Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 107)
— Все зависит от капитана, — ответил Бессребреник.
— Что еще?
— Вы можете дать мне какую-нибудь работу. Я сильный, ловкий и умею все…
— Я сказал — нет, и хватит! Кончайте с ним!
Неожиданно раздался раздирающий душу детский крик и всплеск воды.
— Человек за бортом!
— Это наш юнга!
Команда бросилась по местам, как принято в таких случаях. Капитан приказал застопорить машину, в воду полетело несколько деревянных брусьев, ящики — все, за что можно ухватиться. Послышался новый всплеск — кто-то прыгнул вслед.
— Я вытащу его!
— Бог мой! Да это Бессребреник!
Известно, что корабль — не поезд, и его не остановишь нажатием на тормоз. Двигатель уже не работает, а он идет тем же курсом, быстро удаляясь от места происшествия. Волны естественным образом гасят скорость судна, но, чтобы вернуться назад, необходимы определенные маневры, и время может быть потеряно безвозвратно.
Поэтому наш герой, не раздумывая, бросился в воду. Он опасался, что мальчик не доплывет до деревянных поплавков самостоятельно. Море было неспокойно. Джентльмен плавал превосходно, но, попадая между валами, терял видимость и, чтобы не ошибиться направлением, окликал юнгу. Ответа он не слышал, так как шум воды глушил все звуки.
Прошло несколько долгих минут. Вдруг ему показалось, что где-то рядом раздался стон. И не стон даже — жалобный писк птенца. Взлетев на гребень, Бессребреник наконец увидел ребенка. Силы оставляли его. Волны захлестывали парнишку с головой и грозили поглотить. Джентльмен успел схватить мальчика за руку и радостно засмеялся.
— Что произошло, малыш? Ты захотел искупаться?
Как все утопающие, ребенок сразу вцепился в спасателя. Неподалеку плавала широкая балка. Джентльмен подтащил ее и усадил мальчика верхом.
— Вот так-то лучше. Держись! Сейчас за нами придут.
В том, что помощь скоро подоспеет, наш герой не сомневался. Спасение терпящих бедствие на море — священный долг каждого моряка. У Бессребреника могли зародиться сомнения на собственный счет, но для спасения юнги экипаж обязан был сделать все. Мальчик имел право рассчитывать на своего капитана.
Ждали долго. Когда очередной вал выносил их на гребень, всматривались в горизонт, туда, где находился корабль. Судно по-прежнему было далеко, и спасательная шлюпка все не показывалась. Ничто не нарушало монотонного плеска волн.
Джентльмен ждал, беспокоясь не столько за собственную персону, сколько за мальчика, который пришел в себя и держался молодцом. Но корабль удалялся, его очертания постепенно растворялись на фоне океана, и через несколько минут над горизонтом виднелись только мачты.
Сомнений не было… Пароход ушел. Его капитан оказался ничтожеством. Оставить двух беззащитных людей в открытом океане без пищи и воды! Трудно было примириться с очевидностью.
Юнга стучал зубами от холода, в глазах его застыло выражение страдания и ужаса.
— Господин! — простонал он. — Значит, нам на помощь никто не придет? У меня больше нет сил… я боюсь… спасите меня!
— Не бойся, малыш! Я сделаю все возможное, — сказал джентльмен, добавив про себя: «Долго мы не продержимся. Покончено с пари, покончено с жизнью. Господин Бессребреник — человек без имени, и могила его будет безымянна. На дне Тихого океана».
ГЛАВА 22
Вернемся на корабль и посмотрим, что там произошло после того, как два человека по воле судьбы покинули его. Капитан, если вы помните, сначала остановил двигатель, намереваясь спасти юнгу. Но, увидев, что Бессребреник опередил его, подумал:
«Так-так! Этот выскочка вздумал меня учить. Сначала устраивает пожар, потом прыгает в воду. Без него здесь, конечно, не знают, что делать. Вот пусть и сидит там! Моим матросам меньше работы».
Легкая жалость к юнге, совсем еще мальчику, шевельнулась в груди капитана и тут же пропала.
«А что юнга? Он, поди, уже утонул. А если не утонул, то утонет, пока мы будем возвращаться».
И, наклонившись к рупору, капитан отдал приказ:
— Полный вперед!
Среди матросов поднялся ропот. Их начальник выхватил револьвер и тоном, не допускающим возражений, сказал:
— Первый, кто скажет хоть слово, может считать себя покойником. Вы знаете, я словами не бросаюсь. Все по местам. Я предупредил. Ступайте!
Просить было бесполезно. Машину запустили, повалил дым, корабль продолжал плавание.
Бессребреник, держась за доску, провожал его взглядом. Не в силах что-нибудь изменить, он послал «Бетси» вдогонку проклятье.
Мальчик узнал в господине, спасшем ему жизнь, того странного незнакомца, который так внезапно появился у них сегодня. Все больше проникаясь доверием к джентльмену, он рассказал свою печальную историю.
Его имя Жорж, ему двенадцать лет. Они жили в Чарлстоне[194]. Отец плавал матросом и погиб при кораблекрушении пять лет назад, оставив семью без средств к существованию. Мать с шестью детьми выбивалась из сил, хватаясь за любую работу, и все равно едва сводила концы с концами. С семи лет он начал помогать ей. Оставаясь за старшего с малышами, выполнял работу по дому, делал покупки, а вечером с ящиком и щетками шел к театру чистить обувь богатым господам или продавать газеты. Наконец бедная вдова надорвалась и свалилась в лихорадке. Ее увезли в больницу, не дав поцеловать детей на прощанье. Больше они не виделись.
Оставшись одни, малыши плакали — они хотели есть, но в доме было пусто. Жорж пошел просить милостыню. Ему подали несколько мелких монет. В тот вечер он накормил сирот, но на другой день следовало платить за жилье. Так они оказались на улице. А жалкую лачугу заняли другие, такие же нищие.
Все шестеро отправились куда глаза глядят. Если старшему нет и десяти, что еще остается, как не попрошайничать?
Полиция всех стран мира не переносит бродяг. Их задержали, как будто просить хлеба у тех, кто его имеет, — тяжкое преступление! По дороге какой-то человек был тронут видом плачущих от горя и голода малюток и поинтересовался, в чем их вина.
— Попрошайничают, пристают к прохожим, — объяснил полицейский.
— Один-то уж точно, вон тот, что постарше, может работать. Я — капитан торгового судна. Скажи, ты хочешь стать моряком?
«Моряком?! Как отец!» Мальчик согласился.
Глотая слезы, он поцеловал малышей и пошел за своим хозяином. В тот же день Жорж был зачислен юнгой на парусник, отправлявшийся с грузом хлопка в Ливерпуль.
Двумя годами позже его покровитель умер от желтой лихорадки, и бедный матросик опять очутился на улице. Тут-то судьба и привела его на «Бетси».
Дальнейшее вам известно.
Рассказ часто прерывался. Много усилий тратилось на борьбу с волнами. Не так легко ребенку было удержаться на плаву посреди неспокойного океана. Бессребреник сочувственно смотрел на него. В сердце затеплилась нежность. Сам-то он был силен, вынослив, привык к трудностям и лишениям.
— Держись, малыш, — шептал он. — Я тебя спасу.
Мальчик почувствовал в голосе джентльмена искреннее расположение.
— Вы так добры, сударь! Но я не выдержу. Мне холодно, и у меня нет сил. Я умру.
— Не говори так. Нас куда-нибудь прибьет. Океан велик, но где-нибудь отыщется островок… кусочек суши или что-нибудь еще…
В глубине души Бессребреник ни на что не рассчитывал, но хотел подбодрить хрупкое существо, такое крохотное в огромном океане. Ребенок терял силы на глазах, соскальзывал с доски, и по его трясущемуся от холода тельцу пробегали безжалостные волны.
Джентльмен снял с себя пояс и привязал малыша к балке. Освободились затекшие от напряжения руки, стало свободнее дышать. Негнущимися, заледеневшими пальцами Жорж коснулся руки своего друга и слабо пожал ее.
Наступила ночь. Быстро, без сумерек. Черное покрывало накрыло черный океан. Только изредка в глубине вспыхивали и гасли фосфоресцирующие огоньки. Тело свело от холода. Жизнь уходила, на этот раз навсегда. Скоро начнется предсмертная агония. Жорж пытался призвать на помощь все жизненные силы, благодаря которым в чрезвычайных обстоятельствах всегда находил путь спасения. Но как бы велика ни была энергия человека, как бы прочен ни был материал, затраченный природой на его изготовление, всему положен предел.
Бессребреник думал о своем маленьком друге. Чтобы спасти его, он готов был пожертвовать собой.
— Я твой тезка, — признался наш герой, пытаясь отвлечь мальчика, ставшего первым, перед кем приоткрылась завеса таинственности, скрывавшая прошлое Бессребреника.
— Как ты себя чувствуешь, Жорж? — спрашивал он осипшим голосом.
Прерывающимся, дрожащим шепотом тот отвечал:
— Плохо, сударь… я пытаюсь бороться, потому что вы этого хотите… не хочу вас огорчать… вы такой добрый! Но у меня нет сил… и мне не страшно умирать. Моя жизнь — сплошное мучение.
От этих слов у мужчины перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы.
Проходили часы. Монотонный плеск воды вселял в их души ужас. Оба молчали. Холод сковал мышцы. Не шевелились губы, нарушилось дыхание. Несколько раз вместо воздуха в легкие джентльмена попадала вода. Начался кашель, болезненный, долгий, раздирающий грудную клетку. Бессребреника преследовала мысль:
«На этот раз мне не выбраться».
Потом он кричал исключительно для того, чтобы услышать звук человеческого голоса:
— Жорж, малыш, ответь мне!
Мальчик еле слышно стонал, порой его сотрясали рыдания, и сердце Жоржа-старшего болезненно сжималось.
От холода, усталости и голода начались галлюцинации, постепенно вытесняющие реальность. Джентльмену виделись большие города, залитые электрическим светом, толпы нарядно одетых людей на улицах. Их сменяли океанские суда, мчащиеся на полной скорости поезда, степи, погони, кровавые драки.