Луи Буссенар – Галльская кровь. Ледяной ад. Без гроша в кармане (страница 104)

— Знай, парень, здесь подают только консервы, и подаю их я сам, а посетители, если они случаются, вылизывают миски до блеска — вот и все мытье. А если тебе приспичило, на кухне есть необлизанные тарелки — можешь пообедать.

Оскорбительную речь сопровождали еще более оскорбительные жесты. Бессребреник разразился смехом, не предвещавшим ничего хорошего. Подойдя вплотную, он разом оборвал смех и крикнул в лицо своему оскорбителю:

— Защищайся, свинья!

Янки был на целую голову выше джентльмена, с фигурой атлета, и, не сомневаясь, что разделается с этим нахалом в два счета, лениво процедил:

— Му God![188] Сейчас я тебя прикончу! Жалко, поезд придет только через десять минут. Там мои приятели — машинист, стюард[189], кондуктор. Вот повеселились бы! Заключили бы пари. Выпили бы за упокой твоей души.

Удар в челюсть прервал его монолог. Салунщик охнул, попятился, получил вторую оплеуху и взревел, как бык.

— Ну держись, подонок! — И здоровяк выбросил вперед свой кулачище, но джентльмен увернулся. Со стороны могло показаться, что великан дерется с призраком — ни один удар не достигал цели. Зато на него самого затрещины сыпались градом. Противник трактирщика, казалось, вовсе не прикладывал усилий, используя неожиданные повороты и выпады. Не всякий определил бы стиль боя, широко распространенного только у креолов на Кубе.

Бармен плохо соображал от боли. Заплывшие глаза ничего не видели, лицо и нос были разбиты. Он взмолился о пощаде.

Зазвонил колокол, послышался шум прибывающего поезда.

— Я бы мог тебя убить. Но, пожалуй, достаточно и этого. В следующий раз поостерегись оскорблять тех, кто без денег.

Увидев под потолком окорок, Бессребреник срезал его с крюка, сунул под мышку и спокойно направился к выходу. Хозяин попытался остановить похитителя, но получил своим же беконом по голове и успокоился надолго. Джентльмен бросился к подошедшему составу.

Не расставаясь со своей добычей, наш герой проскользнул под вагоном и пропал из виду. Почуяв безбилетного пассажира, за ним внимательно следил кондуктор. Удивленный внезапным исчезновением, он прошел вдоль нескольких вагонов, бормоча в недоумении:

— Куда только запропастился этот тип?

Локомотив заправили водой и углем. Звякнул колокол, раздался свисток. Кондуктор вскочил на подножку, бормоча:

— Парень наверняка в поезде. Надо будет хорошенько поискать. Пусть только попадется!

Оседлав буфер, стараясь быть как можно незаметнее, Бессребреник посмеивался, крепко прижимая к груди драгоценный трофей. Но долго на буфере ехать невозможно. Дождавшись темноты, с большими предосторожностями, употребив всю силу и ловкость, он дотянулся до подножки. Его перемещениям невероятно мешала свиная нога, но в конце концов способ освободить руки был найден, стоило только взять в зубы веревку, за которую окорок был подвешен. Дальше приходилось передвигаться на четвереньках с ветчиной в зубах как собака, удирающая с добычей от погони. Позади остались пассажирские и мягкие купе — роскошные и хорошо освещенные. В них разъезжали богатые леди и джентльмены. Как он им завидовал! Но нужно было ползти дальше, в хвост поезда, и добраться туда удалось без приключений.

Третий от конца вагон выглядел массивным, прочным и неприветливым, — закрытый со всех сторон куб из дерева и металла. Здесь не было ни огонька, и только привыкнув к темноте, путешественник разглядел раздвижные двери. Держась одной рукой за какую-то скобу, наш авантюрист просунул нож в паз между створками, рискуя каждую минуту свалиться на рельсы. Ветчина мешала движениям, Бессребренника бросало из стороны в сторону. Но, жизнестойкий от природы, он творил чудеса храбрости и ловкости, подбадривая сам себя:

— Ну, еще разок! Налегай, мой мальчик! Тебя ждут миллионы Джима Сильвера. Давай же, давай! Или победа, или смерть!

Затвор наконец поддался, и сорвиголова проник внутрь, умудрившись не потерять свою еду, которую не отдал бы за все золото мира!

Туго набитые мешки, уложенные плотными рядами, занимали почти все пространство вагона. Бессребренику требовался хороший отдых — последние дни были несколько перегружены событиями. Найдя себе местечко, джентльмен с наслаждением вытянулся во весь рост на каком-то тюке и заснул под стук колес, казалось, приговаривавших: «В Сан-Франциско! В Сан-Франциско!» Проспав пятнадцать часов, наш герой очнулся от ощущения пустоты и сосущей боли в желудке.

Сквозь щель пробивался яркий дневной свет, и его хватало, чтобы рассмотреть убежище на колесах. В серых льняных мешках было что-то мягкое и податливое, что именно, не важно, главное, на них было удобно сидеть и лежать.

Достав нож, путник отрезал изрядный ломоть ветчины и с аппетитом позавтракал. Окорок просолился и прокоптился на славу, и сразу же возникло чувство жажды, нарастая с такой силой, что хотелось променять кружку собственной крови на кружку воды. Пришлось собрать всю волю. Джентльмен снова лег, и мерное покачивание вагона убаюкало его.

Спящий хлеба не просит — гласит пословица. Неизвестно, сколько голодных нашли в ней утешение, но что делать тем, кто хочет пить? Никто пока не сказал — спящий воды не просит. И это справедливо.

Разбитый усталостью, Бессребреник и во сне ощущал пересохшие губы, явственно слышал журчание ручья. Ему снились реки, источники, запотевшие кувшины с ледяной влагой. Но стоило к ним потянуться — они пропадали. Жажда терзала, сон не приносил отдыха и был похож на чудовищный кошмар, доводящий до безумия.

Джентльмен проснулся и обнаружил, что его ложе утратило упругость и провалилось. Решив, что содержимое мешка высыпалось, он снова не поинтересовался, что же в нем, тем более что опять наступила ночь. Теперь все поступки диктовала жажда: ждать остановки, выбраться, найти воду и пить, пить, пить — тогда, возможно, отпустит раздирающая сосуды боль.

Часы тянулись особенно долго. Наконец поезд замедлил ход и встал у тихого полустанка, как две капли воды похожего на тот, где для нашего героя началась эта поездка.

Под покровом темноты Бессребреник пробрался вдоль состава к цистерне с водой. Шланг уже подсоединили для заправки, но в одном месте била тонкая струйка, джентльмен припал к ней. Напившись, он подумал, что неплохо было бы сделать запас воды. Отыскав под ногами консервную банку, хорошенько промыл ее, наполнил до краев и бережно понес, боясь расплескать хоть каплю. Одна проблема была решена. Джентльмен размечтался:

«Доеду до Сан-Франциско, там найду способ переплыть океан, попаду в Китай или Японию, а затем вернусь и выиграю это пари».

Положение нашего героя, любезный читатель, мы могли бы определить как вполне безнадежное, но сам он был полон радужных надежд. И нельзя не согласиться, что основания для этого у него имелись. На наших глазах Бессребреник с честью выходил из множества переделок, одна другой труднее и опаснее.

Поезд шел полным ходом. Вдруг совсем рядом, на подножке, послышались голоса:

— Это уж слишком! Ну и наглость!

— Проклятые воры! Да, нахальства им не занимать!

— Сейчас посмотрим, кто там.

Дверь с грохотом раскрылась:

— Вылезай, парень! Дальше прятаться нет смысла.

Безбилетный пассажир понял, что его обнаружили, но расставаться со своим убежищем не торопился. Послышался щелчок револьвера.

— Значит, ты так! Решил прятаться, как крыса в норе. Не выйдет! Живо выкурим!

Один из подошедших выстрелил наугад. Звук выстрела почти в упор оглушил Бессребреника. Он встал в полный рост и крикнул:

— Сдаюсь!

За ним поднялось густое облако пыли, смешавшейся с пороховым дымом и заполнившей вагон.

— Апчхи… апчхи… апчхи!!! — Оба незнакомца расхохотались. Джентльмен был человеком веселым, но не любил грубого зубоскальства и раскрыл рот, чтобы осадить весельчаков, но вместо слов опять раздалось: «Апчхи… апчхи… апчхи!!!»

Люди на подножке надрывались от смеха, посыпались плоские, как галька, американские шуточки. Приходилось ощупью пробираться к выходу, где его ждали двое железнодорожников. В дверях порыв ветра развеял плотную белую завесу, и Бессребреник тоже наконец рассмеялся, увидев себя уподобившимся рыбе в кляре. Ситуация разъяснилась. Это был вагон с мукой. Мешок, служивший постелью, раскрылся и, когда наш герой пошел на поиски воды, за ним потянулся мучной след, который и привел сюда начальника поезда.

Служащие железнодорожных компаний обычно безжалостны к любителям кататься бесплатно. Их к тому же подозревают в сговоре с бандитами, останавливающими поезда в степи, грабящими пассажиров и забирающими всю наличность из почтового вагона. Но безбилетники, как правило, — просто бездомные бродяги. Настоящие бандиты поступают иначе: покупают билет, садятся в поезд и где-то в пути принимаются за свое преступное ремесло.

Бессребреника не пристрелили на месте и не высадили на полном ходу только благодаря его комичному появлению. Смех смягчил судей. Они все еще хватались за бока, стоило им взглянуть на него.

Джентльмену предложили покинуть вагон на первой же остановке, что он и сделал, к великому изумлению публики на перроне. Оставляя за собой мучные следы и белые облачка, которых испуганно сторонились хорошо одетые господа, шел человек без крова, без заработка, без гроша. Поезд скрылся. Возле дощатого строения, обозначавшего будущий город, никого не осталось.