Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 112)
— Ваш план мне нравится.
— Значит, вы его принимаете?
— С восторгом! Дайте подумать, что нам потребуется. Скоростной локомотив, вагон-салон, вагон-ресторан, багажный вагон. Гореть мне в аду, если мы не будем там вовремя.
— Вы сказали «мы»?
— Ну, разумеется, я еду с вами.
— Но я не один. Со мной мой товарищ, капитан «Бетси». Он одолжил мне свой револьвер. Вы позволите ему ехать с нами?
— Разумеется. Едем.
Через десять минут они были на вокзале в Сан-Франциско. Еще четверть часа ушло на распоряжения начальнику вокзала, инженерам, механикам, заведующему эксплуатационным отделом. Все пришло в движение, и час спустя необычный состав отправился.
В вагоне-ресторане горели печи, в вагоне-салоне были приготовлены кресла, диваны, застелены постели. И весь комфорт предназначался троим пассажирам. Как ни старались репортеры и фотографы проникнуть вслед за ними, Железнодорожный Король остался непреклонен.
Поезд мчался на огромной скорости. Он замедлял движение, лишь проезжая через населенные пункты, и набирал ход, как только вырывался на простор. И тогда его пассажиры едва успевали рассмотреть один пейзаж, как ему на смену бежал другой.
При заправке в котле локомотива не снижали давления, и поезд отправляли тотчас после того, как цистерну заполняли водой, а тендер — углем. И персонал и пассажиров охватила лихорадка скорости — недуг, которому подвержены и самые спокойные люди. Пассажирам вдруг начинало казаться, что они стоят на месте, и тогда раздавались крики:
— Быстрее! Быстрее!
Наших путешественников снедала тревога: успеют ли?
Железнодорожный Король пообещал своим служащим большие премии в случае успеха. Механики, забыв о показаниях манометра, разогрели котел так, что он не взрывался только чудом. Часы проходили за часами, поезд-молния следовал без происшествий и аварий. Все работали четко и слаженно.
Новость о прибытии Бессребреника уже достигла Нью-Йорка по телеграфу и вызвала в городе настоящее столпотворение. Подробностей никто не знал. Одно было известно: он возвращается в срок, как того требовали условия пари. Даже пронырливые журналисты из Сан-Франциско не смогли ничего узнать точнее. Единственный обладатель достоверной информации — Железнодорожный Король — хранил упорное молчание.
Все, что касалось Бессребреника, оставалось тайной. В последний момент делались бешеные ставки, а за тридцать часов до его прибытия «Космополитен» был забит до отказа.
Джентльмен сохранял присутствие духа, как будто каждый километр пути не приближал его к трагическому финалу.
Успеют? Не успеют? Машинисты утверждали, что в Нью-Йорке они окажутся до полудня.
ГЛАВА 28
До полудня оставалось тринадцать минут. Было тринадцатое мая.
— Наконец-то! — воскликнул Бессребреник с облегчением.
Чувство обреченности превратило последние дни его жизни в пытку.
— Число тринадцать преследует вас, — заметил Железнодорожный Король. — Вы не суеверны?
— Нисколько.
— Некоторые испытывают ужас перед этим числом.
— А мне оно всегда приносило удачу.
— Кто знает, что еще впереди?
— Ну я-то хорошо знаю — пуля в правый висок.
Приезд джентльмена собрал на вокзале громадную толпу. Люди стояли на перронах и площади перед вокзалом. Спутники направились к ожидавшему их экипажу. При виде Жоржа раздались приветственные возгласы. Лошади пугливо вздрагивали. Железнодорожный Король махнул кучеру.
— В гостиницу «Космополитен». У вас только десять минут.
В вокзальной сутолоке потеряли целую минуту. На часах было одиннадцать часов пятьдесят восемь минут, когда показалась гостиница и перед нею плотная толпа. Срывая голос, кучер кричал:
— Дорогу! Дорогу!
Люди не расступались. Джентльмен, высунувшись в окно, крикнул:
— Я — Бессребреник. Дайте нам проехать!
Возбужденная толпа сорвала дверцы и, вытащив его, на руках внесла в холл гостиницы, в глубине которого возвышалась эстрада.
Джентльмен жестом призвал всех к тишине. В распоряжении нашего героя осталось тридцать секунд, чтобы приветствовать публику и объяснить ситуацию. Большие электрические часы висели на противоположной стене, и секундная стрелка как раз пересекла вертикальную линию, делившую циферблат пополам.
Жорж вытащил и зарядил револьвер, положил его на стол и, следя за стрелкой, произнес последнюю речь:
— Я переоценил свои силы. Пари проиграно. У меня нет и двух миллионов, чтобы заплатить Джиму Сильверу, значит, я должен умереть… здесь… в вашем присутствии.
Секундной стрелке осталось пройти пять маленьких делений.
Бессребреник поднес револьвер к виску и, глядя на часы, сказал:
— Леди… джентльмены, прощайте!
По залу пронесся шепот и общий вздох. В нем смешались самые разные чувства: жалость, восхищение, любопытство, презрение. Сейчас раздастся выстрел и не станет этого удивительного человека. И вдруг, как год назад, в самую последнюю секунду ясный, звонкий голос произнес:
— Остановитесь! Я беру его в мужья!
Сердце Бессребреника замерло. Револьвер выпал из рук. Ему показалось, что это голос миссис Остин. К Жоржу действительно пробиралась сияющая красотой и молодостью женщина. В руке она держала какую-то бумагу.
Голос не повиновался джентльмену. Он едва выговорил:
— Клавдия! Как вовремя вы подоспели, чтобы спасти вашего бедного Бессребреника.
— Вовсе вы теперь не Бессребреник. Вы — миллиардер, владелец Нью-Ойл-Сити, Нефтяной Король.
Аудитория замерла от такого поворота событий. Развязка оказалась неожиданной, странной и настолько удачной, что все тут же приняли ее.
И только Жорж, стоя рядом с Клавдией, покрылся смертельной бледностью. Вдруг по залу пронесся шепот:
— Серебряный Король… Джим Сильвер…
Американец стоял угрюмый, поникший, с потухшим взглядом. В одну минуту он превратился в изваяние, в глазах его застыло изумление и отчаяние.
— Миссис Клавдия, — прошептал он растерянно, — миссис Клавдия, вы меня обманули… Я думал, вы бедны…
— Добавьте, что вы сделали все, чтобы добиться этого. Ведь не кто иной, как вы, возглавили «концерн» финансистов, чтобы разграбить Нью-Ойл-Сити. Вы организовали спекуляцию нефтяными акциями. Вы играли на понижение. Вы пустили в ход все средства для реализации своего дьявольского плана.
Держите, друг мой, держите. Это чек на два миллиона долларов… Вы свободны… Ваша жизнь принадлежит только вам.
— Но, сударыня, вы же отлично знаете, что я не могу их принять…
— Можете, отлично можете. Чек подписан мною, а я — ваш компаньон.
— Не понимаю…
— Вы забыли наше товарищество «Без Гроша и К°»? Тогда мы объединились в компанию неимущих. Сегодня нищете пришел конец, долги уплачены. Мы богаты. Богаче всех королей Америки, вместе взятых — Золотого, Серебряного, Угольного, Железнодорожного, да мало ли кого еще!
Поклонники Бессребреника, стоявшие у самой эстрады, приветствовали их криками «ура». Приветствие подхватили сначала в холле, а затем на улице.
Джентльмен спрыгнул с эстрады, взял руки прелестной женщины в свои. Он снова был спасен благодаря ее энергии, преданности и любви. Она протянула чек.
— Расплатитесь.
Джентльмен передал документ едва стоящему на ногах Джиму Сильверу.
— Мистер Джим Сильвер, примите чек на сумму нашего пари. Бессребреник должен был умереть сегодня в полдень. И он умер, но воскрес под именем графа Жоржа де Солиньяка, французского дворянина, который покорнейше просит миссис Клавдию Остин стать его женой. Возьмите чек и не держите на нас зла.
Серебряный Король дотошно проверил каждую строку документа, кончая подписью, с мрачным видом положил чек в карман и тяжело вздохнул.
Первым Клавдию и Жоржа поздравил Железнодорожный Король. Сердечно пожав им руки, он пророкотал на весь зал: