Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 110)
Джентльмен очнулся, поднял глаза, чтобы прочитать название, и вздрогнул — на голубом фоне горели золотые буквы: «БЕТСИ». Подойдя к левому борту, суденышко остановилось под трапом, сверху раздался приказ:
— На борт!
— Что же вы медлите, сударь?
Бессребреник не мог прийти в себя и потрясенно думал, поднимаясь по веревочному трапу: «„Бетси“? Проклятый катафалк! Они меня снова берут на борт! Или это сон, или я сошел с ума».
На палубе его ждал горячий прием. Матросы жали ему руку, улыбались, их лица сияли радостью. Наконец раздалось дружное:
— Гип! Гип! Ура! Гип! Гип! Ура! Да здравствует Бессребреник!
Джентльмен не понимал ровным счетом ничего. Подошел человек, отдавший приказ подниматься на борт, и в знак приветствия хлопнул джентльмена по плечу. Жорж узнал в нем второго помощника капитана.
— А где же капитан? — спросил он растерянно, ощущая подсознательный страх от мысли, что на палубе вот-вот возникнет костлявая фигура того, кто хладнокровно оставил умирать в океане живых людей.
— Теперь капитан — я.
— Поздравляю вас!
— А я вас! Что же стало с юнгой? Вы один? Он погиб?
— Я сделал все, чтобы спасти его, но…
— Не сомневаюсь в этом… Мальчика погубил капитан. Это был человек без сердца… Его самого смыло волной во время внезапного крена, о мертвых не говорят плохо. Теперь они вместе, пусть покоятся с миром.
— Да будет милостив к ним Господь!
Новый капитан пригласил гостя в свою каюту, где их ждал обед. Среди накрытого стола лежал знакомый читателю носовой платок.
— Не может быть! Это похоже на чудо! — воскликнул спасенный, невольно потянувшись к нему рукой.
— Вы правы. Тем более, что произошло сразу несколько счастливых совпадений. Бутылку заметил матрос. Когда ее вытащили и прочитали вашу повесть, то оказалось, что мы находимся на том же месте, где в прошлом рейсе вас бросили в море. Все обрадовались, что вы живы. Я приказал найти атолл, и он обнаружился легко. Должен сказать, сударь, судьба к вам благосклонна.
— Теперь и я начинаю так думать.
— Вне всякого сомнения. Пропасть, а затем быть найденным через восемь месяцев в том же самом месте, посреди океана…
— Верно. Но радоваться, как я понимаю, мне осталось недолго.
Бессребреник показал на перекидной календарь, висевший на стене. На листке была дата — 1 мая.
— Вы видите число? Когда я его увидел, мне потребовались все силы, чтобы не закричать.
— Но почему?
— Мне осталось жить всего двенадцать дней.
— Не может быть! — Американец был обескуражен.
— И тем не менее это так, и ничто не помешает мне умереть тринадцатого мая.
— Не понимаю…
— По условиям пари я должен был за триста шестьдесят пять дней проделать сорок тысяч километров.
— Знаю. Я даже поставил на вас.
— Так вот, вы проиграли.
— Но еще есть время…
— Срок пари истекает тринадцатого мая в полдень. У меня в запасе двенадцать дней. Я едва успею вернуться в Нью-Йорк, в отель «Космополитен», чтобы там… публично застрелиться.
— Но позвольте! Возможно, все не так плохо, и вы успеете сделать ваши километры. Мой корабль — посудина довольно бойкая. Мы загрузим топки углем…
— Нет! Невозможно!
— Возможно! Это я вам говорю! Все в вашем распоряжении: уголь, маршрут, скорость…
— Именно этим я и не могу воспользоваться… бесплатно.
И Жорж принялся за обед, которым его угостил новый капитан «Бетси», с видом человека, желудок которого уж точно умирать не собирался.
ГЛАВА 26
Корабль шел быстро.
«Жаль, — думал джентльмен, — что этот славный человек не встретился мне раньше. Он-то наверняка придумал бы, как спасти мне жизнь».
За обедом разговор все время возвращался к злополучному пари. Бессребреник подсчитывал количество километров, проделанных с самого начала, — сорок тысяч никак не набиралось. Чтобы проверить себя, он подошел к карте и, проследив свой маршрут, убедился, что ему не хватит более пятнадцати тысяч километров даже после прибытия в Нью-Йорк.
— Пари проиграно, проиграно окончательно. Это ясно как день. Главное теперь — не испортить игру и заплатить точно в срок, — решительно сказал джентльмен.
Капитан утвердительно кивнул головой. За обедом он выпил не один бокал вина и видел теперь все в розовом свете, поэтому мрачная речь собеседника не доходила до его сознания.
— Когда вы рассчитываете быть в Сан-Франциско?
— Через сорок восемь часов, если не изменится погода.
— В таком случае я успею добраться до Нью-Йорка к тринадцатому мая.
— Мистер Бессребреник, вы мой гость. Здесь все в вашем распоряжении. Не стесняйтесь. Раз уж вы проиграли пари, то можете позволить себе не зарабатывать каждый грош.
— Спасибо. Вы очень любезны. Обращаетесь со мной, как с приговоренным к смертной казни: кормите и поите, оказываете всевозможные знаки внимания…
— Yes… yes… very well… Как с приговоренным к смертной казни. Французы славятся своим остроумием. Но вы ведь не станете отказываться?
— Напротив, принимаю с сердечной и желудочной благодарностью.
Оба рассмеялись.
— Уж если мне осталось жить всего двенадцать дней, то лучше провести их с комфортом. В конце концов, я заслужил этот отдых. Кто упрекнет меня, если, прежде чем расстаться со своей несчастной жизнью, я чуточку повеселюсь?
Обратный путь оказался далеко не безоблачным, в прямом смысле слова. Начался сильный шторм, и «Бетси» легла в дрейф на целых шесть дней. Бессребреник проклинал все на свете — разбушевавшаяся стихия могла помешать выполнению обязательств. Ему хотелось быть уже в Нью-Йорке и подготовиться к уходу из жизни. Претила мысль, что придется торопиться, бежать не помня себя, не имея возможности предупредить всех в «Космополитене», влететь на последнем дыхании и в последнюю минуту в зал, чтобы пустить себе пулю в лоб. Глупо!
Но именно так все и складывалось. Неумолимый рок отказывал ему даже в возможности пристойно умереть. Все было против него: ураганный ветер, волны, поломка в машинном отделении. В результате «Бетси» могла вернуться в Сан-Франциско только 8 мая вечером. А чтобы попасть в Нью-Йорк, у джентльмена оставалось чуть больше четырех суток. Его охватил бессильный гнев. Ни один поезд не способен преодолеть расстояние от Сан-Франциско до Нью-Йорка менее чем за шесть суток, а значит, он не успевал к сроку, хотя капитан «Бетси» снабжал его всем необходимым — деньгами на дорогу и револьвером.
Сначала джентльмен не хотел брать револьвер и отказался от денег, которые никогда не вернул бы. Но капитан уговаривал его:
— Соглашайтесь, прошу вас. Мне отдадут этот револьвер… потом… когда он будет вам уже не нужен…
— Хотите сохранить его как реликвию?
— Разумеется. За него дадут не менее тысячи долларов.
И Жорж согласился. Но теперь и деньги были ни к чему.
…По Монтгомери-стрит, главной улице Сан-Франциско, шли двое: джентльмен и капитан. В голове у Бессребреника было пусто — он не хотел больше ни о чем думать, зато в кармане на этот раз имелись деньги. Сам не зная почему, он вдруг сказал:
— Если бы мне попался клуб, где идет крупная игра!
— Есть тут поблизости один hell[199], — откликнулся его спутник. — Вообще-то адских заведений здесь много…
— Что ж, попытать счастье?!
Неужели этот безумец рассчитывал выиграть два миллиона, чтобы выкупить свою жизнь? А почему бы и нет?
Они вошли в игорный дом. В просторном зале стояла напряженная тишина, слышался шелест банкнот и звон золота. Джентльмен приблизился к столу, за которым играли в рулетку. Разделив свое состояние — двести долларов — на две части, поставил сто на красное и на тринадцатый номер. Выпало красное и тринадцатый номер. Ему отсчитали три тысячи четыреста долларов. Он поставил их на красное. Вышло красное. Выигрыш удвоился. Наш игрок хотел все поставить на красное, но его предупредили, что максимальная ставка — пять тысяч. Отложив тысячу, он снова поставил на красное. И в третий раз выпало красное. Общий выигрыш составил одиннадцать тысяч шестьсот долларов.