Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 105)
Путешественник отряхнул с себя муку, вымыл лицо и стал прогуливаться с окороком под мышкой или, вернее, с тем, что от него осталось. Он пытался найти выход из создавшегося положения. Вскоре его внимание привлекли какие-то люди, словно тени, скользившие возле ангара, расположенного поодаль. Приблизившись, можно было рассмотреть, что все они в одинаковых чистеньких одеждах, с какими-то абажурами на голове, из-под которых, словно веревки для звонка, свисали косицы. Китайцы!
— Что здесь делают поднебесные?[190] — Обогнув строение с другой стороны, джентльмен прильнул к щели в дощатой стене и увидел что-то, чрезвычайно его обрадовавшее.
— Теперь я уверен в успехе… Я доберусь до Сан-Франциско, до Китая… к черту на рога. Для этого, правда, нужно превратиться… в покойника!
ГЛАВА 20
Китай — страна, пространства которой необъятны, население многочисленно, его плотность также очень велика. Жизнь там скудна, люди терпят лишения, и мало сказать, что им не хватает продуктов, они попросту голодают. Голод гонит их из родной страны по всему миру… Китайцы эмигрируют на Филиппины, Яву и Суматру, в Австралию, Южную Америку и даже в Индию, но охотнее всего они едут в Северную Америку. В Штатах хорошо принимают и неплохо платят.
Несомненно, и в Америке борьба за жизнь сурова, но китайца выручает терпение, выносливость и умение выполнять любую работу. По необходимости он может быть кучером, плотником, шахтером, землекопом, мусорщиком, слугой, прачкой, промышленником, нянькой. Представьте себе, и нянькой! И поверьте, никто в мире не сможет лучше китайца присматривать за малышами, мыть и убаюкивать их. Американки вполне могут на них положиться, тем более что в погоне за женскими правами они нередко забывают о священных материнских обязанностях. Китаец за небольшую плату восполнит все то, что юным гражданам Америки недодали их родительницы.
Нет им равных и среди прачек. Если вашу рубашку гладил китаец, то вы не уступите в элегантности самому завзятому англоману, отправляющему стирать свое белье на Британские острова. А что бы вы сказали, увидев продавца-китайца! Он словно создан для мелкой торговли. Но не сомневайтесь: мелкая торговля — только начало. Ему удается быстро перейти в разряд крупных коммерсантов, обзавестись конторой, складами, кораблями, собственным домом.
Китайцы неприхотливы, довольствуются самым необходимым, неутомимы, никогда не выходят из себя, умеют экономить и ценой невероятных жертв способны скопить мизерную сумму, а потом удвоить, утроить свой маленький капитал. Их вполне заслуженно называют евреями Дальнего Востока. Ибо и те и другие наделены талантами, необходимыми деловым людям: упорством, гибкостью и чувством солидарности.
Но евреи, не имея родины, легко становятся гражданами страны, в которой работают. Китайцы, где бы они ни находились, родиной считают Поднебесную империю, а себя подданными Сына Неба[191]. Китаец не сомневается, что вернется, и никогда не ходатайствует о подданстве другой страны, но работает как негр и, скопив состояние, возвращается домой. Живым или мертвым!
Последнее утверждение требует разъяснений. Китаец очень дорожит семьей и любой ценой должен воссоединиться с родителями, если они живы, а если умерли, прикоснуться к их могилам, чтобы найти покой в месте захоронения предков. В случае смерти на чужбине на родину возвращается его тело. Таков уговор с нанимателями.
Поэтому существуют хорошо организованные эмиграционные службы, которые заботятся о жизни подопечных, обеспечивают их работой, занимаются отъездом на родину и отправкой умерших. Нередко в Сан-Франциско можно наблюдать мрачную картину погрузки гробов. Это гробы китайцев. Им предстоит последнее плавание.
На патриотизме этой нации выросла целая индустрия контрабандной торговли. И вот каким образом. Нашлись люди ловкие и нещепетильные, рассудившие, что вместо трупов в некоторые гробы можно класть предметы экспорта, облагающиеся значительной пошлиной. Предполагалось, что никто не станет проверять содержимое гробов.
Расчеты в целом оправдались. Китайцы, сопровождавшие умерших, одновременно несли ответственность за очередную партию контрабанды. Таможенники, подозревая темные дела, время от времени вскрывали гробы и находили товары. Однако процедура досмотра была делом нелегким, так как нарушала таинство погребения и оскорбляла чувства соотечественников. Подпольная торговля процветала.
Бессребреник разглядел сложенные штабелями гробы. Их было больше сотни. Украшенные резьбой и росписью, большие и маленькие, с табличкой и надписью по-китайски — вероятно, имя усопшего и адрес доставки. Поймав себя на странной мысли, джентльмен тихо произнес:
— Мне нужно превратиться в покойника.
С нетерпением дожидаясь ночи, он, чтобы не вызвать подозрений, ушел бродить подальше от вокзала и вернулся с наступлением темноты. Прокравшись к сараю, осторожно оторвал две доски и хотел пролезть в дыру, как вдруг заметил людей. На циновках лежали пять китайцев. Возле каждого горел огонек, в воздухе распространялся душный, терпкий запах.
«Они курят опиум! Прекрасно! Не следует им мешать».
Долго ждать не пришлось. Скоро все стихло.
«Спят как убитые!»
Не таясь, Бессребреник проник внутрь. Потолкал курильщиков, но те не реагировали, затем нашел подходящий гроб и начал отвинчивать крышку, на что ушел добрый час. Внутри, как в коконе, лежал покойник, закутанный в полотно и туго спеленутый повязками. Пришлось перетащить его к отверстию в стене, чтобы заняться благоустройством освободившегося ящика. Выдернув матрац из-под спящего китайца, джентльмен постелил его в ящик. Туда же положил остатки ветчины.
Затем следовало поставить крышку на место и закрепить болты с одного конца, оставив другой свободным. Время шло, поезд мог прийти в любую минуту, и нужно было что-то делать с мертвым китайцем. Неподалеку стояло несколько хибарок для сезонных рабочих, и Бессребреник решил перенести мертвеца туда. Это было рискованно, рабочие находились неподалеку, но выбора не было.
Наконец все было кончено. Оставалось втиснуться в ящик, вытянуться во весь рост и приладить крышку на место. Чтобы она не прилегала слишком плотно, пришлось подложить лезвие ножа, оставив таким образом небольшую щель для воздуха.
Прошло около часа, и послышалось пыхтение поезда.
«Сейчас я уеду», — пронеслось у хитреца в голове.
Хотя в этом приключении было что-то жутковатое, его вдруг разобрал смех.
«Поистине, я перепробовал все способы передвижения. Этот не самый плохой».
Раздался грохот. Состав остановился. Снаружи донеслись крики на том варварском наречии, которое местные жители неизвестно почему называют английским языком. С шумом открывались и закрывались двери, слышалась ругань.
Служащие открыли склад и пинками подняли на ноги китайцев. Те с трудом приходили в себя и попискивали, как перепуганные птицы. На их зов явились другие. Погрузка началась. Джентльмен почувствовал, как его ящик подхватили и понесли. Лучше было не думать, чем может закончиться эта одиссея[192], и скорее заснуть.
Просыпаясь на остановках или когда донимал голод, он всякий раз радовался своему удачному выбору, — можно было поворачиваться, шевелить руками и ногами, словом, ощущать себя до некоторой степени свободным.
Затем снова наступало полузабытье.
Очнувшись от удушья, живой покойник жадно приник к щели. Тело затекло. Заточение длилось больше суток. Поезд стоял. Но где? Вдруг рядом раздался голос. Он сказал по-английски:
— Давай, давай… шевелись! Корабль отплывает через два часа.
— Хорошо, хорошо. У нас есть еще немного времени.
Второй голос явно принадлежал китайцу, и в нем были слышны умоляющие нотки.
— Плевать мне на ваше время. «Бетси» готова к отплытию.
— Мы вам хорошо заплатили. Наш поверенный будет жаловаться.
— Ладно. Желтая обезьяна! Все вы заодно. Грузите.
— Да, да, господина! — вступил третий голос.
Значит, поезд прибыл в Сан-Франциско! Гробы уже в порту.
«Все складывается наилучшим образом — подумал Бессребреник. — Я поплыву в Китай бесплатно».
Вокруг сновали люди, что-то стучало. Вдруг гроб стало раскачивать. Пришлось упираться руками и ногами в его стенки, чтобы не разбить голову. Наконец ящик взмыл куда-то вверх. Заскрипела лебедка, движение остановилось, что-то щелкнуло, снова скрип и падение в пропасть. В трюме его поставили в ряд с другими. Погрузка закончилась, раздался глухой стук крышки люка, скрежет цепей, шум парового двигателя. Корабль вздрогнул и стал набирать ход.
«Винт заработал!.. В путь! К спасению и богатству».
Джентльмен справедливо рассудил, что его вернут, если объявиться слишком быстро. Когда корабль отошел достаточно далеко от берега, он выбил боковую доску и вылез. От долгого лежания кровообращение нарушилось, ноги и руки затекли. Пришлось растирать, разминать, массировать тело, чтобы вернулась способность двигаться. Но что дальше?
Остатки мяса были съедены. Соображения безопасности подсказывали выждать еще хотя бы сутки, но нестерпимо мучила жажда. Дольше скрываться было невозможно. Нужно было найти выход на ощупь. Лазая по гробам, Бессребреник натыкался на выступы и стенки бункера, задевал головой о шпангоуты[193]. Долгие поиски не принесли результата. Привычное самообладание изменило смельчаку.