как здесь закладывались основы его литературного будущего. Вероятно, около шести недель, между 20 февраля и началом апреля, он переписывает набело свои путевые заметки… Начиная с 20 марта газета публикует следующий анонс:

«Новое произведение, в котором наш сотрудник делится своими впечатлениями от путешествия по Гвиане — это драматическое повествование, правдивое и достоверное, о жизни одной французской семьи, которую неумолимая судьба забросила в девственные экваториальные джунгли. Некоторые персонажи этой истории живы и поныне».

На самом деле все персонажи романа — вымышленные. Однако Буссенар искусно использует многочисленные подлинные детали и выводит в романе под вымышленными именами некоторых реальных героев — своих друзей, Казальса и Лабурдетта, настоящих искателей приключений. Особенно заметен интерес к деталям в описываемых им пейзажах:

«Ничего еще не было написано о Гвиане, этой необъятной стране с густыми лесами, бескрайними реками, стремительными порогами, палящим солнцем и зловонными болотами. Ничего не было написано об этих уединенных местах, где суетится целый мир диковинных и прекрасных птиц, рептилий со смертоносным укусом, кровожадных ягуаров, уродливых ящериц, ядовитых насекомых; где европейцу всегда угрожает опасность подхватить одну из многочисленных форм лихорадки, встреча с хищником или рептилией или анемия от голода.

Таковы декорации, в которых происходит действие романа, таковы трудности, почти непреодолимые, с которыми сталкиваются гвианские робинзоны и на которые они не обращают внимания. Они едва могут защититься, они слабы, но они борются и побеждают».

В своем анонсе «Журнал путешествий» напоминает читателям, что Буссенар является не только писателем, но и ученым: «Его научные познания позволили ему тщательно изучить флору и фауну Гвианы, а также геологию, науку весьма важную в связи с разработками золота, которым эта колония изобилует. Кроме того, он собрал обширную коллекцию набросков и фотографий, позволивших нашему художнику Кастелли запечатлеть самые интересные события этой истории, как если бы они были сделаны с натуры».

Мы уже ссылались выше на два высказывания этого персонажа о жизни нашего писателя. Настало время поднять над ним завесу тайны. Его имя два или три раза упоминается в романе «Кругосветное путешествие юного парижанина». В начале главы IX второй части Альфонс Буало говорит своему юному компаньону:

«Наше путешествие будет успешным вопреки всем перипетиям, которые только сделают его еще интереснее. Мы найдем ваших друзей. Мы вернемся в Париж; мы расскажем о своих странствиях в Географическом коммерческом обществе[59]. Наш добрый друг Жюль Гро устроит нам великолепный прием. Мы поведаем нашу историю газетам. Орельен Шолль[60] подготовит статью, Кастелли[61] — рисунки, Каржа[62] — фотографии, а Деве[63] скажет, что именно так оно и было…»

Отметим последнюю фразу-недомолвку, которая намекает, видимо, на любимое изречение Леона Деве, утверждавшего, что все написанное его авторами — правда, включая самое невероятное. Если это действительно так, мы имеем полное право сомневаться в заявлениях Буссенара относительно семьи Робена из «Гвианских Робинзонов», будто бы речь идет о невымышленных персонажах. Жюль Гро появляется снова в конце романа: